"Мы грабим тех, кто грабит всех!"

         

             После финансового цунами 1929 года американская экономика лежала в руинах. Тысячи предприятий повалились как карточные домики, миллионы американцев лишились всех средств к существованию. Конгрессмен от Пенсильвании Льюис Макфадден описывал происходившее следующими словами: "От атлантического до тихоокеанского побережья наша страна разграблена и лежит опустошенной. Никогда в нашей истории благосостояние народа не падало так низко, и люди никогда не находились в столь отчаянном положении. Недавно только в одном из наших штатов 60 тысяч жилых домов и ферм пошли с молотка. 71 тысяча домов и ферм в Оаклэнд Кантри, Мичиган, были проданы, и их бывшие владельцы остались без имущества…"[1].

          Однако на фоне этой картины всеобщего краха финансовые цитадели крупнейших олигархов стояли непоколебимо, они даже приумножили свои состояния. В то время как народ не имел денег на покупку еды и самой необходимой одежды, лавки и склады ломились от товаров. "Богатства нашей страны изъяты и заперты в сейфы немногих корпораций и банков. Для народа же они закрыты" (Л. Макфадден). "…Мрачный парадокс современности, когда мимо до отказа набитых зернохранилищ и магазинов с товарами проходят тысячи голодных и оборванных мужчин и женщин…" (сенатор Уильям Лангер).

          Символом всеобщего обнищания простых американцев и, одновременно, бесчестных махинации плутократии стал банк. Это в банках безвозвратно исчезли трудовые сбережения основной части населения страны; это банкиры и плутократы, успевшие объявить "своими" доверенные им капиталы или перевести на личные счета выделенные государством субсидии, продолжали вести роскошную жизнь, отвечая на вопросы об источниках их обогащения: "неэтично считать деньги в чужих карманах". Банкиров защищали полицейские, чья работа по охране украденных олигархией у народа богатств стала в эти времена ещё более напряжённой и опасной. А с газетных полос и наскоро сколоченных трибун призывали к терпению и патриотизму политические проходимцы, жулики и воры, наперебой добивавшиеся благосклонного внимания финансовой элиты. Но не все американцы соглашались покорно терпеть…

             Двери стремительно распахнулись и в помещение банка ворвалась группа людей в масках. Один из них, на котором была лихо заломленная шляпа, вытащил револьвер и улыбнулся. "Сейчас мы вас немножко ограбим!" - объявил он.

             Пока мешки с долларами переправлялись к стоявшему снаружи с работающим мотором "Форду", человек в шляпе подошёл к фермеру, перед которым на стойке лежало несколько банкнот. "Это твои деньги или деньги банка?"- спросил он. "Мои"- ответил фермер. "Тогда оставь их себе. Мы берём только деньги банка".

          Такие и им подобные истории рассказывали американские газеты времён Великой Депрессии о налётах на банки группы Диллинджера.

          Джон Диллинджер (1903 - 1934 гг.) с июня 1933 по июнь 1934 гг. ограбил в Америке около двадцати банков. Хотя ФБР объявило его "врагом общества номер один", для многих американцев имя Диллинджера стало символом вызова олигархии, которая своей алчностью довела страну до катастрофы. Тем более, что названия организаций, сейфы которых освобождали от содержимого Диллинджер и его коллеги – "Национальный банк ценных бумаг и Трест  компани", "Первый Национальный банк", "Коммерческий национальный банк", "Федеральный резервный банк",… – звучали для американцев как синонимы жульничества и воровства.

          Визитной карточкой Диллинжера в налётах на банки были вежливость, юмор и хладнокровие.  Он ловко перепрыгивал через стойки, по джентльменски успокаивал перепуганных женщин, не забывая отпустить какую-нибудь шутку. "Таких людей увидишь разве что в кино", писали о нём тогдашние американские журналы.

          Несколько приукрашенные легенды о похождениях знаменитого налётчика рисовали его американским Робин Гудом, который грабил богатых и раздавал деньги бедным. Впрочем, не только легенды, но и случайные свидетели рассказывали, что группа Диллинджера, заняв банк, очищала сейфы, а посетителей не трогала. А фраза Диллинжера "мы грабим тех, кто грабит всех" – которую он произнёс, имея в виду дельцов, наживавшихся на финансовых пирамидах, растратах субсидий, ложных банкротствах и тому подобном – облетела всю страну, став крылатой.

          Когда на экранах американских кинотеатров появлялся Диллинджер, в зале раздавались аплодисменты. Ему хлопали больше, чем национальному герою Чарльзу Линдбергу, первым перелетевшему через Атлантический океан. Газеты получали письма в его поддержку. "Почему Джона Диллинджера объявили в розыск?"- говорилось в одном из таких писем. "Чем он хуже банкиров и политиков, ограбивших народ? Диллинджер, по крайней мере, не грабит бедняков. Он грабит только тех, кто сам разбогател на грабеже народа. Я – за Джонни".

          Президент Рузвельт в радиообращении заявил, не называя Диллинджера по имени: "Укрепление правопорядка и борьба с гангстерами не может вестись эффективно, если значительная часть публики выражает симпатии известным преступникам или аплодирует тем, кто пытается романтизировать преступления".

          Но люди, аплодировавшие Диллинджеру, видели наиболее опасных гангстеров как раз в окружении президента Рузвельта, олигархической группировке, присвоившей путём преступного сговора и финансовых махинаций основную часть национального богатства, а теперь пытающейся патриотической демагогией успокоить народ.

          Простых американцев лишили возможности изменить положение в стране – ведь только насмешкой над понятием волеизъявление народа были тогдашние выборы между демократами и республиканцами, "двумя шайками разбойников, одна из которых обслуживала Бернарда Баруха, а другая – Юджина Мейера" (сенатор Хью Лонг). И народ выражал своё отношение к олигархии, аплодируя Диллинджеру.

          Дерзкие налёты группы Диллинджера на банки сочетались с не менее дерзкими нападениями на тюрьмы. Четыре раза они грабили, чтобы добыть оружие, полицейские участки. Дважды сам Диллинджер бежал, несмотря на усиленную охрану, из-под ареста; а кроме того, он сумел передать оружие для побега арестованным друзьям – "один за всех, все за одного"- как он позже сказал репортёрам. Тюрьму штата Индиана Диллинджер покинул, взяв в заложники сначала помощника шерифа, к которому приставил сделанный из дерева муляж револьвера, а потом ещё восьмерых охранников.

          В нескольких штатах на них был объявлен розыск, но налётчики укрылись в Чикаго, откуда Диллинджер послал начальнику полиции Индианы в подарок на Новый год учебное пособие "Как стать детективом". В Чикаго же Джон Диллинджер встретил свою подругу, невысокую, с иссиня-черными волосами Билли Фрешетт, среди предков которой были канадцы-французы и индейцы. Как и многие, Билли покинула свой родной городок с началом Великой Депрессии. Судьба большинства девушек, бежавших тогда от голода в крупные города, была везде примерно одинаковой. И только Диллинджер посмотрел на неё как на человека.

          "Билли впоследствии говорила, что никогда не забудет его первых слов. Диллинджер остановился возле её столика и взглянул на неё со своей неизменной улыбкой. "Привет, малышка!- сказал он.- Где же ты была всю мою жизнь?" Вежливость Диллинджера – этого было более чем достаточно для Билли. "Он обращался со мной как с леди"-  говорила она. Если ей требовалась ещё какая-то причина, чтобы в него влюбиться, то толстая пачка денег у него в кармане подходила вполне".

             В октябре 1933 года Диллинджер и его напарник Пит Пирпойнт обосновались, вместе со своими подругами, в арендованной квартире в Чикаго. Они вели довольно спокойную жизнь. Как и во времена деревенского детства, Диллинджер с удовольствием поглощал пресные лепешки с куриной подливкой, бифштексы, клубнику, кокосовые торты. А после ужина он, к восторгу обеих девушек, мыл посуду и полы. В магазинах он убеждал друзей не покупать ничего лишнего и слишком роскошного, хотя сам потратил полторы сотни долларов на шубку для Билли. Виски и другие крепкие напитки никто из них не употреблял, предпочитая пиво. Танцевать Диллинджер толком не умел, но всё же иногда позволял Билли вытаскивать себя на танцплощадку.

          Так продолжалось несколько недель.

          К середине ноября их убежище было выслежено чикагскими полицейскими и Диллинджеру с компаньонами пришлось бежать. С тех пор им уже нигде не удавалось обосноваться надолго. Путешествуя в автомобиле-фургоне, они ночевали на матрасах или брали временные места в кемпингах, гостиницах, мотелях. Деньги, взятые при налётах на банки, быстро исчезали, потому что Диллинджер немалые суммы пересылал родителям и адвокатам друзей, попавших за решётку.

          Легенда о нём росла. В одно и то же время Диллинджера видели в Спрингфилде (Иллинойс), в Омахе (Небраска), в Чарлстоне (Южная Каролина), на Бродвее (Нью-Йорк), в Юкатане (Мексика),...

          Через некоторое время группа Диллинджера, поредевшая из-за арестов и перестрелок с полицейскими, соединилась с группой обладавшего экспансивным характером Лестера Джилеса по кличке Бэби Нельсон. В отличие от остальных налётчиков, применявших оружие только в случае опасности, друзья Нельсона с трудом удерживали его от стрельбы по полицейским просто при встрече…

          Компания Диллинджера-Нельсона колесила по всей стране, время от времени совершая налёты на банки. К весне 1934 года власти бросили на их поимку крупные силы.

          К середине июля преследуемый полицейскими и фэбээровцами Диллинджер остался почти без денег. Снова скрывшись в Чикаго, он наметил совершить несколько ограблений и уехать в Мексику. Представившись как Джимми Лоуренс, Диллинджер снял квартиру у Анны Сейдж, румынской иммигрантки с сомнительным прошлым. А в настоящем она занималась содержанием борделей, попадала под суд, и иммиграционные власти собрались депортировать её из Америки.

          Догадавшись, кем является "Джимми Лоуренс", Анны Сейдж решила выторговать себе отмену депортации и заодно заработать кучу денег – 23 июня 1934 года министр юстиции Гомер Каммингс объявил за поимку Диллинджера награду в пятнадцать тысяч долларов – громадную сумму для времён Депрессии. Анна донесла на него и заключила с ФБР сделку. Начальник Чикагского отдела бюро пообещал, что если она поможет арестовать Диллинджера то получит треть награды и, кроме того, он постарается добиться отмены депортации. Её попросили носить ярко- красное платье, чтобы всю компанию было легче засечь.

          22 июля в начале восьмого в отделении ФБР раздался звонок. "Он здесь,- сказала Анна.- Мы скоро вместе идём в кино". В 20 часов 25 минут руководитель группы захвата увидел на тротуаре перед кинотеатром двух женщин и мужчину. Одна из них была в красном платье – Анна Сейдж. Рядом шёл Диллинджер. Они просмотрели фильм "Манхэттенская трагедия", сюжет которого заключался в том, что главный герой предпочитал смерть тюремному заключению. В 22 часа 40 минут, сразу после выхода Диллинджера из кинотеатра, агенты ФБР открыли по нему огонь на поражение. Из нескольких ранений одно оказалось смертельным…

          На похоронах в Индианаполисе знаменитого налётчика присутствовали пять тысяч человек. Его могилу украсил гранитный обелиск, на котором было выбито только одно, но выразительное слово:

         

                                                   

                                                    ДИЛЛИНДЖЕР

         

                                                   

                                                    *  *  *

         

                                                   

          В то самое время, когда фэбээровцы вместе с полицейскими нескольких штатов гонялись за Диллинджером, Бонни, Клайдом и другими, выручавшими от своих налётов на банки в лучшем случае 10-20 тысяч долларов, мэр Канзаса, столицы штата Миссури, Томас Пендергаст получал от содержания игорных домов, рэкета, поборов с наркоторговцев порядка 30 миллионов долларов в год.

          Наиболее удачливые из таких бизнесменов через некоторое время вложили сделанные капиталы в легальные структуры и стали фигурами общегосударственного масштаба. Другие использовали связи среди криминалитета для восхождения на политический Олимп. Так, подручный Пендергаста, окружной судья Канзаса Гарри Трумэн в 1934 году был выбран в сенат США[2]; в 1944 году  Рузвельт взял его своим вице- президентом, а через год Трумэн стал президентом Соединённых Штатов. И это только один из примеров 1930- 40-х годов.

          Однако происхождение состояний тогдашней американской элиты не интересовало Федеральное бюро расследований. Оно и понятно: обладатели миллионов, сделанных на финансовых спекуляциях, приватизации общественного имущества, рейдерстве, рэкете, наркоторговле и прочем подобном являлись истеблишментом, опорой правительства, в то время как грабители банков были, с точки зрения ФБР, "экстремистами, подрывавшими стабильность".

         



[1] Выступление Л. Макфаддена 10 июня 1932 г. в Конгрессе США.

[2] где получил неофициальное прозвище "сенатор от Пендергаста"