Эпизоды из истории ранней советской разведки в США

 

          Как вербовались в США в 1920- 30-х гг. кадры для советской разведки

Яков Голос и его сети

          "Королева красного шпионажа"

Странная история Ноэла Филда

 

Как вербовались в США в 1920- 30-х гг. кадры для советской разведки

          Агенты, готовые поставлять в Советский Союз секретную экономико-политическую или научно-техническую информацию, из идейных соображений или за деньги, рекрутировались в США, как, впрочем, и в других странах, прежде всего, из членов компартии а также сочувствующих- "попутчиков" (fellow travelers).

          Компартия США, образованная в 1919 году из кружков Дж. Рида, Ч. Рутенберга и левой части Социалистической партии, вскоре была принята на финансирование Москвы и полностью потеряла самостоятельность, превратившись в проводника идей и политики Коминтерна. С середины 1920-х годов, когда перед Советским Союзом встали общегосударственные задачи получения закрытой информации в других странах и оказания негласного воздействия на их политику, компартия США стала для СССР и основным поставщиком шпионов, пропагандистов, агентов влияния.

          Это относилось, разумеется, не только к Америке. В 1920-х годах почти все компартии представляли собой филиалы- секции Коминтерна и были проводниками его политики, а их члены выполняли агентурные и разведывательные задания.

          Большинство американских коммунистов, добывавших для советской разведки научно-технические или экономико-политические секреты, рассматривали это как вклад в дело всемирной революции, или как интернациональный долг. Конфликт между лояльностью своему государству (или своей компании) и работой для другого государства они почти всегда разрешали в пользу "интернационализма". Только в редких случаях – например, когда внутренняя или внешняя политика СССР делала особо резкие повороты – некоторые начинали сомневаться в правильности своего выбора. Впрочем, такие лица обычно и покидали партию например У. Чамберс, Н. Вейль и ряд других в 1939 г., после заключения советско-германского договора.

          Подбор и вербовка агентов часто производились тайными эмиссарами Коминтерна/ агентами ИНО ОГПУ, курировавшими крупные коммунистические ячейки. Так, подпольной группой членов партии, созданной Г. Уэйром[1] в 1930-х гг. в Вашингтоне, ведал эмиссар Коминтерна, известный членам группы как Дж. Петерс[2]. Он же предложил некоторым её участникам (Хиссу, Уайту и др.), которые в будущем могли занять важные позиции в федеральных структурах, для вида выйти из ячейки и стать агентами влияния. Хотя одно другому не помешало – и Хисс и Уайт впоследствии успешно совмещали поставку секретных сведений для советской разведки с проведением на посты в федеральных структурах, где они работали, коммунистов/ сочувствующих и другой деятельностью в пользу СССР. Так, Г.Д. Уайт помимо передачи информации для советских резидентов, набирал в свой отдел Monetary Division и способствовал продвижению в других подразделениях министерства финансов лиц, многие из которых тоже сотрудничали с советской резидентурой: Гарольда Глассера, Фрэнка Коу, Людвига Ульмана, Соломон Адлера и др.

          Нередко члены коммунистических ячеек, обладавшие ценной информацией, сами выходили на связь с советскими резидентами. Например, Юлий Розенберг и его коллеги Саран (Sarant) и Барр из лаборатории войск связи (Signal Corps Labs) в Форте Монмут, занимавшейся разработками радаров и другой радиоэлектронной аппаратуры, через Я. Голоса (или Б. Шустера, связного Эрла Браудера с резидентурой НКВД) вышли на связь с советской резидентурой в Нью-Йорке с предложением передавать СССР секретные научно- технические сведения[3]. Их куратором стал С. Семенов, а после отзыва того в Москву (1943 г.) – А. Феклисов[4].

          Помимо эмиссаров Коминтерна и резидентуры ИНО ОГПУ-НКВД, в США действовали агенты Разведупра (ГРУ) РККА. Иногда между ними возникала конкуренция.

          Участие американских коммунистов в разведывательной работе на СССР было типичным явлением. Когда Генри Люс, хозяин журнала "Лайф", попенял Уиттекеру Чамберсу, своему старшему редактору, что тот не сообщил ему о своей прошлой работе на советскую разведку, тот огрызнулся: "но вы же знали, что я коммунист, а каждый коммунист работает на Советы". Ричард Никсон выразился короче: "где коммунист – там и шпион".

          В 1920-х гг. связи с центром и передачи инструкций для советских агентов в США были отчасти затруднены из-за отсутствия дипломатических отношений. Госдепартамент отказывал во въездных визах представителям Коминтерна Сокольскому, Коллонтай, Пятакову и другим. Однако американские коммунисты без препятствий могли посещать СССР, где они проходили инструктажи по ведению пропаганды, организации ячеек или подпольных групп, инфильтрации в профсоюзы, в учебные заведения. Там же они устанавливали связи по линиям Коминтерна или ИНО ОГПУ. Одной из таких "кузниц кадров" была Международная Ленинская школа, основанная в 1925 году. Стажировку в ней прошли Г. Уэйр, позже руководитель коммунистической ячейки в Вашингтоне, Г. Эйслер, эмиссар Коминтерна в США в 1933- 36 гг., Р. Бейкер (Блюм), глава подпольного аппарата КП США с 1938 г. и другие; всего в МЛШ училось около 250 американцев.

          Компартия была главным, но не единственным поставщиком кадров для пропагандистов, разведчиков, агентов влияния СССР в США. Свои результаты в этом смысле приносила пропаганда и инфильтрация коммунистов, вообще леволиберальных деятелей в правительственные, судебные, научные, учебные и т.д. структуры США. Так, тесное общение с леворадикально настроенным судьей Ф. Франкфуртером, а затем с агностиком судьей О. Холмсом привело молодого юриста Элджера Хисса сначала в марксистский кружок Уэйра, а потом и к резидентам советской разведки. Сходный путь, под сходным влиянием промарксистского окружения в Колумбийском университете (Нью-Йорк) проделал Уиттекер Чамберс.

          С середины 1930-х гг. КП США, следуя тактике "народных фронтов", выработанной на VII конгрессе Коминтерна (июль – август 1935 гг.) стала организовывать аффилированные с ней, но формально некоммунистические структуры - "Американская лига за свободу и демократию"; "Американская мобилизация за мир", "Американский комитет за интеллектуальную свободу"; "Фильмы за демократию" и т.д. Из числа участников "фронтов" также выходили леворадикальные активисты, либо агенты для сотрудников резидентуры СССР в США.

Кроме этих базовых структур, перспективными для вербовки агентов были семьи российских и советских эмигрантов. К ним применялись разные подходы – от идеологических в сочетании с материальными, до шантажа той или иной степени жесткости. Например, Самуила Дикштейна, конгрессмена от Нью-Йорка, сына эмигрантов из Российский империи, привлекли к сотрудничеству с советской разведкой, в первую очередь, деньги. В 1937- 40 гг. НКВД платило ему за информацию $1250 в месяц; кодовое имя его дали Crook (плут) – за жадность. Гарри Голд (Голоднецкий), также сын эмигрантов из Российский империи, стал работать на советскую разведку из сочетания идейных и материальных соображений. На Л. Сциларда, специалиста по атомной физике, вышли через его родственника в СССР, работавшего в спецлаборатории НКВД. Ещё одного физика, Г. Гамова, ставшего невозвращенцем в 1933 г., принудили к сотрудничеству рассуждениями насчёт безопасности его родственников, оставшихся в СССР. Согласно П.А. Судоплатову, эту идею подсказал академик Иоффе.

Наконец, агентура для советской разведки вербовалась классическими способами – за деньги, через женщин, с помощью шантажа.

До установления в 1933 г. дипломатических отношений излюбленным прикрытием в США сотрудников ИНО ОГПУ, был Амторг – созданное 1 мая 1924 г. в Нью-Йорке частное акционерное общество, фактически выполнявшее функции советского торгпредства.

 

Яков Голос и его сети

          Видный американский коммунист и один из самых крупных агентов ИНО ОГПУ (НКВД) в США Джейк Голос (1889 – ноябрь 1943 гг.) – он же Яков Соломонович/ Наумович Рейзен/ Расин – был родом из города Екатеринослава Российской империи.

          В 1903 году, проучившись четыре класса в гимназии, Яков поступил на работу в типографию. Молодого наборщика быстро увлекла разворачивавшаяся в те годы в России революционная деятельность и уже с четырнадцати лет юноша стал выполнять задания местной ячейки РСДРП. Среди тогдашних социал-демократов Екатеринослава, крупного заводского центра, были такие видные большевики как будущий нарком внутренних дел РСФСР, председатель ЦИК УССР Г.И. Петровский; будущая сотрудница Коминтерна, редактор журнала "Коммунистка" Л.Н. Сталь (Заславская) и другие. Яков Рейзен принимал активное участие в революции 1905 года, входил в Совет рабочих депутатов (секретарём Совета был Петровский). После поражения революции он некоторое время работал в подпольной типографии, пока не был арестован и приговорён в 1906 году военным судом к восьми годам каторги, заменённой ему, как несовершеннолетнему, вечным поселением. Из Якутска, места ссылки, Яков Рейзен через два года бежал на восток; оказался в Китае, в Японии, в 1910 году в США. Поработав печатником в Калифорнии, он в 1912 году переехал в Нью-Йорк, куда к тому времени перебралась из России его семья.

          В Нью-Йорке Яков Рейзен, которого теперь звали Джейк Голос, работал в типографии и продолжал активно заниматься политикой. В 1915 году он вступил в Социалистическую партию США, примкнув к её русской секции. Там он познакомился с политэмигрантом из России, членом РСДРП с 1899 г. Н.И. Гурвичем, сотрудником газеты российских с.-д. эмигрантов "Новый мир", сыном старейшего политэмигранта, социалистического и сионистского активиста Исаака Гурвича[5]. Виделся с высланным в те годы из Франции и приехавшим в Нью-Йорк Л. Троцким, писавшим для "Нового мира".

          В 1917- 19 гг. Голос работал в Калифорнии, в фирмах по сбору и упаковке фруктов, выполняя заодно обязанности функционера местного отделения Социалистической партии.

          В августе 1919 года он был делегирован на партийный съезд в Чикаго. Принял участие, вместе с Н. Гурвичем, Дж. Ридом, Ч. Рутенбергом в образовании Коммунистической партии США.

          В начале 1920-х годов Голос активно занимался организационной работой – пропагандой, созданием новых партийных ячеек, отделений "помощи Советской России" – в Нью-Йорке, Чикаго, Мичигане. Входил в Центральный комитет КПА. В 1923 году стал секретарём Общества технической помощи Советской России.

          Весной 1926 году Голос отправился в СССР. Для предприимчивых зарубежных приверженцев пролетарского государства в те годы обозначилась весьма благоприятная перспектива конвертировать наработанный политический капитал в финансовые средства: в стране вовсю действовал нэп, в котором самое деятельное участие принимали единомышленники Голоса. Благодаря связям в среде американо- российских с.-д., бывший типографский наборщик с четырёхклассным образованием получил приглашение занять должность управляющего угольным трестом в Кемерово, на которой и проработал, как иностранный специалист с зарплатой в валюте, до декабря 1927 года. Тогда же он был принят в ВКП(б).

          После Кемерово Голос некоторое время работал в Москве заведующим отделом техники и рационализации газеты "Moscow News".

          Тем временем, в июне 1927 г. Джек Голос, брат Якова, организовал в США на предоставленные КПА (т.е. Коминтерном) деньги фиктивное туристическое агентство World Tourists, предлагавшее услуги по отправке групп и индивидуальных лиц в СССР, но занимавшееся, в основном, фабрикацией паспортов и других документов для иммигрантов и советских нелегалов. Вернувшийся в 1929 году в Америку Яков занял пост президента компании, а его помощниками стали функционеры Александр Трахтенберг, член ЦК, и Роберт Винер, казначей партии. В частности, когда в 1933 году в США тайно прибыл эмиссар Коминтерна Герхарт Эйслер, фирма Голоса изготовила ему фальшивый паспорт на имя Сэмюэля Липшица (Liptzen).

          Первым куратором Голоса от ИНО ОГПУ был, предположительно, кадровый чекист Абрам Эйнгорн, находившийся в 1930- 34 гг. в Нью-Йорке под видом бизнесмена. Кодовое имя Голоса было "Звук". С конца 1934 г., когда Эйнгорн вернулся в СССР, куратором Голоса стал оперативный сотрудник ИНО ОГПУ Григорий Рабинович, действовавший под видом медицинского работника, представителя советского Красного Креста. Рабинович принимал участие в подготовке первого (неудавшегося) покушения на Троцкого и, вероятно, Голос помогал ему в организации связей для этого. Во всяком случае, легальный резидент ИНО в США в 1930-х гг. П.Д. Гутцайс, действовавший под прикрытием должности сотрудника полпредства СССР, писал: "Когда резидентура нуждалась в проверенных и преданных людях, мы обращались к "Звуку", и он подбирал нужных людей"[6]. С 1938/9 г. куратором Голоса стал резидент в Нью-Йорке Хайк Овакимян, специалист по научно- техническому шпионажу. Тогда же задания для Голоса всё чаще стали относиться к установлению контактов, вербовке нужных агентов- информаторов, в первую очередь среди членов коммунистических ячеек. С 1938 года его основным курьером и ближайшей сотрудницей стала член КПА Элизабет Бентли.

          В 1932- 37 гг. Голос ежедневно посещал СССР, "по делам туризма". После 1937 года он в СССР не был ни разу.

          В октябре 1939 года ФБР произвело обыск в офисе его компании. Голоса задержали, обвинив в изготовлении фальшивых документов и нарушении правил регистрации иностранных агентов. На суде он признал себя виновным и был приговорен к лишению свободы на год условно и штрафу в размере $1 тыс.

          Изготовление фальшивых документов и шпионаж Голос естественным образом сочетал с активной партийной работой. Он стал одним из трёх членов Центральной контрольной комиссии партии.

          С конца 1930-х гг. Голос, используя партийные связи, организовал несколько шпионских сетей, работавших на НКВД. Среди его прямых и косвенных информаторов были инженеры, журналисты, правительственные служащие, включая сотрудников госдепартамента, министерства финансов, Пентагона, Управления военной экономики, ОСС и др. Ему также передал, после ареста, своих агентов работавший на НКВД генеральный секретарь КПА Эрл Браудер. Всего в его сети входило около 150 человек, из них порядка 40 правительственных служащих. Для сравнения – американская OSS и британская SIS практически не имели в те годы своих агентов в Москве.

          В 1941 году Голос учредил в Нью-Йорке ещё одно фиктивное коммерческое предприятие - U.S. Shipping and Service Corporation. Вице-президентом, с окладом $800 в месяц, он назначил своего курьера Бентли. Апартаменты фирмы находились недалеко от старого советского шпионского гнезда в США – Амторга, что было особенно удобно для Голоса, т.к. сотрудником Амторга числился его куратор Овакимян. Впрочем, в мае 1941 года ФБР арестовало Овакимяна с поличным - на встрече с агентом, доставившим секретные документы. Новым куратором Голоса стал нелегальный резидент НКВД в Нью-Йорке Исхак Ахмеров, женатый на племяннице генерального секретаря КПА Эрла Браудера.

          Советские резиденты регулярно настаивали, чтобы Браудер и Голос передали им прямые контакты со своими агентами, но, естественно, получали отказы.

          В 1942 году на связь с Голосом вышли несколько американских инженеров- коммунистов, включая Юлия Розенберга, имевших доступ к разработкам радиоэлектронной аппаратуры, с предложением сообщать для СССР секретную информацию. На этот раз контакты с ними Голос передал сотруднику резидентуры НКВД в США С. Семенову, ранее помощнику Овакимяна и также специалисту по научно- техническому шпионажу. Впрочем, Голос, по-видимому, оставался в курсе передаваемой информации, которая вскоре стала включать сведения о разработке атомной бомбы. Во всяком случае, по мнению П.А. Судоплатова, "Яков Голос… был осведомлен о масштабах всех работ по атомной бомбе"[7].

          25/ 27 ноября 1943 года Голос скончался от инфаркта. Созданные им шпионские сети некоторое время оставались под контролем Бентли, но в 1944 г., по настоянию Браудера, она передала их И. Ахмерову. Впрочем, осенью 1945 года бывшая "королева красного шпионажа" во всех подробностях рассказала о своей деятельности ФБР, так что этому направлению советской разведки в США пришёл конец.

         

"Королева красного шпионажа"

          Элизабет Бентли – курьер советской шпионской сети в США в 1938- 45 гг. Вначале она работала под началом члена ЦКК компартии США, крупного советского агента Якова Голоса, после него (1943 г.) некоторое время самостоятельно, а с 1944 г. её куратором стал нелегальный резидент НКВД в Нью-Йорке Исхак Ахмеров. В августе 1945 года Бентли добровольно явилась в ФБР и дала показания о своей деятельности, назвав около ста пятидесяти лиц, включая сорок правительственных служащих, которые передавали через неё материалы для советских резидентов. В результате почти все эти агенты прекратили свою деятельность а резиденты были отозваны в СССР. Разоблачения, сделанные Бентли, как и масштабы советской разведывательной работы в США, произвели сильное впечатление на американское общество. Местные газеты дали ей прозвище Red spy Queen - "Королева красного шпионажа".

         

          Элизабет Бентли (1908- 63 гг.), коренная американка, после окончания в 1930 году колледжа три года посещала лекции в Колумбийском университете (Нью-Йорк), являвшемся в то время одним из центров распространения лево-либеральной и коммунистической пропаганды среди американских интеллектуалов[8]. В 1933 году она получила от университета стипендию для продолжения учёбы во Флоренции. В Италии Бентли, под влиянием своих преподавателей, стала противницей фашизма и режима Муссолини. Вернувшись на родину, она получила магистерскую степень в Колумбийском университете. Посещала собрания т.н. Американской лиги против войны и фашизма – одной из дочерних организаций компартии США, "коммунистического фронта". В 1935 году она вступила в компартию (получила партийный билет). Работая с 1938 года в итальянской библиотеке Нью-Йорка, она выполняла партийные поручения и через некоторое время сблизилась с видным американским коммунистом, одним из основателей компартии США, а по совместительству агентом НКВД Яковом Голосом; стала работать в его шпионской группе. В то время основным полем деятельности Голоса была фабрикация через подставную туристическую фирму World Tourists американских документов для нелегалов из СССР. Когда работы Голоса для НКВД стали включать передачу советским резидентам научно- технической, экономической и политической информации от завербованных американцев (в их число входили и члены коммунистической ячейки Юлиуса Розенберга), Бентли начала выполнять при нём роль связного курьера. В 1941 году Голос организовал ещё одну фиктивную коммерческую фирму U.S. Shipping and Service Corporation и назначил Бентли на должность вице- президента с окладом $800 в месяц. Контора фирмы находилась в Нью- Йорке, напротив старого советского шпионского гнезда – Амторга. Основные контакты Голоса в то время приходились на группы Натана Сильвермастера[9] и, позже, Виктора Перло[10]. К 1943 году Бентли каждые две недели перевозила около сорока роликов микрофильмов секретных документов, которые изготовляли Сильвермастер и его помощник Ульман. Значительная часть этих документов касалось производства новейших видов оружия в США – самолётов, танков, радаров и т.д. Сам Натан Сильвермастер работал в Управлении военной экономики и имел доступ к большому объёму информации по производству вооружений. Людвиг Ульман работал вначале в ведомстве крупного советского агента Гарри Декстера Уайта, помощника министра финансов Моргентау, а с 1941 года перешёл в Пентагон, при содействии ещё одного советского агента, Абрама Сильвермана, экономического советника помощника начштаба ВВС. Через группы Сильвермастера и Перло к Голосу и далее к советским резидентам шла также экономико- политическая информация от Г.Д. Уайта, от Лочлина Курри[11], помощника президента Рузвельта и многих более "мелких" членов шпионских сетей. Помимо них Яков Голос получал информацию и от других агентов: журналистов, федеральных служащих, инженеров и т.д.

          Смерть своего друга и наставника в ноябре 1943 года от сердечного приступа Бентли тяжело переживала, но, в конце концов, сказав ему "прощай, golubtchik", продолжила свою деятельность. Теперь её прямым куратором стал советский нелегал Исхак Ахмеров женатый на племяннице Эрла Браудера, руководителя компартии США. Между тем, познакомившись ближе с образом жизни верхушки американской компартии, весьма далёкой от пролетариата, интересы которого они якобы представляли, Бентли стала задумываться над вопросом: на кого же она, собственно, работает?

          21/22 августа 1945 года она добровольно явилась в ФБР и дала показания о своей деятельности. В ходе допросов Бентли назвала около полутора сотен лиц, которые передавали через неё материалы для советских резидентов. ФБР проверило её показания, проследив 17 октября 1945 года за её встречей с А. Горским, легальным резидентом НКВД в США[12], который вручил Бентли две тысячи долларов. Кроме того, свидетельства Бентли о советском шпионаже в США получили подтверждения, когда осенью 1945 г. к американцам перешёл шифровальщик посольства в Канаде И. Гузенко.

          Директор ФБР Эдгар Гувер сообщил Уильяму Стефенсону, главе расположенной в Нью-Йорке британской секретной координационной службы (British Security Coordination, отдел MI6) о показаниях Бентли. Однако глава IX отдела MI6 (контршпионаж против СССР) Ким Филби был давним советским агентом и переслал информацию в Москву. Горский отправил начальству письмо, предлагая разные способы ликвидации Бентли, но его предложения были отклонены. Вскоре он сам и Ахмеров были отозваны в Москву.

          Поскольку шансов на осуждение разоблачённых Бентли американских агентов было мало, Гувер решил сообщить о её показаниях знакомым конгрессменам, чтобы те вызвали обвиняемых в комитеты Конгресса и разрушили их карьеры. Генеральный прокурор Кларк, со своей стороны, решил представить показания Бентли большому жюри.

          С марта 1947 года Бентли начала давать показания о советском шпионаже перед большим жюри Нью-Йорка. Сведения об этом проникли в прессу и в июле 1948 года New York World-Telegram опубликовала серию статей о "королеве красного шпионажа"; впрочем, не указывая имён названных ею лиц. 20 июля 1948 года большое жюри закончило слушания.

          Как только министерство юстиции освободило Бентли от обязательства держать свои показания в секрете, она была вызвана повесткой в Комитет палаты представителей по расследованию антиамериканской деятельности (HUAC). Здесь она рассказала, что пять лет была курьером в двух шпионских группах, одной из которых руководил Н. Сильвермастер, другой – В. Перло. Среди информаторов она назвала Сильвермана, Уайта, Курри и других лиц, всего около 30. Сообщила, что Гарри Декстер Уайт, помощник министра финансов Моргентау,т передавал информацию Сильвермастеру для советских резидентов и помогал продвижению коммунистов в правительстве, а советник президента Рузвельта Лочлин Курри передавал информацию о правительственной политике в Китае; также он сообщил, что советский шифровальный код скоро взломают. Свои прежние коммунистические симпатии она теперь считала заблуждениями. "Я думала, что мы построим новый мир, без бедности, без горестей, без страданий".

          На следующий день газеты вышли с сенсационными заголовками: "Сеть советских агентов в Вашингтоне!" "Обвиняется советник президента и высокопоставленный чиновник казначейства!"

          Администрация президента Трумэна, встревоженная сообщениями о том, сколь многие правительственные служащие оказались советскими шпионами, поспешно объявила показания Бентли ложными. "Трумэн в 1948 году сделал всё, чтобы аннулировать показания Бентли" (Никсон).

          Тем не менее, в дальнейшем показания Бентли получили подтверждение со стороны вышедших из компартии США видных функционеров Уиттекера Чамберса и Лоренца Буденца.

В закодированной переписке советских резидентов с центром, расшифрованной по проекту Венона, её имя было Umnitsa.

 

          Странная история Ноэла Филда

Дело Ноэла Филда, во всяком случае, его вторая часть, удовлетворяет всем критериям категории "Странности истории". В его изложениях "профессиональными историками" и предвзятыми Интернет- ресурсами имеются и загадочные пробелы, больше похожие на сознательные умолчания, и клишированные пропагандистские обороты, призванные внушить читателю идеологизированную (и притом ложную) версию событий, и аффектированные восклицания про "тиранию", "паранойю", "необоснованные репрессии" и прочее подобное. К счастью, теперь уже хорошо известно, что пропагандистские клише и наигранные эмоции обычно являются признаками попыток манипулирования сознанием, поэтому, отринув их, а также проигнорировав версии и выдумки проплаченных лжецов, можно восстанавливать суть происходивших событий.

 

         

 

Ноэл Филд (1904- 70 гг.) был сыном видного американского биолога, работавшего в Лондоне и Цюрихе. Родители Ноэла принадлежали к религиозной секте квакеров.

Окончив в 1925 году Гарвардский университет, Ноэл поступил на службу в госдепартамент. В Вашингтоне он сблизился с Лоренсом Дугганом, также сотрудником госдепартамента, и, несколько позже, с Элджером Хиссом, работавшим в Администрации аграрного регулирования, созданной в рамках "Нового курса". Всех троих объединяли симпатии к марксизму и леворадикальные настроения. С 1934 года Хисс стал посещать коммунистическую ячейку Г. Уэйра и вскоре был завербован советской резидентурой (Разведупром). Он приносил своему тогдашнему куратору по партии У. Чамберсу оказывавшиеся в его распоряжении правительственные документы и другие материалы, которые тот переснимал и отдавал представителям советской разведки. Примерно тогда же стал советским агентом (только уже ИНО ОГПУ) и Лоренс Дугган. Поскольку двое близких друзей Филда работали на СССР, можно было с большой вероятностью предсказать, что и его ожидает такая же судьба. Действительно, уже в 1934 году тогдашний легальный советский резидент ИНО ОГПУ в США П.Д. Гутцайт оценил Филда как "потенциального агента". Нелегальный резидент в США Исхак Ахмеров поручил заняться разработкой Филда немецкой коммунистке, журналистке и по совместительству агенту ИНО Геде Гомперц (по первому мужу – Эйслер, по второму – Мессинг), недавно уже завербовавшей Дуггана и успевшей познакомиться с семьёй Филдов. Однако этим же делом занялся в то время, по собственной инициативе, и Хисс, работавший через Чамберса на Разведупр; так что между двумя параллельными советскими разведывательными структурами в Вашингтоне едва не возник конфликт из-за ценного будущего агента. В конце концов, Филд стал работать на ИНО, передавая служебную информацию из госдепартамента Геде Гомперц- Мессинг.

Впрочем, это длилось недолго. В 1936 году Филд перешёл на работу в Лигу наций и переехал в Женеву.

 

         

 

         

 

         

 

Впоследствии ряд действующих лиц (Чамберс, Мессинг, журналист Исаак Дон Левин) утверждали, что, оказавшись в Женеве, Филд снабжал информацией советского резидента Вальтера Кривицкого (Самуил Гинзберг). Более того, по Чамберсу, Кривицкий сообщил ему, что Филд перешёл из госдепартамента в аппарат Лиги наций специально для того, чтобы работать в его сети. Однако все эти утверждения основывались на рассказах самого Кривицкого, который, сбежав на Запад в 1937 году, естественно, старался "набить себе цену". Они представляются недостоверными по следующим причинам: 1) Кривицкий работал в Разведупре, Филд – для ИНО НКВД; 2) в конце 1936 г. Кривицкий получил приказ Центра "заморозить" агентуру.

Последующие занятия Филда касались в основном обустройства беженцев из Испании, Чехословакии, Франции и других стран. Они давали ему прекрасные возможности получения информации и, особенно, вербовки. Но никаких сведений о том, что он проводил такую работу для СССР, равно как и вообще о его контактах с советскими разведывательными структурами после 1936 года, нет. Хотя он побывал, как турист, в 1938 году в СССР, и даже встречался там с четой Мессингов. Однако недолгой передачей в 1935- 36 гг. информации через Геду Мессинг исчерпывается весь его послужной список работы в советской разведке.

Тем не менее, в дальнейшем Ноэл Филд длительное время занимался делами в первую очередь именно коммунистов - обустройством беженцев- коммунистов в других странах или содействием переходу на нелегальную работу. С 1938 года, после заключения Мюнхенского договора, он помогал, вместе с братом Генри, беженцам из Германии, в основном евреям, антифашистам и коммунистам, оказавшимся в Чехословакии, перебраться в Англию. При этом Ноэл действовал по линии Лиги наций, а Генри – через офис Czech Refugee Trust Fund в Кракове. Сходным образом он действовал в 1938- 39 гг. в Испании, занимаясь, как представитель Лиги наций, вывозом из страны и обустройством членов интербригад. Точно так же он поступал – оказывал содействие среди беженцев в первую очередь евреям и коммунистам – заняв в конце 1940 года (после распада Лиги наций) должность директора Комитета помощи беженцам, созданного в Марселе (вне зоны немецкой оккупации) Унитарной и Универсалистской церквями. Наконец, так же он действовал, вернувшись в 1942 году в Женеву и продолжая работу для того же комитета в его швейцарском офисе.

Конечно, обустраивая беженцев- коммунистов в других странах, или, наоборот, помогая им перейти на нелегальное положение и включиться в борьбу с нацистской Германий, Филд мог считать, в соответствии со своими юношескими симпатиями, что он готовит кадры революционеров или вносит вклад в борьбу против фашизма. Но с равным успехом, особенно в дальней перспективе, лица, прошедшие на Западе фильтрацию через лагеря беженцев, могли стать и тайными агентами влияния, кротами в послевоенной Восточной Европе. Эта сторона деятельности Филда приняла вполне определённый характер, когда с 1942 года он стал сотрудничать с представительством в Женеве Управления стратегических служб (позже ЦРУ), возглавлявшегося Алленом Даллесом, передавая для него данные о беженцах и организуя совместно их переброску в другие страны. Обобщённо говоря, Филд связывал американскую разведку и коммунистическое подполье. Установление контактов с Даллесом было для Филда тем проще, что тот являлся давним, ещё со времён проживания в Цюрихе, другом их семьи.

Особо близкие отношения Ноэл Филд и его жена поддерживали с Эрикой Глейзер, дочерью немецко-еврейского доктора, с которым Филды познакомились во время работы в Испании. Они опекали девушку, помогали ей получить образование; в свою очередь она, находясь в Швейцарии, выполняла для них задания по легальной и нелегальной работе. После войны Эрика вышла замуж за американского армейского капитана и стала работать в УСС.

 

         

Филд с женой в Варшаве

 

Активная деятельность Филда во время войны, особенно его участие, совместно с УСС, в заброске нелегалов в страны Восточной Европы, не остались незамеченными в СССР. В советских документах того времени Филд был назван "вероятным американским шпионом, вербующим коммунистов".

Вскоре после окончания войны у Филда начались неприятности. В марте 1947 года Геда Мессинг, порвавшая с СССР, дала информацию ФБР о его прежней деятельности. Об этом стало известно в Комитете помощи беженцам, где работал Филд, и он был оттуда уволен.

         

 

 

Вскоре имена Филда и Дуггана прозвучали на заседаниях Комитета по расследованию антиамериканской деятельности, изучавшего дело их старого приятеля Элджера Хисса.

         

Члены Комитета по расследованию антиамериканской деятельности, справа – Р. Никсон.

 

Последующие два года Филд был практически безработным.

Однако в одной организации знания Филда, в первую очередь сведения о нелегалах, заброшенных его службами во время войны совместно с Управлением стратегических служб в Германию и страны Восточной Европе, являлись очень востребованными. Это было МГБ СССР.

Со второй половины 1940-х гг. перед Сталиным встала задача чистки руководства стран, оказавшихся под его властью, от тайных агентов Запада. В первую очередь таковых логично было искать среди лиц, находившихся во время войны в контакте с западными спецслужбами – и Ноэл Филд мог рассказать об этом немало интересного.

Весной 1949 года спецгруппа МГБ, занимавшаяся сбором информации о подозреваемых в нелояльности лицах среди венгерского руководства (первым среди таковых числился Ласло Райк, министр иностранных дел) организовала, через прежних "подопечных" Филда, его вызов в Прагу, якобы для преподавания в университете в Карловых Варах. Филд, находившийся в сложном положении – без работы и под прессом обвинений в шпионаже – клюнул на приманку. 5 мая 1949 г. он прибыл в Прагу. 11 мая он был арестован и доставлен в Будапешт для совместного допроса следователями МГБ и специальной группы венгерской тайной полиции.

Разыскивать бесследно исчезнувшего в Праге Ноэла Филд отправилась его жена, брат, потом Эрика Глейзер (сотрудница УСС). Всех их сразу же арестовывали.

         

Обширная информация, полученная от Филда и его родственников, помогла спецгруппе МГБ расширить круг подозреваемых и сформировать в их адрес дополнительное обвинение – в "контактах с американской разведкой и известным шпионом Филдом". В Восточной Германии, Венгрии, Чехословакии на основании его показаний были арестованы десятки высокопоставленных коммунистов. В Венгрии следователи получили от Филда добавочные компрометирующие показания на своего главного "клиента" - Ласло Райка, который в 1941 г. воспользовался услугами службы Филда и УСС для освобождения из лагеря интернированных и возвращения в Венгрию, где стал секретарем подпольного ЦК и одним из лидеров Сопротивления. Аналогичные данные, с их интерпретацией как "вербовка американской разведкой", были использованы и против других высокопоставленных функционеров и членов правительств восточноевропейских стран, включая Р. Сланского (Зальцмана), генерального секретаря компартии Чехословакии. Поскольку среди беженцев, которым в годы войны оказывали содействие, в т.ч. в переброске на нелегальную работу, службы Филда (вместе с УСС), были преимущественно евреи, то теперь они же оказывались первыми и в списках "американских агентов". Так, из 13 обвиняемых на процессе Сланского, 11 были евреями.

Самого Филда, впрочем, по-видимому, решено было рассматривать как человека, действовавшего из благих намерений, но оказавшегося игрушкой в руках других. Возможно, отчасти так оно и было.

Просидев около пяти лет в венгерской тюрьме, Ноэл Филд был выпущен на свободу. Однако он не вернулся в США, а попросил политическое убежище в Венгрии. Свой арест и заключение он рассматривал как неблагоприятное стечения обстоятельств. "Мои обвинители имели убеждения, по существу, одинаковые с моими: они ненавидели те же вещи и тех же людей, что и я: врагов социализма, фашистов, изменников. Поэтому я не могу их осуждать",- сказал он. В 1956 году Филд критически отозвался о венгерском восстании. В дальнейшем он неоднократно выражал свою поддержку идеям социализма и коммунизма.

Американско- венгерский историк Кэти Мэртон (Marton) назвала свою книгу о Ноэле Филде (2016 г.) "Истинно верующий".

         

 

Примечание

Авторы одной из версий "дела Филда" пыталась доказать, что его показания, использованные против Райка, Сланского и др., представляли якобы "спецоперацию Даллеса" для внесения раскола в социалистический лагерь, путём оговора (Филдом) и последующего осуждения "настоящих коммунистов".

         

 

Надуманность этой версии очевидна – ведь если бы она была правильна, Филд, выполнив свою миссию, вернулся бы на Запад. Однако он остался в социалистической стране, показав, что действительно является "истинно верующим", а не двойным агентом. Подробнее грубые ошибки и фальсификации этой версии разобраны в книге историка разведки Найджела Уэста "Поддельные шпионы холодной войны", 2016 г.  (глава "Советский заговор").



        [1] Уэйр Гарольд (Ware) (1890 – 1935 гг.). Сын Эллы Блур (Ella Reeve Bloor), видной деятельницы ряда социалистических партий в США, участвовавшей в создании КП США в 1919 г. Уэйр работал консультантом в USDA. В 1922 г. побывал в Советской России, помогал в организации с/х производства. В конце 1920-х гг. обучался в Москве в Международной Ленинской школе. В 1930-х гг. организовал в Вашингтоне кружок лиц, в основном из числа правительственных служащих, интересовавшихся марксизмом, в который входили Элджер Хисс, У. Чамберс, В. Перло, Г.Д. Уайт и др. Был женат на Джессике Смит, журналистке, суфражистке; двадцать лет работавшей редактором газеты Soviet Russia Today.

        [2] Дж. Петерс, другие псевдонимы Александр Стивенс, Исидор Бурштейн; настоящее имя Шандор Гольдбергер (1894 – 1990 гг.). Родом из Австро-Венгрии. Член Венгерской компартии. После захвата власти Бела Куном в 1919 г. принимал участие в работе городского правительства. В 1924 г. эмигрировал в США; вступил там в компартию; был делегатом от неё на VI конгрессе Коминтерна. В 1931 г. обучался в Москве по линии Коминтерна. В 1932 г. вернулся в США, где занимался созданием подпольного аппарата партии, действуя под разными именами и с фальшивыми паспортами. Участвовал в работе кружка Уэйра, выполняя функции связного с резидентами ОГПУ-НКВД. В 1948 году, после слушаний по "делу Хисса", был депортирован в Венгрию.

        [3] Впрочем, П.А. Судоплатов утверждал, что Розенберги сотрудничали с агентом НКВД Х. Овакимяном, работавшем под крышей "Амторга", ещё в 1930-х гг.

        [4] Саран и Барр позже, находясь под угрозой разоблачения, бежали в Чехословакию, оттуда в СССР, где внесли немалый вклад в становление советской радиоэлектронной промышленности. Барр стал Иосифом Вениаминовичем Бергом; Саран – Филиппом Георгиевичем Старосом.

        [5] Небезынтересно, что революционер Гурвич-старший, покинувший Россию ещё в 1880 г., в 1906 г. вернулся и выставил свою кандидатуру в Государственную думу, от кадетов, и прошёл (!). Правительство аннулировало результаты, и Исааку Гурвичу не удалось стать представителем трудящихся в России. Он вернулся в США.

        [6] Гутцайт в 1938 г. был арестован НКВД в Москве; и расстрелян как враг народа.

        [7] Судоплатов П.А. "Разные дни тайной войны и дипломатии. 1941 - 1945 гг.", 2005 г., стр. 312.

        [8] Конгрессмен Хеберт: "Интересно отметить, что всякий раз, когда речь заходит о коммунизме, мы слышим о Колумбийском университете…" (слушания в Комитете по расследованию антиамериканской деятельности, 3 августа 1948 г.).

        [9] Сильвермастер Натан (Silvermaster) (1898 - 1964 гг.), родился в Одессе, в еврейской семье. Эмигрировал в США. Учился в Вашингтонском (Сиэттл) и Калифорнийском университетах; участвовал в коммунистических кружках. Диссертация "Экономическая мысль Ленина до Октябрьской революции". В 1926/ 7 г. натурализовался в США. После начала "Нового курса" работал в ряде правительственных агентств: Farm Security Administration; USDA и т.д. В 1942 г. был назначен в Управление военной экономики, что встретило возражение контрразведки. При содействии Л. Курри и Г. Уайта возражения были сняты, но в 1943 г., по требованию генерала Стронга, главы армейской разведки, он был уволен оттуда; вернулся в USDA. Руководил группой агентов, собиравших данные для советской разведки. В 1945 г. работал у Уайта; был с ним на Бреттон-Вудской конференции. В 1946 г. ушёл со службы в правительстве.

        [10] Перло Виктор (Perlo) (1912- 99 гг.). Родился в Нью-Йорке, в семье эмигрантов из России. Учился в Колумбийском университете; в 1933 г. получил М.А. по математике и статистике. После начала "Нового курса" работал в разных правительственных агентствах, в т.ч. в NIRA, в министерстве торговле, в казначействе (у Г. Уайта). Участвовал в кружке Уэйра. Руководил группой агентов, собиравших данные для советской разведки. В 1947 г. покинул федеральную службу. В 1948 г. некоторое время работал для Прогрессивной партии Г. Уоллеса. Коммунист, долгое время член национального комитета Компартии США; с 1960-х гг. главный экономист партии.

        [11] Курри Лочлин (Currie Lauchlin) (1902- 93 гг.). Закончил Лондонскую школу экономики и Гарвардский университет. После начала "Нового курса" работал в казначействе, вместе с Уайтом и Винером, затем в ФРС. В 1939- 45 гг. экономический советник Рузвельта. Участвовал в подготовке Бреттон-Вудской конференции. В 1949- 53 гг. возглавлял делегацию МБРР в Колумбии. В августе 1948 г., после показаний Бентли о его шпионской деятельности, выступил с опровержениями. Однако в 1954 г., когда Курри находился в Колумбии, его американский паспорт был аннулирован и он остался в этой стране. Работал экономическим советником правительства Колумбии. Данные "Веноны" подтвердили его сотрудничество с советскими резидентами.

        [12] Горский Анатолий Вениаминович (1907- 80 гг.). С 1928 г. в ГПУ. В 1936 году был направлен в Англию в качестве помощника резидента. В 1939 г., в связи с массовой ликвидацией врагов народа в органах госбезопасности, лондонская резидентура опустела. В марте 1940 г. возвратился в Москву. В ноябре 1940 г. снова в Лондоне, под дипломатическим прикрытием. Работал с "кембриджской пятеркой"; получал материалы о работах в Англии и США над созданием ядерного оружия. В январе 1944 г. возвратился в Москву. В 1944 г., после отзыва из США В. Зарубина, стал резидентом НКВД в США под дипломатическим прикрытием.