Н.В. Овчинников Лжегерои российской науки

 

Предисловие. Герои и лжегерои в науке.

Подрывная деятельность в Новороссийском университете (Мечников)

"Хорошо, что нет России…" (К. Тимирязев)

Гражданин мира (Н. Вавилов)

Евгеника вырожденцев

На службе Третьего рейха (Тимофеев-Ресовский)

Советские полупроводники (А. Иоффе, Л. Ландау и др.)

"Эффект Вавилова" (С. Вавилов)

Афёра "КР" и её бесславный конец

О конъюнктурщиках, угодливых бездарностях и дутых величинах (А. Зализняк)

Эффективные менеджеры ищут таланты

 

Лжегерои российской науки

 

Предисловие. Герои и лжегерои в науке.

Широко известны имена героев российской науки – людей, которые внесли значительный вклад в теоретическое знание, содействовали решению практических задач, участвовали в создании научных и образовательных учреждений. Среди них – М.В. Ломоносов, организатор Московского университета; Н.И. Лобачевский, открывший неэвклидову геометрию; Д.И. Менделеев, обнаруживший периодичность свойств химических элементов; А.С. Попов, придумавший радиосвязь; К.Э. Циолковский, проложивший путь к освоению космоса; С.П. Королёв, практически реализовавший его идеи; И.В. Курчатов, возглавивший работы по созданию атомного щита СССР и многие другие. О них написаны книги, поставлены фильмы; их именами названы институты, фонды, почётные премии. Помимо достижений в науке, эти люди отличались честностью, самоотверженностью, стремлением к общественной пользе.

В российской науке имелись и иные лица, в своё время широко разрекламированные, но не столько за научные заслуги, сколько по причине поддержки ими определённых идеологий или принадлежности к мафиозным кланам. Многие из них без стеснения присваивали себе открытия, сделанные другими; умело подстраивались под политическую конъюнктуру; нахраписто продвигали "своих", одновременно мешая, по мере возможности, работе учёных, не входивших в их кланы. И в дореволюционной, и в советской России основная часть таких лиц принадлежала к либеральной интеллигенции, alias демократической общественности; поэтому неудивительно, что многие из них ещё и содействовали, или даже принимали прямое участие в подрывной антигосударственной деятельности. Впрочем, присвоение чужих открытий, распространение идеологизированных лженаук, искусственные помехи в защите диссертаций, диффамационные кампании против учёных, денежные растраты, групповщину, клановость и прочее подобное тоже можно было бы рассматривать как подрывную антигосударственную деятельность.

Авантюристы, плагиаторы, псевдоучёные появлялись в научном мире достаточно часто, в разных странах и во все времена, но известность, значимость и влияние они получали, как правило, благодаря принадлежности к каким-либо структурам мафиозного типа.

Во второй половине XIX века растущая в числе российская либеральная интеллигенция была взята на содержание внутренними ОПГ, использовавшими её как инструмент для достижения политических целей. Постепенно либеральная интеллигенция и сама превратилась в своего рода интеллектуальную мафию, с характерными приёмами действий – саморекламой, клакерством, диффамацией научных и идеологических оппонентов. Основные антигерои российской науки вышли именно из этой среды.

Клановая сплочённость, финансовые влияния, поддержка- реклама со стороны жёлтой прессы, контролировавшейся этническими ОПГ, позволяли либеральной интеллигенции быстро повышать своё влияние в научных и образовательных учреждениях Российской Империи. Профессора и администраторы, принадлежавшие к этой группировке, устраивали зарубежные стажировки, публикации, карьеру идеологически близким к ним сотрудникам и студентам. И наоборот, учёным, даже мирового уровня, но "реакционерам и черносотенцам" с точки зрения прогрессивной общественности, учинялись обструкции и бойкоты, на них натравливались коллеги и студенты, их диссертации и кандидатуры на выборные должности демонстративно проваливались. Наиболее ярким примером такого рода было неизбрание Д.И. Менделеева в состав Санкт- Петербургской Академии наук. (Менделеев к тому времени был членом почти всех известных академий). Другим аналогичным примером было забаллотирование в 1893 году в Московском университете диссертации Б.Б. Голицына. (Голицын, изобретатель электромагнитного сейсмографа, позже стал академиком и президентом Международной сейсмологической ассоциации).

После Октябрьской революции 1917 года возможности либеральной интеллигенции по подавлению своих научных оппонентов существенно расширились, тем более, что многие демократические учёные оказались идеологически, а иные и родственно близки к новым властям и руководителям созданных в стране структур террора.

Увольнения, ссылки, вынужденная эмиграция, изгнания "реакционных" профессоров и научных работников освобождали места для представителей "прогрессивной интеллигенции". Возникли изначально построенные по идеологическим и кланово- мафиозным принципам институты и вузы, притом как в общественных, так и в естественнонаучных областях; особенно в физике и биологии.

С конца 1920-х гг. эту трансформацию научных структур и состава сообщества учёных в России усилили прямые репрессии по политическими доносам, часто завершавшиеся крупными процессами ("дело историков", "дело славистов", "дело Промпартии",…).

В этот период многие представители "прогрессивной советской интеллигенции" успешно применяли предоставленные им новые возможности борьбы со своими оппонентами или конкурентами – и с помощью родичей в репрессивных органах, и с помощью кляуз в партийные комитеты, и с помощью марксистской риторики, и с помощью идеологических провокаций. Так, в 1929 году по ложному доносу, авторство которого установить до сих не удалось, был выслан из Москвы видный генетик С.С. Четвериков, основной претендент на заведование создаваемой в МГУ кафедрой генетики – после чего этой кафедрой завладела "демократическая интеллигенция". По ложному доносу, авторство которого установить также до сих не удалось, был сослан и надолго оторван от связи с научными центрами видный физик Д.Д. Иваненко[1]. И таких примеров можно было бы привести множество.

С 1950-х гг. возможности "демократической интеллигенции" по организации репрессий оппонентов с помощью политических доносов уменьшились, и она вернулась к своим прежним методам: помехам в защите диссертаций и научной карьере, диффамационным публикациям в СМИ и т.д. Например, когда профессор Н.С. Акулов, основатель кафедры магнетизма физ-фака МГУ, указал, что ряд ключевых понятий и формул, приведённых в публикациях ученика А. Иоффе Н.Н. Семенова, содержится, в точностью до переобозначений, в работе русского химика Н.А. Шилова[2], то против него была организована длительная кампания травли, в результате которой он был вынужден покинуть университет, а затем и вообще Москву[3]. Когда зам. декана по учебной работе физ-фака МГУ А.Ф. Кононков в послевоенное время попытался оказать содействие в поступлении на факультет способным ребятам, вернувшимся с фронта, то раздражённые демократические учёные стали чинить ему помехи в защите кандидатской диссертации, основанной на нескольких опубликованных книгах[4]. Когда генетик Ю.П. Алтухов в начале 1970-х гг. получил научные результаты, противоречившие основанному на неодарвинизме агрессивно- атеистическому мировоззрению либеральной интеллигенции, его работы стали замалчиваться, ему начали создавать препятствия в научной карьере. В одном из своих последних интервью он говорил об этом так: "Можно же как человека изолировать? Не ссылаться на него, не давать ему продвижения – и все… меня и в Академию не пускали в течение долгих лет. Первый раз, когда меня выдвинул институт, мне было 39 лет. Они меня только в 50 лет избрали. Все делали, чтобы не пропустить"[5]. Когда профессор, доктор биологических наук В.И. Пыженков в своих недавних историко- научных исследованиях выявил (точнее, вновь, после публикаций А. Коля и Г. Шлыкова, показал) поразительно малую отдачу для советского сельского хозяйства 1930-х гг. высокозатратных экспедиций известного ботаника Н. Вавилова, то "либеральная общественность", чьим кумиром Н. Вавилов являлся издавна, стала, следуя своему любимому методу, дружно подвергать В.И. Пыженкова личным нападкам, а его работы – голословному охаиванию.

Сопряжённой к этой диффамационной деятельности антигероев российской науки было распространение ими ложных, зачастую идеологически заказанных теорий. Так, в дореволюционное время многие представители либеральной интеллигенции, следуя духу времени, поддерживали редукционистские доктрины, сводившие жизнь к химическим реакциям, а работу сознания – к "рефлексам головного мозга"; по выражению писателя Н. Лескова, "о душе свидетельствовали по расчленению лягушки… по усечённым и электрической искрой припалённым кошачьим хвостам полагали о жизни". В советское время псевдонаука, особенно в биологии и социологии, расцвела пышным цветом: прогрессивная интеллигенция продвигала и евгенику, и "опыты" по скрещиванию людей с обезьянами, "долженствующие покончить с религиозными предрассудками", и производство лекарств из мочи, и многое аналогичное. Авторы писали хвалебные рецензии друг другу и организовывали рекламные кампании, благодаря чему некоторые из этих "инноваций" закрепились в общественном сознании как научные достижения.

 

Подрывная деятельность в Новороссийском университете

 

С начала XIX века Одесса, Николаев, Херсон стали быстро превращаться в крупные торговые и военно-морские центры. К 1820-м гг. хлебные и прочие "короли" Новороссии нажили на контрабанде, спекуляциях, оптовых продажах через порты Северного Причерноморья колоссальные состояния. Развернувшаяся примерно тогда же реорганизация Черноморского флота дала новые источники прибылей местным банкам и посредническим конторам, превратившись, при содействии коррумпированного окружения адмирала А.С. Грейга, главного начальника этого флота, в крупнейшее предприятие по разворовыванию государственной казны. Дельцы, получая благодаря родственным связям с женой Грейга Лией Моисеевной Витман, подряды на строительство судов, выставляли счета, вдвое-втрое превышавшие реальные расценки[6].

Рост нажитых преступными по сути способами состояний привёл к росту и обычной, уличной преступности, благодаря чему Одесса к середине XIX века прочно завоевала "славу" одного из самых криминальных городов Российской Империи.

Крупная экономическая преступность вскоре устремилась к политической власти – "политика есть концентрированное выражение экономики". Поэтому не было ничего удивительного в том, что с 1870-х гг. в Одессе, наравне со столичным городом Петербургом, а в чём-то и опережая его, начали формироваться террористические группы и мало отличные от них революционные партии.

Простые уголовники не имели особой надобности в образовании. Однако организация терактов или политических структур требовала технических, экономических, социальных знаний; интеллектуального обеспечения. Во второй половине XIX века в одесских учебных заведениях и вокруг них стали возникать подпольные общества, лидеры которых – студенты Новороссийского университета (Одесса) А. Желябов, Л. Троцкий (Бронштейн), выпускник местной гимназии А. Парвус (Гельфанд) – вскоре получили широкую известность во всей России[7]. Идеи, сформировавшие их образ мышления, они почерпнули из агитационных брошюр и книг потайных библиотек, а в более академической форме – из высказываний прогрессивных преподавателей. Любимым наставником революционной студенческой молодёжи Одессы того времени был И.И. Мечников.

В 1870- 82 годах профессор Мечников читал лекции в Новороссийском университете, а также занимался широкой просветительской и популяризаторской деятельностью. Он пропагандировал дарвинизм, социодарвинизм, евгенику; не упускал случая обличить "реакционное самодержавие" и "невежественное монашество". Мечников заступался за студентов, которым угрожало исключение из университета за участие в антиправительственных сходках; оказывал помощь "пострадавшим от черносотенного царского режима" лицам - для чего у него имелось достаточно средств, ведь по матери он был внуком крупного олигарха Лейбы Нойеховича, в 1810- 20-х гг. главного поставщика продовольствия для русской армии в Польше и откупщика табачной монополии; одного из самых богатых людей тогдашней Польши.

В Новороссийском университете вокруг Мечникова сгруппировались лица близких политических убеждений: проклинавшие "черносотенный царский режим", высмеивавшие "нелепое христианство и невежественную церковь", восхвалявшие свободомыслие, "смелые" романы, "новую мораль"; да и всё что угодно, "лишь бы это шло против России, русского народа и православия". Их высказывания находили благодатный отклик среди значительной части студенческой аудитории Одессы. Профессор Новороссийского университета П.П. Цитович писал о результатах распространения "новой морали": "Порядочные люди нового типа множатся с каждым годом. У них всё фиктивно – имена, паспорта, браки, жизнь, самая смерть"[8].

Однако "демократии" в России в то время ещё не суждено было восторжествовать. После убийства в 1881 году Александра II группой "Народная воля", возглавлявшейся А. Желябовым, бывшим студентом Новороссийского университета, правительство усилило борьбу с подрывной деятельностью, распространив её и на криминальную столицу юга России.

В 1882 году возмущённый этими реакционными действиями властей Мечников ушёл в отставку с должности профессора Новороссийского университета, а в 1887 году и вовсе покинул Россию.

 

"Хорошо, что нет России…"

 

"Хорошо, что нет царя

Хорошо, что нет России

Хорошо, что Бога нет

Только мёртвая заря

Только звёзды ледяные

Только миллионы лет"

Г. Иванов

 

К.А. Тимирязев с детства усвоил глубокое отвращение к "прогнившему царскому режиму, душившему все проявления свободной мысли". В таком настроении его воспитывали родители – англичанка по национальности мать, и свободомыслящий отец. С ранних лет он приучился к чтению жёлтой леволиберальной прессы, статей Белинского, романов Чернышевского, "Колокола" Герцена.

На дальнейшем жизненном пути Тимирязеву по совпадению, которое не может считаться случайным[9], регулярно встречались лица – сначала наставники, потом коллеги – утверждавшие его в комплексе либерально-космополитических доктрин (см. первую часть эпиграфа): публицисты и редакторы "Отечественных записок", "Современника", "Вестника Европы"; университетские профессора Бекетов, Ильенков, Мечников, Умов,…

По моде 1860- 80-х гг. эти доктрины были завёрнуты в оболочку из философских или квазинаучных – в действительности чисто идеологических – теорий: дарвинизма, марксизма, материализма, атеизма и т.д. Так, профессор ботаники Петербургского университета А.Н. Бекетов пропагандировал дарвинизм; профессор Московского сельскохозяйственного института П.А. Ильенков восхищался "Капиталом" Маркса; И.И. Мечников в своих лекциях перед студентами и широкой аудиторией распространял идеи дарвинизма, социодарвинизма, евгеники;… бойко рекламировали "новые передовые учения" и вышеупомянутые журналы. В их пропаганду включались даже далёкие от собственно научных вопросов, но зато весьма активные идеологически лица[10], например, "демократический публицист" Д. Писарев и его троюродная сестра писательница Марко Вовчок, которые переводили и редактировали (!) "Происхождение видов" Дарвина.

В 1861 году К.А. Тимирязев поступил на естественное отделение физико-математического факультета Петербургского университета.

Несмотря на периодические конфликты с "реакционным" университетским начальством, в результате которых учёба время от времени прерывалась, его академическая карьера протекала в целом весьма успешно. В 1864 году, прочитав реферат о Дарвине в студенческом кружке, который вёл Бекетов, он получил от последнего рекомендацию для представления статьи с обзором дарвинизма в "Отечественные записки". Осенью 1864 года вышла первая книга студента Тимирязева "Краткий очерк теории Дарвина". В 1866 году он закончил университет и получил степень кандидата. Через некоторое время ему, по рекомендации того же Бекетова, была предоставлена двухгодичная научная стажировка за границей, сначала в Гейдельберге, потом во Франции.

Несколько ранее состоялась весьма важная для его дальнейшей академической карьеры встреча с П.А. Ильенковым, одним из основателей Московской сельскохозяйственной академии (МСХА). Впоследствии Тимирязев описал эту встречу следующим образом:

"Я застал П.А. Ильенкова в его кабинете-библиотеке за письменным столом; перед ним лежал толстый свеженький немецкий том с ещё заложенным в него разрезальным ножом; это был первый том "Капитала"» Маркса. Так как он вышел в конце 1867 года, то, очевидно, это был один из первых экземпляров, попавших в русские руки. Павел Антонович тут же с восхищением и свойственным ему умением прочёл мне чуть не целую лекцию о том, что уже успел прочесть; с предшествовавшею деятельностью Маркса он был знаком, так как провёл 1848 год за границей, преимущественно в Париже".

Очевидно, молодой выпускник университета понравился маститому профессору, поскольку вскоре был приглашён занять должность преподавателя МСХА, которая на длительный срок стала его основным местом работы.

В 1871 году К. Тимирязев защитил магистерскую диссертацию "Спектральный анализ хлорофилла", а в 1875 году - докторскую диссертацию "Об усвоении света растением".

Все эти годы Тимирязев продолжал самым активным образом и в разных аудиториях пропагандировать дарвинизм, притом представляя это чисто умозрительное и отвергаемое на тот момент многими ведущими авторитетами в биологии учение, как "несомненную истину". В июле 1878 г. он прочитал лекцию о Дарвине в Московском университете; в те же годы написал ряд статей и книг о дарвинизме. Следуя стилистике тогдашних жёлтых леволиберальных журналов, он не стеснялся заниматься диффамациями оппонентов, рисуя их шаржированно-карикатурные образы: "жалкие, смешные", "бессильная злоба" и тому подобное. О фундаментальной работе видного русского биолога и культуролога Н.Я. Данилевского "Дарвинизм. Критическое исследование" (1885- 89 гг.) он отзывался так: "самодовольно- самоуверенные фразы", "хитросплетённые софизмы", "мелкая изворотливая софистика дилетанта",...

Небезынтересно сопоставить эти измышления с оценкой, данной работе Данилевского видным советским ихтиологом и эволюционистом Л. Бергом: "Труд Данилевского, результат обширной эрудиции автора, заслуживающий полного внимания. В нём заключена масса дельных соображений, к которым потом независимо пришли на Западе"[11].

Деятельная пропаганда Тимирязевым теории дарвинизма в 1860-х гг. и позже не осталась незамеченной либерально-космополитической интеллигенцией, и не только в России. Он регулярно получал от своих идеологических единомышленников различные знаки академического признания, включая приглашения на международные конференции, особенно в Англии, где в то время ведущие научно-административные позиции занимал "бульдог дарвинизма" Т. Гексли[12].

В конце 1870-х гг. Тимирязев сблизился с кружком В.И. Танеева, в который входили А.Г. Столетов, М.М. Ковалевский, С.А. Муромцев и другие представители леволиберальной интеллигенции. По приглашению Ковалевского он начал публиковаться в "Вестнике Европы"; стал там руководителем отдела науки.

В 1892 году Тимирязев перешёл из Московской сельскохозяйственной академии в Московский университет.

В феврале 1911 года Тимирязев, вместе с группой других профессоров и преподавателей Московского университета выступил с решительным протестом против реакционных мероприятий правительства[13] и настоятельным требованием академической свободы.

Все эти годы, будучи и студентом, и профессором, и заслуженным профессором, и действительным статским советником (гражданский аналог в табели о рангах генерал-майора), и обучаясь за государственный счёт в зарубежных лабораториях, и принимая участие за тот же счёт в международных конгрессах, К.А. Тимирязев продолжал испытывать самое глубокое отвращение к "душившему любое проявление свободной мысли деспотическому режиму".

После Октябрьской революции он, наконец, нашёл близкий к своим идеалам образ правления, как можно было понять из его заявления: "Всякий беспристрастный русский человек не может не признать, что за тысячелетие существования России в рядах правительства нельзя было найти столько честности, ума, знания, таланта и преданности своему народу, как в рядах большевиков".

Почтенный учёный стал членом Социалистической (позже переименованной в Коммунистическую) академии, депутатом Моссовета. В.И. Ленину он послал в дар свой объёмистый сборник публицистических статей "Наука и демократия".

На проблемы академической свободы, вновь взволновавшие по известным причинам в те годы его коллег, он теперь смотрел иначе, утверждая, что таковая была нужна во времена черносотенной реакции, а сейчас она может стать опорой для контрреволюционеров.

В последующее время К.А. Тимирязев был сделан в СССР своего рода "иконой": его атеистическо-материалистические взгляды в биологии были канонизированы, а его имя было присвоено ряду научных учреждений, начиная с Московской сельскохозяйственной академии, где он работал. В 1922 году был создан Государственный научно- исследовательский биологический институт имени Тимирязева (в 1924- 30 гг. Государственный научно- исследовательский институт по изучению и пропаганде научных основ диалектического материализма; с 1930 г. Биологический институт имени Тимирязева). Согласно требованиям Главнауки, в нём могли работать только "лица, обладающие строго материалистическими взглядами в естествознании". Впрочем, качество достижений этих лиц в науке соответствовало качеству достижений их партийных коллег в демократии.

 

Гражданин мира (взлёт и падение Н.И. Вавилова)

 

I. Взлёт

Николай Иванович Вавилов[14] (1887 - 1943 гг.) за пять послереволюционных лет проделал стремительную научно-административную карьеру: от скромного магистранта[15] – преподавателя Саратовских сельскохозяйственных курсов (сентябрь 1917 г.)[16] до директора Отдела прикладной ботаники (1920 г.) и директора Государственного института опытной агрономии (сентябрь 1922 г.), созданного на основе Сельскохозяйственного учёного комитета[17] – фактически, руководителя всей аграрной науки Советской России.

Причины такого стремительного научно-административного взлёта Н. Вавилова могут на первый взгляд показаться загадочными – ведь до своего назначения главой ГИОА и ОПБ он не занимался ключевыми проблемами сельскохозяйственной науки: практической селекцией, семеноводством, сортоиспытаниями; во-вторых, в стране имелись гораздо более опытные специалисты, занимавшиеся этими вопросами ещё в царской России – В.Е. Писарев (1882 - 1972 гг.), В.В. Таланов (1871 - 1936 гг.), Г.К. Мейстер (1873 - 1937 гг.) и другие.

Однако более внимательное рассмотрение показывает, что стремительная карьера Н. Вавилова хорошо вписывалась в происходившие тогда кардинальные преобразования всех сторон жизни российского общества. Новой власти, установившейся в стране после октября 1917 года, требовалось много новых управленцев – прежде всего, идеологически близких к ней и Н. Вавилов этому критерию вполне соответствовал. Так, свою монографию об иммунитете растений (1919 г.) Н. Вавилов посвятил И.И. Мечникову, видному борцу с черносотенной реакцией, уехавшему в 1887 г. из России во Францию в знак протеста против реакционной политики царизма. Близкое окружение Н. Вавилова составляла почти исключительно демократическая интеллигенция, ненавидевшая Сталина.

Основную поддержку продвижению Н. Вавилова на высшие административные посты сельскохозяйственной науки Советской России 1920-х гг. оказывал видный представитель ленинской гвардии, управляющий делами Совнаркома Н.П. Горбунов (1892 - 1938 гг.)[18].

Среди советской партийно-политической верхушки 1920 - начала 30-х гг. Вавилова поддерживали также Я.А. Яковлев (Эпштейн) (1896 - 1938 гг.), член РСДРП(б) с 1913 г., с декабря 1919 г. член Бюро ЦК КП(б) Украины, в 1923- 29 гг. редактор "Крестьянской газеты", в 1929- 34 гг. нарком земледелия[19]; Г.Н. Каминский (1885 - 1938 гг.), член РСДРП(б) с 1913 г., во время НЭПа председатель правления "Хлебоцентра", потом один из руководителей коллективизации, в 1934- 37 гг. нарком здравоохранения, и некоторые другие.

Все эти политические деятели, старые большевики, находились, в той или иной степени, явно или скрыто, в оппозиции к сталинскому режиму; все они, начиная с 1930-х гг., постепенно теряли своё влияние, и все они погибли во время "горячей фазы" борьбы Сталина против троцкизма (1936- 38 гг.). Вместе с ними терял влияние, а затем был и репрессирован Н. Вавилов.

Визит в США. В начале июня 1921 года Н. Вавилов и его старший коллега фитопатолог А.А. Ячевский получили приглашения выступить на международной конференции по болезням хлебных злаков, проведение которой планировалось 19-21 июля в Северной Дакоте (США)[20]. Командировка Вавилова и Ячевского была одобрена Совнаркомом, и на их расходы, в которые включались закупки семян, специальной литературы и т.д., была выделена значительная сумма в валюте, около 210 тыс. рублей золотом. Случилось так, что, из-за отсутствия дипломатических отношений между Советской Россией и Соединёнными Штатами, виза на въезд для Вавилова и Ячевского была получена уже после окончания конференции, на которую они были приглашены. Тем не менее, их поездка состоялась. 25 июля Вавилов и Ячевский отплыли в Канаду, оттуда в США.

За время пребывания в Америке Н. Вавилов встретился с министром торговли США и руководителем программ ARA Гербертом Гувером[21]; познакомился с работой Бюро по растениеводству Департамента земледелия; побывал у знаменитого селекционера Л. Бербанка; принял участие в создании Русского сельскохозяйственного агентства.

Весьма важным для укрепления дружеских связей Н. Вавилова с англо-американским научным сообществом стало посещение им тогдашних ведущих генетических центров США: лаборатории Т. Моргана в Колумбийском университете (там он встретился с самим Морганом и его сотрудниками) и лаборатории экспериментальной эволюции Института Карнеги в Колд Спринг Харбор (там он встретился с Г. Мёллером). Эти визиты позволили Н. Вавилову лучше войти в курс современных проблем генетики; с другой стороны, и американские коллеги получили возможность ближе познакомиться и оценить перспективного (во всяком случае, в идеологическом отношении) советского учёного. В дальнейшем ведущие генетики США неоднократно посещали, по приглашению Вавилова, СССР, а Г. Мёллер даже проработал 3,5 года (осень 1933 - весна 1937 гг.) в возглавлявшемся Вавиловым Институте генетики. И обратно, ряд советских генетиков, близких к Вавилову, получил возможность, по благотворительным грантам от фонда Рокфеллера, пройти стажировки в США[22].

На обратном пути своей затянувшейся командировки (семь месяцев вместо планировавшихся четырёх) Н. Вавилов посетил Бэтсона (в Англии), де Фриза (в Голландии), побывал во Франции и Германии.

Зарубежная командировка 1921- 22 гг. Н. Вавилова, во время которой он посетил ведущие генетические и селекционные центры США и Западной Европы, повысила его научный статус.

Деятельность в СССР. С 1925 г. Вавилов руководил организованным на основе Отдела прикладной ботаники Институтом прикладной ботаники и новых культур (с 1930 г. Всесоюзный институт растениеводства), а с 1929 г. новосозданной академией сельскохозяйственных наук (ВАСХНИЛ); определял направления их деятельности и темы исследовательских работ. Одна за другой следовали нередко лично им возглавлявшиеся экспедиции ИПБиНК/ ВИРа по сбору семян в СССР и за рубежом, в самые разные регионы, от Китая до Латинской Америки. В результате этих экспедиций был создан не имевший тогда аналогов в мире по объёму и разнообразию банк семян. Многочисленный коллектив ВИРа (около 1200 человек; самый крупный институт в СССР и один из крупнейших в мире) занимался морфологическим изучением этой коллекции и поддержанием её в жизнеспособном состоянии (пересевами). Вавилов в те годы также написал ряд теоретических работ: по вопросам географической изменчивости культурных растений, центрам их происхождения и т.д. В 1927- 33 гг. он выступал с докладами о результатах своих исследований и работ коллег[23] на международных конференциях по селекции, семеноводству и другим сельскохозяйственным, а также генетическим вопросам. В 1930 году, после неожиданной смерти Ю. Филипченко, основателя лаборатории генетики (первоначально лаборатории евгеники) он принял руководство и над ней тоже, а в 1933 году добился придания ей статуса института при Академии наук.

В 1920-х гг. научная и организационная деятельность Н. Вавилова встречала благожелательное отношение представителей партийно- политической верхушки СССР, в основном из числа старой ленинской гвардии. В 1923 г. Вавилов стал членом-корреспондентом Академии наук[24]; в 1929 г. – академиком. Открытие Института прикладной ботаники и новых культур (июнь 1925 г.) произошло в торжественной обстановке в Кремле, на нём присутствовали члены правительства. В 1926 году Вавилов получил премию им. Ленина. В 1926- 34 гг. он являлся членом ЦИК. Его деятельность рекламировалась в партийной прессе. Так, в 1920 году, после доклада Вавилова на Всероссийском съезде селекционеров в Саратове "О законе гомологических рядов в наследственной изменчивости", газета "Известия" (редактор Ю. Стеклов[25]) сообщила, что Вавилов сделал "величайшее открытие, имеющее мировое значение. Это процесс изменчивости и наследственности <!>, в который он ввёл закономерность, благодаря чему можно получать искусственные формы растений для культуры"[26]. Во время зарубежных поездок Вавилова в тех же газетах можно было встретить такого же рекламного характера статьи: "Вавилов на вершине Анд!", "В гостях у японских учёных", "Пензенские колхозники назвали именем профессора Вавилова свою артель" и т.д.

Деятельность Вавилова получала признание и со стороны мирового сообщества: он избирался в иностранные научные учреждения; приглашался на международные конференции; пользовался авторитетом в благотворительном фонде Рокфеллера. В 1932 году Вавилов являлся вице- президентом VI конгресса генетиков (Нью-Йорк).

Критика. Однако, наряду с признанием и поддержкой со стороны мирового сообщества и "благотворительных" фондов, деятельность Н. Вавилова с начала 1930-х гг. стала подвергаться критике, постепенно становившейся всё более острой, со стороны ряда российских специалистов по растениеводству. Критики указывали на низкую эффективность вавиловских экспедиций для решения тогдашних неотложных проблем сельского хозяйства СССР; на расточительность использования квалифицированных научных кадров ВИРа для изучения теоретических проблем ботаники; на абсурдность вложения значительных средств, в полуголодной стране, в создание мирового банка семян – подобную задачу не ставили тогда перед собой куда более богатые и экономически развитые страны Западной Европы и США. Оппоненты Вавилова неоднократно отмечали, что первоочередной целью зарубежных экспедиций ВИРа, особенно с учётом тяжёлого положения в тогдашнем сельском хозяйстве СССР, должен был бы быть не сбор семян в диких районах, наподобие гор Абиссинии и Афганистана, а поиск и ускоренная интродукция в Советском Союзе лучших сортов культурных растений, уже отселектированных в высокоразвитых в сельскохозяйственном отношении странах. Именно так действовали в конце XIX - начале XX вв. растениеводы Департамента земледелия США, и добились замечательных успехов, обустроили свою страну.

В 1898 году в Департаменте земледелия США был создан Отдел интродукции зарубежных растений. В задачу его сотрудников входил поиск во всех частях земного шара новых растений, изучение вопроса, возможно ли их введение в США и желательно ли оно в том случае, если бы было возможным. Земной шар был поделён на отдельные области, с целью планомерного и тщательного их изучения. Было организовано широкомасштабное экспедиционное обследование всех обладающих богатыми растительными ресурсами регионов. Двести человек по всему миру собирали растениеводческий материал, а другие занимались на опытных станциях его изучением, размножением и внедрением лучших образцов на фермы, плантации, сады. Интродуктор был обязан на месте сбора определить пригодность растения для сельского хозяйства США и указать примерно зону (штат), где возможно возделывание этой культуры. Только за 1904 год было привлечено и внедрено в производство, в значительных объёмах, 1,5 тысячи новых сортов различных культур.

Другими словами, экспедиции американцев собирали не некий "общетеоретический банк", а семена культурных растений, пригодных для немедленного внедрения в сельское хозяйство США[27].

Для сравнения: Д. Фэрчайлд (1869 - 1954 гг.), сотрудник отдела интродукции USDA, в результате своих зарубежных экспедиций ввёл в США около 20 тыс. культурных растений; в то время как под руководством Н. Вавилова, по словам его ближайшего соратника Ф. Бахтеева, "были интродуцированы: тунговое дерево, ряд видов бамбука, многие виды эвкалиптов, хинное дерево"[28] – далеко не самые важные растительные культуры для СССР 1930-х гг.

Одним из первых критиков экспедиций ВИРа и деятельности Вавилова стал А.К. Коль, организатор и первый зав. отделом интродукции ИПБиНК (ВИР). В статье, опубликованной 25 января 1931 года в "Экономической газете", он писал, что институт, вместо быстрого внедрения новых образцов сельскохозяйственных культур, занимается изучением вопросов о центрах происхождения растений. Коль и позже неоднократно давал критические оценки направлению научно- практических работ Вавилова и его руководству ВИРом. К нему присоединился Г. Шлыков и ряд других растениеводов.

В начале 1930-х гг., с разгромом троцкистов, политическая поддержка Н. Вавилова в верхушке партийной элиты СССР существенно уменьшилась. В декабре 1930 года вместе с предсовнаркома А. Рыковым покинул ключевую должность управделами СНК Н. Горбунов. Он перешёл на работу в научные структуры и, хотя его отношение к Н. Вавилову продолжало оставаться дружеским, уже не имел возможности оказывать своему протеже такой активной поддержки, как ранее. Впрочем, низкая эффективность тогдашнего руководства научно- практическими работами в сельском хозяйстве в конце концов вынудила даже Горбунова выступить с критическим замечаниями по поводу деятельности Вавилова (см. далее).

Осенью 1932 года, когда Н. Вавилов находился в очередной длительной загранкомандировке, сначала в США, а потом по ряду стран Латинской Америки, для проверки деятельности ВИРа была создана комиссия ЦКК-РКИ. В своих выводах по итогам обследования института она пришла к заключениям, фактически повторявшим критические замечания А. Коля: работа многочисленного коллектива направлена не на интродукцию в СССР лучших образцов зарубежных сортов, а на сбор коллекции семян, включавшей дикие и малокультурные формы растений, на их систематику и изучение морфологии.

Вскоре после своего возвращения из Латинской Америки в феврале 1933 года, Н. Вавилов имел, по словам его близких сотрудников, "неприятный разговор в ЦК". О том, что "наверх" представлены неблагоприятные для Вавилова материалы, его сотрудницу Л. Бреславец предупредил старый большевик Г.И. Ломов (1888 - 1938 гг.), бывший сотрудник Н. Горбунова в ВСНХ и Госплане.

Дело в НКВД. Примерно в то же время, когда деятельность Н. Вавилова как директора ВИРа стала подвергаться публичной критике в центральной прессе, против него дал показания ряд арестованных агрономов и экономистов- сельскохозяйственников, а также несколько видных работников ВИРа. Вавилову инкриминировался "подрыв и запутывание семенного и селекционного дела", а также "контрреволюционная деятельность" (что в те времена означало, как правило, оппозицию сталинскому режиму). Эти показания, число которых с каждым годом возрастало, стали особенно опасными для Вавилова во второй половине 1930-х гг., после падения его политических покровителей – "старых большевиков" Горбунова, Яковлева – и разгрома верхушки троцкистской группировки.

Позиция Сталина. И.В. Сталин оценивал деятельность руководителей организаций и ведомств по результатам выполнения взятых ими или порученных им заданий.

"Сталин обычно не руководствовался личными симпатиями и антипатиями, а исходил из интересов дела" (И.А. Бенедиктов).

"Заслужить доверие Сталина можно было исключительно реальными результатами при выполнении крупных, ответственных, истинно государственных задач, и ничем кроме" (Н.К. Байбаков).

В 1920- 30-х гг. ключевыми задачами научно-практической работы в сельском хозяйстве СССР являлись: внедрение новых, более высокоурожайных сортов зерновых и технических культур; интродукция лучших образцов отселектированных культурных растений из государств с высокоразвитым сельским хозяйством; разработка агротехнических приёмов повышения урожайности. Всё это было особенно важно для страны, пережившей несколько катастрофических голодных лет. Однако коллектив ведущего научно-практического сельскохозяйственного учреждения СССР, Всесоюзного института растениеводства, возглавлявшегося Н. Вавиловым, основную часть усилий тратил на другие задачи: сбор общемировой коллекции семян с/х растений, изучение их морфологических признаков, решение проблем географической ботаники. И специалисты- растениеводы, и руководители наркомата земледелия неоднократно отмечали отрыв тематики работ ВИРа от решения требовавшихся сельскому хозяйству страны задач. Нарком земледелия (с 1938 г.) И.А. Бенедиктов оценивал деятельность вавиловского института следующим образом: "Работы Вавилова и его последователей каких-либо практических результатов не обещали даже в обозримом будущем, не говоря уже о тогдашнем настоящем". По словам самого Вавилова, Сталин, на одной из встреч с ним, сказал: "Ну что, гражданин Вавилов, будете заниматься цветочками- колосочками – а кто будет поднимать урожай?" Деятельность Вавилова по развитию мировой науки, согласовывавшаяся с глобальными планами "ленинской гвардии" 1920-х гг., плохо вписывалась в политику сталинского руководства, избравшего в 1930-х гг. курс на решение не мировых, а срочных местных проблем. Впрочем, научный авторитет Вавилова тоже был для Сталина сомнительным. В то время как Вавилову расточала комплименты зарубежная печать, а иностранные научные общества, одно за другим, выбирали его своим почётным членом, в сводках НКВД Сталину направлялась следующая информация:

"Широкая известность Вавилова как учёного в значительной мере создана англо-американскими кругами… Его научное "имя" весьма сомнительной ценности… Вавилов характеризуется как авантюрист, ставящий свои личные интересы выше государственных, создающий себе славу за счёт трудов других… Основным двигающим мотивом деятельности и поступков Вавилова лежат не интересы дела, ведение которого ему доверено, а сознательный авантюризм, авантюризм как принцип работы".

Сталин и в политическом отношении не доверял Вавилову – сделавшему стремительную карьеру в начале 1920-х гг., когда троцкисты массово внедряли своих людей во все сферы общественной жизни – от культуры и науки до армии. Тем более, что в сводках НКВД для Сталина о Вавилове сообщалось следующее:

"Группировкой (Вавилова) совершенно усвоена марксистская фразеология,… слабые и сильные стороны советского аппарата и партийного руководства, способ и методы определения политических убеждений и настроений отдельных лиц… В узком кругу… обычными являются беседы… о "кучке негодяев", об "изменении политического курса"… По адресу т. Сталина Вавилов иначе как в контрреволюционном клеветническом тоне не говорит…"

Начиная с 1933 года Сталин и Молотов неоднократно демонстрировали отчуждённо-холодное отношение к Вавилову. Зарубежные экспедиции ВИРа прекратились. Ходатайства Вавилова об откомандировании его на очередные международные конгрессы оставались без ответа. Во второй половине 1934 г. было отменено санкционированное ранее Яковлевым празднование 10-летия ВИРа (ИПБиНК) и 25-летия научной деятельности Вавилова. В феврале 1935 г. Вавилов не был переизбран членом ЦИК. В июне 1935 г. он был снят с поста президента ВАСХНИЛ и переведён в вице- президенты. В декабре 1935 г. на встрече В. Молотова с учёными, когда Вавилов докладывал о планах работ биологического отделения Академии наук, среди которых была и такая экзотическая тема, как "Исследование одомашнивания лисицы", председатель правительства прервал его возгласом: "Что за фантазия одомашнивать лису? И когда Вы, академик Вавилов, перестанете заниматься пустяками??" Осенью 1936 г. согласие правительства на проведение в Москве очередного международного генетического конгресса, о котором хлопотал Вавилов, было фактически отозвано. В 1937- 39 гг. на страницах центральной печати неоднократно появлялись критические статьи о деятельности Вавилова и ВИРа (см. далее).

С другой стороны, в тех же 1930-х гг., откликаясь на социальный заказ, стало появляться всё больше специалистов, включавшихся в решение конкретных проблем страны. Среди сельскохозяйственников широкую известность и поддержку на государственном уровне получил Т.Д. Лысенко, предложивший ряд агротехнических приёмов повышения урожайности и подчёркивавший в своих выступлениях необходимость быстрого внедрения достижений науки в производство. "Лысенко поставил вопрос о необходимости связывать науку с практикой... Это правильно. Именно поэтому <подчёркнуто мной – Н.О.> И.В. Сталин на съезде колхозников- ударников в 1935 году во время его выступления сказал: "Браво, Лысенко!"" (Дубинин)[29].

Переориентация политики Советского Союза при Сталине с "разжигания мировой революции" на решение внутренних проблем страны и с реализации интернациональных глобальных проектов на приоритетное развитие отечественной науки и культуры коснулась всех сторон жизни тогдашнего советского общества. В том же 1934 году, когда были прекращены зарубежные экспедиции Вавилова и отменено празднование юбилея ВИРа, вся страна торжественно отметила столетие со дня рождения выдающегося русского учёного Менделеева. По решению Политбюро (Сталина) был образован Всесоюзный Пушкинский комитет. Была проведена, после 17-летнего перерыва, персональная выставка выдающегося русского художника Нестерова, показ работ которого в 1920-х гг. был фактически запрещён троцкистами. Страна чествовала Циолковского и Мичурина, Демченко и Стаханова, летчиков- рекордсменов и первых Героев Советского Союза. Возрождалась народная культура, народные песни, палехское и другие виды народных искусств. "Разве не символично, что возрождение Палеха идёт, так сказать, параллельно возрождению Советского Союза" (Вихрев Е. "Палех", 1938 г.).

 

II. Падение.

Ликвидация ленинской гвардии. После организационной подготовки конца 1920-х - начала 30-х гг. Сталин предпринял широкомасштабное наступление на остававшихся во власти явных и скрытых "троцкистски- мыслящих" оппозиционеров. В 1936- 38 гг. состоялись показательные "московские процессы" над бывшими лидерами партии, соратниками Ленина. Им были предъявлены обвинения в заговоре с целью восстановления капитализма, расчленения страны и превращения её в сырьевой придаток Запада.

 

 

 

 

 

В те же годы, по обвинениям в связях с Троцким, вредительстве, терроризме или шпионаже было арестовано большинство членов ЦК, секретарей обкомов и крайкомов, наркомов, а также множество номенклатурных работников рангом поменьше. Одним из основных критериев, по которым в те годы производился арест крупных номенклатурных работников, была их быстрая административная карьера в начале 1920-х гг., свидетельствовавшая, в глазах Сталина, об их поддержке со стороны троцкистов.

Продолжение критики. Во второй половине 1930-х гг. публичная критика Н. Вавилова как директора ВИРа усилилась. Вновь и вновь отмечалось отставание института от решения срочных сельскохозяйственных проблем; чрезмерная академичность работ многих его ведущих сотрудников. А.К. Коль в 1936 году, в статье "Реконструкция растениеводства СССР", повторил свои утверждения, что в ВИРе "был допущен крен на прикладную ботанику, т.е. на академическую морфологическую систематику сельскохозяйственных культур, не давшую, в конце концов, нашему строительству ничего реального. Всем известное отставание Всесоюзного института растениеводства от задач социалистического строительства в сельском хозяйстве своими корнями уходит именно в этот неправильно допущенный крен"[30]. Коль отмечал, что источниками форм сельскохозяйственных растений для их дальнейшего улучшения должны были бы быть не дикие дебри и горы, а центры цивилизации. Эти свои тезисы он неоднократно повторял и в более поздних публикациях.

Сменивший А.К. Коля в должности зав. отделом интродукции[31] института Г.Н. Шлыков тоже неоднократно выступал с критическими оценками деятельности Вавилова и его руководства ВИРом. "За истекшее десятилетие Институт Растениеводства не мог выделить ни одного сорта из растений хлебных злаков, который, пройдя конкурсное государственное сортоиспытание, оказался бы действительным шедевром и тем самым доказал бы непосредственное практическое значение для нашего земледелия вавиловских "центров""[32].

Критика Вавилова звучала на страницах газет, в стенах Академии наук, ВАСХНИЛ. 4 октября 1937 года в "Правде" появилась статья "На старых позициях", в которой отмечалось, что громадные средства на экспедиции не оправдали себя; что институт, вместо сортов, дал сотни монографий и ботанических описаний. Несколько критических замечаний в адрес Н. Вавилова счёл необходимым высказать даже его старый покровитель Н. Горбунов, на собрании Академии наук 20 мая 1937 г. В 1937 г. было урезано финансирование ВИРа. В Учёный совет института был введён, независимо от Вавилова и вопреки его желанию, ряд новых членов. В мае 1939 г. президиум ВАСХНИЛ, после обсуждения отчёта ВИРа, признал его работу неудовлетворительной.

В те же годы, к публичной критике Вавилова начали добавляться письма в парторганы и НКВД с требованиями расследования его деятельности. Так, 27 марта 1935 года, в письме на имя Сталина вице-президент ВАСХНИЛ Бондаренко и парторг академии Климов, утверждали, что "в качестве Президента он (Вавилов) фактически представляет в настоящее время отрицательную величину, фигурируя, как таковой, лишь в торжественных случаяхборьба за решительный поворот и перестройку науки в сторону практических запросов социалистического сельскохозяйственного производства, на что указывал т. Сталин на XVII съезде партии, вызывает глухое сопротивление части старых научных работников". 7 марта 1939 года Г. Шлыков, тогдашний заведующий отделом интродукции ВИРа, направил письмо в НКВД с предложением расследовать связи Вавилова с уже осуждёнными бывшими наркомземами Яковлевым и Черновым.

Падение политических покровителей. В 1937- 38 гг. были репрессированы многие высокопоставленные партийные деятели, дружески относившиеся к Вавилову: Я. Яковлев, Г. Каминский, К. Бауман[33]. Был также арестован ряд троцкистов в системе наркомзема: А. Муралов, с 1933 года зам. наркомзема, с июня 1935 года (после Вавилова) президент ВАСХНИЛ; вице-президент ВАСХНИЛ А. Гайстер и другие. В феврале 1938 года очередь дошла до Н. Горбунова.

Дело в НКВД. В деле Вавилова продолжали накапливаться показания, которые давали против него на допросах в 1937- 38 гг. бывшие руководители сельского хозяйства и аграрной науки СССР, включая А. Муралова, Н. Тулайкова, Г. Мейстера и других. Дополнительной компрометацией Вавилова стали его положительные отзывы о Бухарине, с которым он побывал в 1931 году в Лондоне на конференции по истории науки; дружба с левым коммунистом Г. Мёллером[34]; одобрительные оценки зарубежных выступлений Вавилова, поступавшие в Москву от советских полпредов[35] и т.д. В 1920-х - начале 30-х гг. эти связи и похвалы содействовали повышению авторитета Вавилова в кругах тогдашней партийной элиты. С середины 1930-х гг. они стали дискредитирующими материалами.

Биографы Вавилова не раз задавались вопросом: почему, несмотря на критику в прессе, многочисленные показания о вредительстве и другой компромат на Вавилова, накопленный в НКВД, он не был арестован в 1937- 38 гг.? Ответ иногда давался в том смысле, что "Сталин побоялся дать санкцию на арест всемирно известного учёного из-за возможных протестов международной демократической общественности". При ближайшем рассмотрении такой ответ не выдерживает никакой критики. Сталин не "побоялся" дать санкции на арест бывшего председателя Совнаркома (Рыкова), бывшего главы Коминтерна (Зиновьева), "любимца партии" (Бухарина) и многих других всемирно известных деятелей – невзирая на самые отчаянные протесты международной демократической общественности. Так, во время московских процессов видные политики, руководители Социнтерна, известные писатели (Ромен Роллан,…) направляли Сталину письма с ходатайствами об освобождении или помиловании подсудимых. Р. Абрамович, один из лидеров меньшевиков, называл процессы "сплетением лжи и клеветы, преступлением против всех законов пролетарской морали, сокрушительным ударом по всему мировому социализму"; секретарь Социнтерна Ф. Адлер говорил о "гнусностях, которые совершает утвердившаяся в Москве диктатура"; видный философ- эмигрант Г. Федотов писал, что "процессы наносят колоссальный ущерб не только большевистской партии, но и России <?!>" и так далее. Всё это никак не повлияло на судьбу соратников Ленина и их подельников. Более близким к истине является предположение, что Сталин учитывал, при оценке "дела Вавилова", международную обстановку. А именно: в 1937- 38 гг. отношения Советского Союза с гитлеровской Германией были напряжёнными, и "англо- американские круги", связи с которыми инкриминировались Вавилову, могли стать, в случае военного конфликта, союзниками СССР. Положение Вавилова в этом смысле, с точки зрения сталинского руководства, было отчасти сходным с положением бывшего наркома иностранных дел М. Литвинова (Меер-Геноха Моисеевича Валлаха), об оппозиционных настроениях которого Сталин и Молотов хорошо знали, но никаких мер против него не предпринимали, имея в виду возможность его использования в дипломатических отношениях с "англо- американскими кругами". После августа 1939 года, когда межгосударственные отношения СССР и Германии нормализовались, Вавилов потерял свой относительный "иммунитет".

Следствие. 6 августа 1940 года Н. Вавилов, находившийся в командировке в Западной Украине, был арестован. Ему предъявили обвинения во вредительстве: "подрыве и запутывании семенного и селекционного дела", "установках заниматься отвлечёнными, научно-теоретическими вопросами, заниматься изучением культур, не могущих быть применяемыми даже в ближайшее время в хозяйстве СССР", в организации "антисоветской группы", а также в шпионаже.

В течение двух недель после ареста Вавилов отрицал предъявленные ему обвинения. Положение изменилось, когда следователь зачитал Вавилову ряд показаний его друзей и коллег, подтверждавших версию следствия. После этого Вавилов на нескольких допросах дал показания, что его деятельность могла быть интерпретирована как вредительство – сознательное нанесение ущерба экономике страны. Он также дал показания о якобы вредительской деятельности некоторых своих друзей и коллег по ВИРу (в том числе Г.Д. Карпеченко и Л.И. Говорова), которые вскоре после этого были арестованы и репрессированы. Версию следствия о шпионаже Вавилов не признал.

После почти годичного следствия, дело Вавилова было передано в суд. 9 июля 1941 года Военная коллегия Верховного суда СССР признала Вавилова виновным во всех предъявленных ему обвинениях. Ходатайство осуждённого о помиловании было отклонено, но приговор в действие не приведён. Через некоторое время, по распоряжению Берии, он был заменён на двадцатилетнее тюремное заключение. В Саратовской тюрьме Вавилов находился в одной камере с философом- марксистом Лупполом, чья стремительная карьера в 1920-х - начале 30-х гг., равно как и судьба в последующее время, были до некоторой степени сходными с его собственными.

Реабилитация. 20 августа 1955 года Военная коллегия Верховного суда СССР, та самая инстанция, которая четырнадцать лет назад вынесла Н. Вавилову обвинительный приговор, реабилитировала его. По представлению Главного Военного прокурора было принято постановление: "приговор Военной коллегии Верховного суда СССР от 9 июля 1941 г. в отношении Вавилова Николая Ивановича отменить по вновь открывшимся обстоятельствам и дело о нём производством прекратить за отсутствием состава преступления".

Примерно в то же время ВК ВС отменила приговоры и партийно- политическим покровителям Вавилова (как и ряду других репрессированных в 1937- 38 гг. номенклатурных работников, включая бывших руководителей ГУЛАГа и инициаторов массовых убийств в 1920- 30-х гг.): 13 марта 1954 г. был реабилитирован (ещё и восстановлен в Академии наук) Горбунов, один из организаторов Соловецкого концлагеря[36]; 5 января 1957 г. был реабилитирован (ещё и восстановлен в партии) нарком коллективизации и Голодомора Яковлев. Для сравнения: выдающиеся русские учёные- сельскохозяйственники – Н.Д. Кондратьев и другие – осуждённые по делу т.н. "Трудовой Крестьянской партии" (участие в которой инкриминировалось Вавилову) были реабилитированы лишь в 1987 г.; через 32 года после реабилитации Вавилова! Сходным образом и родственникам русских инженеров, учёных, священников, погибших в Соловецком лагере, крестьян, расстрелянных во время коллективизации, пришлось дожидаться реабилитации больше четверти века.

 

* * *

В наши дни историко-научное исследование деятельности Н.И. Вавилова предпринял профессор, доктор биологических наук, зав. кафедрой (1992 - 2005 гг.) селекции и семеноводства Санкт- Петербургского государственного аграрного университета В.И. Пыженков. По итогам этой работы он сделал несколько докладов на конференциях, содержание которые суммировано в его книге "Николай Иванович Вавилов – академик, ботаник, гражданин мира", 2009 г. В.И. Пыженков отметил искусственно разрекламированный характер ряда компилятивных работ Н. Вавилова, в т.ч. его "закона гомологических рядов", основные положения которого были раньше изложены в трудах Ч. Дарвина, Д. Годрона, Б. Уэлша. Заключение В.И. Пыженкова о ценности вавиловских экспедиций для неотложных нужд тогдашнего сельского хозяйства СССР совпало с оценкой, данной в 1930-х гг. А. Колем и Г. Шлыковым: "В своих поездках Вавилов много времени уделил только Палестине и Эфиопии, однако там полезного для сельского хозяйства СССР взять было нечего… Нужды сельского хозяйства были отодвинуты (Вавиловым) на задний план, на неопределённое потом".

 

Евгеника вырожденцев

 

С 1920-х гг. в Советской России стала активно популяризироваться вошедшая недавно в моду на Западе евгеника, проповедовавшая "улучшение человеческой породы". Новообращённых советских адептов не смутил тот факт, что самые деятельные поборники "улучшения человеческой породы" были психически ненормальными – так, один из ведущих евгеников США Лафлин страдал от эпилепсии; главный евгеник Англии Джулиан Хаксли лечился в клинике для нервнобольных, а его брат, также лечившийся там, покончил жизнь самоубийством. Западные вырожденцы поставили своей задачей "улучшение человечества", и к ним с большой готовностью присоединились советские коллеги – Н. Кольцов, А. Серебровский и другие. В последующих писаниях "демократической общественности" эти лица неизменно преподносились как образцы "человеколюбия и гуманизма"…

 

Появление евгеники и её ранняя история. Во второй половине XIX века в Англии Ф. Гальтон, родственник Чарльза Дарвина, популяризировал представления о наследуемости интеллектуальных способностей человека и предлагал принимать общественные и государственные меры, содействующие размножению "лучших" людей и препятствующих размножению "худших". Гальтон же ввёл термин евгеника – наука, имеющая целью улучшение человеческой породы.

Евгеника получила распространение и в других странах, прежде всего, в Германии и Америке. В США одним из энтузиастов евгеники стал Чарльз Давенпорт. В 1910 году по инициативе Давенпорта и на средства семьи Гарримана, железнодорожного магната, было создано Евгеническое бюро (Eugenics Record Office). Бюро вело сбор данных о наследовании физических характеристик, таланта, преступности и т.д.; поощряло курсы по евгенике, пропагандировало евгенику в США и Западной Европе.

В 1912 году в Лондоне состоялся первый международный конгресс по евгенике. Второй и третий конгрессы по евгенике прошли в США (1921 и 1932 гг.).

На развитие евгеники большое влияние оказала теория "неизменной зародышевой плазмы" Вейсмана. Евгенические положения обосновывались с помощью этой теории.

Среди наиболее известных предложений зарубежных евгеников первой трети XX века были: меры по принудительной стерилизации лиц, признанных психически ненормальными или преступниками; по ограничению размножения лиц с "плохими генами" и поощрению размножения лиц с "ценными генами". При этом критерием "ценности генов" нередко представлялся социальный статус личности. Так, ведущий английский евгеник Дж. Хаксли в феврале 1936 года на Гальтоновской лекции предлагал "ограничить размножение низших классов".

Евгенические идеи довольно быстро проникли и в Россию. Книга Гальтона была издана в русском переводе в 1875 году – всего через 6 лет после её английского издания. В 1905- 17 гг. в России появилось много переводных работ по евгенике западных авторов. Распространение евгенических идей в России шло параллельно с Западом по времени, и, как и на Западе, в тесной связи с доктринами Вейсмана. Большим энтузиастом евгеники в России стал старейший российский генетик Н. Кольцов (1872 - 1940 гг.). Летом 1920 года он организовал в руководимом им Институте экспериментальной биологии отдел евгеники. 15 сентября 1920 года, под председательством Кольцова, состоялось учредительное собрание Русского евгенического общества. Примерно тогда же, но в Петрограде, пропагандировал евгенику другой её энтузиаст в России – Ю. Филипченко (1882 - 1930 гг.). С 1917 года он читал популярные лекции по евгенике; написал несколько книг о ней, а в феврале 1921 года организовал "Бюро по евгенике"[37], сотрудничавшее с московской группой Кольцова. Основным печатным органом советских евгеников стал "Русский евгенический журнал", выходивший в 1922- 29 гг. Кольцов вёл переписку с Давенпортом, другими западными евгениками, сообщал о развитии евгеники в России, запрашивал их работы для публикаций. В начале 1920-х гг. евгенические общества появились и в других городах России. В 1928 году С. Левит организовал при Медико-биологическом институте Кабинет наследственности и конституции человека. В 1930 году Левит стал директором Медико-биологического института и переориентировал его на изучение генетики человека. После того, как в том же 1930 году Кольцов закрыл евгенический отдел своего института, темы и многие сотрудники, занимавшиеся евгеникой, перешли в МБИ. В 1931 году С. Левит стажировался в США по гранту Рокфеллера, в лаборатории ведущего генетика и евгеника Г. Мёллера. Вскоре после возвращения он вновь возглавил МБИ. С 1935 года МБИ стал называться Медико- генетическим институтом (МГИ); он являлся в то время центром евгенических исследований в СССР[38].

Концепция евгеники о связи интеллекта с наследственностью проникла в педологию, применявшую тестирование для определения уровня умственного развития школьников. В 1920- начале 30-х гг. педология бурно развивалась в Советской России. В 1933 году по постановлению Наркомпроса РСФСР в школы был введён институт педологов, дававших рекомендации о комплектации учебных классов. При этом педологи руководствовались как результатами тестов на интеллект, так и данными о наследственности школьников.

Генетик Н. Кольцов, всячески пропагандировавший евгенику, называл её "религией будущего". Однако с рациональными аргументами в пользу своих концепций дела у евгеников обстояли куда хуже. Доказательства главной гипотезы тогдашней евгеники – передачи по наследству интеллектуальных способностей – не просто отсутствовали, наоборот, имелись её многочисленные опровержения. Основные подтверждения своих взглядов евгеники находили лишь в умозрительной теории Вейсмана. С точки зрения науки они были несостоятельны. "Позиции евгеников были очень плохо обоснованы и с чисто генетической точки зрения. Можно твёрдо сказать, что практические рекомендации, направленные на получение новой породы человека, которые были предложены евгениками прошлого и нынешнего, все были в научном плане несостоятельны" (Дубинин)[39].

Утверждения евгеников о наследуемости "преступных склонностей" и психических заболеваний произвели к началу XX века на Западе определённое впечатление, как на общественность, так и на политиков, в результате чего элементы евгенических программ – в частности, законы о принудительной стерилизации – были приняты в ряде штатов США и европейских стран[40]. Позже они были осуждены как ненаучные и неэтичные.

Евгенические проекты в СССР. Отцы-основоположники советской евгеники ограничились в своих практических рекомендациях общими пожеланиями. Старейший русский генетик-евгеник Кольцов советовал поощрять размножение членов партии и комсомола, а его коллега Филипченко счёл желательным оказать содействие "размножению интеллигенции, особенно её высокоодарённого ядра".

Более конкретную, уже вполне деловую программу евгенических мероприятий разработал заведующий кафедрой генетики МГУ Серебровский. Он предложил, чтобы советских женщин, в рамках плановой социалистической экономики, так сказать, по госзаказу, "осеменяли только из рекомендованных источников". Поскольку при этом, как он писал, "от одного выдающегося и ценного производителя можно было бы получить даже до десяти тысяч детей", то Серебровский уверял, что в результате "селекция человека пойдёт вперёд гигантскими шагами"; больше того, с улучшенным человеческим материалом можно было бы пятилетку "выполнить за два с половиной года"[41].

В 1929 году С. Давиденков предложил провести общегосударственный евгенический осмотр граждан, и "евгенически ценных" поощрять в размножении, а получивших низшую отметку добровольно стерилизовать, выдав денежную компенсацию[42].

В мае 1936 года Г. Мёллер в письме к И.В. Сталину предложил комплекс евгенических мероприятий, имевший целью, по его словам, "размножение наиболее ценных генов". Мёллер называл свой проект "новым и более высоким уровнем социальной этики" и уверял, что русские женщины будут только рады "смешать свою плазму с плазмой Ленина и Дарвина" или с генетическим материалом из других "исключительных источников"[43].

Отношение властей: "ленинская гвардия". Политическая обстановка в послереволюционной России представлялась весьма благоприятной для распространения подобных идей. В 1920 году в Советской России были разрешены аборты[44]. В тогдашних левацких кругах выдвигались разнообразные проекты "штурма семьи" и проводились новаторские эксперименты в этой области. Управделами Совнаркома, бывший секретарь Ленина Н.П. Горбунов курировал по линии правительства и выделял валюту на ещё более смелые опыты биолога И.И. Иванова (1870 - 1932 гг.) по скрещиванию людей с обезьянами.

В работе Российского евгенического общества принимали участие видные представители "ленинской гвардии": наркомы здравоохранения Семашко и просвещения Луначарский. В 1930-х годах основная политическая поддержка советским евгеникам оказывалась троцкистами, что было неудивительно, поскольку троцкизм имел немало общего с гитлеровским нацизмом, также поощрявшим евгенику. Генетиков- евгеников поддерживал назначенный в апреле 1934 года, после возвращения из ссылки, зав. сектором научных институтов наркомата здравоохранения ближайший соратник Троцкого Х. Раковский[45]. Нарком здравоохранения Г. Каминский[46] защищал от критики директора Медико-генетического института С. Левита, в 1936 году изъял из публикации статью с обвинениями его в расизме и фашизме. Очевидно, троцкистам нравилась ключевая мысль евгеников о делении граждан на ценных и второсортных; последних можно было бы и подсократить на "научной" основе, и использовать в качестве "топлива для мировой революции".

Позиция Сталина. Выдвигавшиеся за рубежом проекты "снижения рождаемости среди рабочего класса" (Англия), "выведения расы господ" (Германия) и им подобные вызвали в Советском Союзе возмущение и всё более острую критику "собственных" евгеников. В 1930 году был упразднён евгенический отдел Института экспериментальной биологии. Тогда же прекратило собираться Русское евгеническое общество; закрылся их журнал. В статье "Евгеника" Большой Советской Энциклопедии (1931 г., т. 23) деятельность лидера советских евгеников характеризовалась так: "Н. Кольцов пытался перенести в советскую практику выводы фашистской евгеники".

В середине 1930-х гг. по инициативе Сталина были предприняты меры по укреплению семьи. В 1936 году запретили аборты.

4 июля 1936 года Постановление ЦК ВКП(б) "О педологических извращениях в системе наркомпросов" осудило "базирующуюся на ложно- научных положениях" педологическую теорию обусловленности умственных способностей детей социальными факторами и наследственностью. В Постановлении отмечалось, что эта теория ставила своей задачей "сохранение господства эксплуататорских классов" и старалась доказать их "особую одарённость и особые права".

В отношении собственно евгеники, видимо, "последней каплей" для Сталина стал направленный ему 5 мая 1936 года проект Мёллера[47]. Вопреки рекомендациям теоретиков евгенизации о необходимости поощрения "евгенически ценных" личностей, к которым они относили в первую очередь себе подобных, Сталин решил их ограничить.

Усиление борьбы против евгеники. Во второй половине 1936 года евгеника и её пропагандисты подверглись резкой критике в печати и на научных конференциях.

15 ноября 1936 года в "Комсомольской правде" появилась статья "Против антинаучных враждебных теорий", критикующая евгенику.

В ноябре 1936 года в Доме учёных по инициативе отдела науки УПиА ЦК ВКП(б) прошло собрание биологов и медиков с критикой фашистских и расистских идей в биологии. Была осуждена деятельность Медико-генетического института и его директора С. Левита.

В начале декабря 1936 года директор Медико-генетического института С. Левит был исключён из партии по формальной причине "связи с врагом народа" – троцкистом Н. Каревым.

В статье "По ложному пути", опубликованной в "Правде" 26 декабря 1936 года, была снова раскритикована деятельность МГИ и евгеника: "Левит и руководимый им институт в своих трудах протаскивают по существу фашистскую "научную" концепцию: о биологической предопределенности рас, о всемогущей роли наследственности, о биологической обусловленности преступности и т.д."

На декабрьской сессии ВАСХНИЛ 1936 года директор Всесоюзного института животноводства Г.Е. Ермаков вновь осудил старые евгенические проекты Серебровского, назвав их "мусором" и "фашистским бредом". По его замечанию, такие планы были бы хороши для Гитлера, но не для социалистического общества.

А. Серебровский решил покаяться в ошибках. В заявлении в президиум ВАСХНИЛ он писал о своей статье 1929 года: "В этой статье мною развивались совершенно дикие мысли о применении искусственного осеменения человека в евгенических целях, короче говоря, эта статья… представляет собой целую цепь грубейших политических и антинаучных ошибок".

Резко осуждал евгенику (тогда и позже) как опасную псевдонауку Н.П. Дубинин. В 1937 году он написал статью с критикой евгеники вообще и её главного представителя в СССР Н. Кольцова в частности, опубликованную в журнале "Фронт науки и техники" (1938 г.).

В апреле 1937 года взгляды Кольцова и Мёллера несколько раз критиковались в газете "Социалистическое земледелие". Впрочем, Мёллер в марте 1937 года выехал из СССР. Остановившись на некоторое время в Берлине[48], он передал работавшему там Н. Тимофееву- Ресовскому рекомендацию Вавилова и Кольцова не возвращаться в СССР.

Ликвидация евгеники в СССР. 25 июня 1937 года на пленуме ЦК с критикой действий Ежова и НКВД (неявной критикой Сталина) выступил нарком здравоохранения Г. Каминский. Приведя данные о репрессиях против номенклатурных работников, он заявил: "Так мы перестреляем всю партию". Выступление Каминского было согласовано с рядом старых большевиков, собравшихся незадолго до этого "на чашку чая" для обсуждения тактики смещения Сталина. Его поддержал зав. политико-административным отделом ЦК Пятницкий (Таршиш), член партии с 1898 года. Поскольку обстановка в СССР из-за массовых арестов высокопоставленных партийных и военных деятелей стала к тому времени крайне напряжённой – в своём докладе на пленуме Ежов сказал, что "страна стоит на пороге гражданской войны" – Каминский был сразу же снят со своего поста и арестован.

Для С. Левита и МГИ устранение с политической арены Г. Каминского (а ещё ранее, в январе 1937 г., соратника Троцкого Х. Раковского) означало потерю поддержки в верхнем эшелоне партии. Левит был уволен со своей должности через десять дней после ареста Каминского – 5 июля 1937 года. (В январе 1938 г., по обвинению в связях с троцкистами, он был также арестован и репрессирован). Осенью 1937 года был закрыт Медико- генетический институт.

Критика евгеники вновь усилилась в начале 1939 года, в связи с попыткой провести Н. Кольцова в члены Академии наук СССР.

11 января 1939 года в "Правде" появилась статья "Лжеучёным не место в Академии наук". Авторы (академики А.Н. Бах и Б.А. Келлер, профессор Н.И. Нуждин и др.) писали: "Нетрудно убедиться в полном идейном родстве евгенических взглядов проф. Кольцова и современных фашистских ученых… Профессор Кольцов не мог применить на практике свои идеи, и ему оставалось лишь с сожалением писать о том, что если бы законы Менделя были бы открыты несколько веков назад, русские помещики и американские рабовладельцы, имевшие власть над браками своих крепостных и рабов, могли бы достигнуть, применяя учение о наследственности, очень крупных результатов по выведению специальных желательных пород людей".

В марте 1939 года президиум Академии наук рассмотрел вопрос "Об усилении борьбы с имеющимися лженаучными извращениями" и постановил создать комиссию для ознакомления с работой Института экспериментальной биологии и деятельностью Кольцова. Когда комиссия завершила работу, было созвано собрание коллектива института. Оно приняло решение, осуждающее евгенику, однако Н. Кольцов к нему не присоединился.

В апреле 1939 года президиум АН СССР постановил реорганизовать Институт экспериментальной биологии. Кольцов был снят с поста директора института. Осудить свои евгенические теории он, в отличие от Серебровского, категорически отказался.

В состав Академии наук СССР Н. Кольцов избран не был.

В результате всех этих мер открытые евгенические работы в Советском Союзе были надолго прекращены.

Евгеника за рубежом. В августе 1939 года на VII конгрессе генетиков в Эдинбурге усилиями Г. Мёллера и ряда его англо- американских коллег была принята декларация, т.н. "Манифест генетиков", проповедующая евгенические идеи. Советская делегация в конгрессе не участвовала.

Впрочем, основной приют изгнанная из сталинского СССР евгеника нашла не столько в Англии и США, сколько в гитлеровской Германии. Видный американский евгеник Л. Уитни, вернувшись в 1940 г. из Германии, заметил: "пока мы тут ходили вокруг да около, немцы назвали вещи своими именами".

Не всем евгеникам, продвигавшим проекты уменьшения количества "евгенически малоценных" лиц в СССР, понравилось, как эти проекты были реализованы на практике нацистами. Однако заметного влияния на их менталитет результаты применения их рекомендаций в Германии 1933- 45 гг. не оказали – включая и тех из них, кто лишь с трудом избежал участи, предписанной "недостаточно ценным" известным предложением об окончательном решении их проблем. Г. Мёллер до конца жизни занимался в США продвижением проектов "социальной сознательности и ответственности в отношении производства детей" и "добровольной временной или постоянной стерилизации" недостаточно ценных лиц, одновременно с пропагандой "искусственного обсеменения женщин воспроизводственным материалом наиболее трансцендентно высоких личностей"[49]. Сходные идеи высказывал в России генетик-евгеник В. Эфроимсон: "…лет 15 назад он написал Л.И. Брежневу, что знает рецепт, как, скажем в любом районе (райкоме) можно быстро заменить некомпетентных функционеров жителями того же района – потенциальными гениями…"[50].

* * *

Поскольку в писаниях российской демократической интеллигенции советские евгеники 1920- 40-х гг. зачастую представляются как "герои науки", "настоящие учёные", "гуманисты", притом "пострадавшие от невежественной критики и сталинского террора", то нелишне будет привести цитаты из их работ и работ их учителей и старших коллег на Западе, чтобы все могли оценить, насколько заслуженными являются эти восторженные характеристики.

 

Приложение

Н. Кольцов. Улучшение человеческой породы[51].

Наука об улучшении человеческой породы, обычно называемая евгеникой, может быть названа также антропотехникой, так как является не более, чем отделом зоотехники… По убеждениям современных биологов, разведение новой породы или пород человечества подчиняется тем же законам наследственности, как и других животных, и единственным методом этого разведения может быть лишь подбор производителей, а отнюдь не воспитание людей в тех или иных условиях, или те или иные социальные реформы или перевороты…

В человечестве всегда были и теперь имеются, и ещё надолго сохраняться прирождённые рабы…

Неразумная благотворительность приходит на помощь слабым. Разумное, ставящее определённые цели евгеники, государство, должно, прежде всего, позаботиться о сильных и об обеспечении их семьи, их потомства.

Ещё не настало время подсчитывать расовые прибыли или убытки, а тем более решать вопрос в общечеловеческом масштабе: опустился ли общий уровень человечества после войны или поднялся. Для эволюции человечества совершенно неважно сокращение численности населения на несколько десятков миллионов, с евгенической точки зрения важно знать были ли эти миллионы лучшими или худшими…

Для дальнейшей эволюции человеческого типа может быть поставлен идеал приспособления к социальному устройству, которое осуществляется у муравьёв или термитов. При этом уже существующее разнообразие генетических типов должно упрочиться. Должны быть развиты до совершенства типы физических работников, учёных, деятелей искусства…

 

Н. Кольцов. Генеалогия Чарльза Дарвина и Ф. Гальтона[52]

Те, кто делал историю Европы, принадлежат к немногим наследственным линиям и по этим линиям тесно связаны между собой кровным родством. Выдающиеся лидеры человечества: судьи, спикеры палат общин, коммерческие деятели, воины, дипломаты, промышленники – все они связаны кровно с современными вождями, творцами идей, которые руководят прогрессом человечества…

 

С. Давиденков. Наши евгенические перспективы[53].

Все евгенические программы единодушно выставляют, как основу положительной евгеники "поощрение рождения детей теми, кто наделён благоприятными наследственными качествами" (п.8 программы Американского евгенического общества)". Государство должно активно вмешаться в плачевные результаты нынешней беспорядочной панмиксии…

Наиболее евгенически ценными группами должны быть признаны наиболее интеллектуально одарённые… Дети "умных" должны давать в каждом последующем поколении все больший и больший процент популяции по сравнению с детьми "глупых"… что психическая одарённость есть явление наследственно обусловленное на доказательство этого, я думаю, уже не надо тратить времени[54]

Итак, нами мыслится длинная и плодотворная работа, в результате которой, после правильно проведённой пропаганды, организуется обязательный евгенический осмотр городского населения Союза. Центром тяжести обследования является установление врождённой одарённости по предварительно хорошо выверенным тестам… Согласно результатам обследования, каждый гражданин заносится в высшую или низшую геногруппу…

Евгеническая охрана людей 1 геногруппы должна состоять в том, что государство в отношении именно этой геногруппы должно посредством увеличения заработка компенсировать для неё расходы, связанные с деторождением[55]… в отношении же наиболее низко стоящей геногруппы… рекомендуется подвергать добровольной стерилизации. Легче всего это может быть достигнуто назначением единовременной государственной денежной премии тем из них, кто согласится добровольно подвергнуться стерилизации…

Отбор по принципу одарённости сплошь и рядом будет крайне затруднен, если, как это часто бывает <!> исследуемый субъект окажется одновременно носителем ценных психических качеств и какой-либо патологической наследственной нагрузки[56]. Так, одарённый, даже талантливый человек может быть в то же время явным шизоидом… Талантливый шизоид вышеописанного типа может жениться без риска иметь шизоидных детей лишь на девушке, совершенно свободной от шизоидных генов[57]

 

Ю. Филипченко. Интеллигенция и таланты[58].

…поддержка размножения интеллигенции со стороны государства, чисто государственными методами, для поддержания как достаточного количества рядовой интеллигенции, так и её высокоодарённого ядра…

 

А. Серебровский. Антропогенетика и евгеника в социалистическом обществе[59].

Социализм, разрушая частнокапиталистические отношения в хозяйстве, разрушит и современную семью… Может быть, несколько труднее будет разрушить стыдливое отношение женщин к искусственному осеменению, и тогда все необходимые предпосылки к селекции человека будут даны. Что касается положительной части воспитания, то она должна будет заключаться во внедрении идеи о том, что для зачатия ребёнка должна быть использована сперма не просто "любимого человека", но что, во исполнение селекционных планов, сперма эта должна быть получена из рекомендованного источника[60]. Наоборот, необходимо будет внушить, что срыв этого сложного, на много поколений рассчитанного плана, есть поступок антиобщественный, аморальный, недостойный человека социалистического общества…

Деторождение является, а при социализме тем более должно являться делом общественным. Общество вправе ставить вопрос о качестве продукции и в этой области производства.

Мы полагаем, что решением вопроса об организации отбора у человека будет распространение получения зачатия от искусственного осеменения рекомендованной спермой, а не обязательно от "любимого мужчины".

В самом деле, при свойственной мужчинам громадной спермообразовательной деятельности и при современной отличной технике искусственного осеменения (находящего сейчас широкое применение лишь в коннозаводстве и овцеводстве) от одного выдающегося и ценного производителя можно будет получить до тысячи или даже до десяти тысяч детей, при таких условиях селекция человека пойдёт вперёд гигантскими шагами. И отдельные женщины и целые коммуны будут тогда гордиться не "своими" детьми, а своими успехами и достижениями в этой несомненно самой удивительной области – в области создания новых форм человека…

 

Г. Мёллер. Письмо И.В. Сталину[61].

…обращаюсь к Вам с вопросом жизненной важности, возникающим в области науки, которой я занимаюсь – биологии и в частности генетики… дать материальную базу и социальные и идеологические условия, необходимые для действительно разумной политики[62] в отношении генетики человека, политики, которая будет руководствоваться человеческой биологической эволюцией в социально- желательном[63] направлении…

Наука генетики установила, что есть одно и только одно средство, с помощью которого может быть положено ценное начало в деле обеспечения всё более и более благоприятными генами. Оно заключается не в прямом изменении генов, а в создании относительно высокого темпа размножения наиболее ценных генов, которые могут быть найдены повсюду. Ибо нельзя искусственно изменять сами гены в каком-либо особом специальном направлении. Представление о том, что это может быть сделано, является пустой фантазией, вероятно, неосуществимой еще в течение тысячелетий…

Процесс, посредством которого такой биологический прогресс может быть искусственно осуществлён… заключается в том, чтобы дать возможность всем людям, желающим принять участие в производстве детей, обладающих наилучшими генетическими свойствами, получить соответственный воспроизводительный материал для использования посредством искусственного обсеменения… использовать для таких целей воспроизводственный материал наиболее трансцендентно высоких личностей… Делая шаг за шагом на этом пути на протяжении ряда поколений, многие быстро достигнут уровня, который соответствует уровню генетически наиболее ценных индивидуумов современности… многие матери завтрашнего дня, освобожденные от оков религиозных <!> предрассудков[64], будут горды смешать свою плазму с плазмой Ленина или Дарвина, и дать обществу ребенка, наследующего их биологические качества...

 

Джулиан Хаксли. Гальтоновская лекция[65].

Низший слой общества, который предположительно менее одарён генетически, размножается слишком быстро. Следовательно, среди его представителей должны быть распространены меры по контролю рождаемости; они не должны иметь слишком лёгкий доступ к пособиям или бесплатному больничному лечению… длительная незанятость должна быть основанием для стерилизации, либо же, во всяком случае, социальное пособие должно выплачиваться только при отказе от производства на свет новых детей…

 

Джулиан Хаксли. Генетика, эволюция и предназначение человека[66].

Более высокий уровень воспроизводства детей у экономически низших классов во многих капиталистических странах, по всей видимости, означает некоторый дифференциал в увеличении числа более ленивых и менее предприимчивых, и, в любом случае, является по своим результатам нежелательным. Обнадёживающим фактом, требующим тщательного изучения и распространения, является нынешняя обратная разница в уровне рождаемости, в одной- двух странах, таких, как Швеция, в пользу экономически более высоко стоящих классов...

 

На службе Третьего рейха

 

С конца 1980-х годов одним из самых популярных "героев и мучеников науки" в публицистике российской демократической интеллигенции стал Н. Тимофеев-Ресовский, работавший в годы войны в гитлеровской Германии…

 

В 1925 году Н. Тимофеев-Ресовский, по рекомендации видного советского генетика- евгеника Кольцова, был командирован в Германию для работы в Институте исследования мозга, входившего в систему научных учреждений Общества кайзера Вильгельма. Вначале он руководил лабораторией генетики в этом институте, а с 1936 года стал главой самостоятельного отдела экспериментальной генетики и биофизики.

Научное Общество кайзера Вильгельма, созданное в 1911 году, включало в себя ряд институтов биологической и медицинской направленности (биофизики, во Франкфурте; антропологии, человеческой психики и евгеники, в Мюнхене и др.). С 1920-х гг. важное место в исследованиях немецких биологических учреждений, в т.ч. соответствующих институтов ОКВ, заняли вопросы евгеники. Крупными евгениками были Фишер, фон Фершуер, Ленц, Рудин[67], и другие.

Институты Общества кайзера Вильгельма получали немалую финансовую помощь от фонда Рокфеллера. Так в 1929 году фонд выделил Институту исследования мозга $317 тыс.; за этим последовали и другие гранты. Особенно большую финансовую поддержку, вплоть до вступления США во Вторую мировую войну, фонд Рокфеллера оказывал евгеническим и генетическим исследованиями в Германии. Только в 1922- 26 гг. фонд Рокфеллера передал немецким евгеникам в общей сложности $410 тыс. После войны фонд Рокфеллера продолжал финансирование немецких евгеников (в частности, фон Фершуера), легализовавшихся в других странах. В 1920- начале 30-х гг. фонд Рокфеллера оплачивал и обучение в США советских генетиков, связанных с евгеникой; так, по его гранту стажировался в лаборатории Г. Мёллера (крупнейшего евгеника США) С. Левит, возглавлявший Медико- генетический институт, где проводились евгенические исследования[68].

После 1933 года работа биологических институтов Общества кайзера Вильгельма тесно связалась с расовыми и евгеническими программами нацистов. Так, руководитель гистопатологического отделения Института исследования мозга профессор Халлерфорден получал материалы для своей научной работы, т.е. человеческие мозги, из Бранденбургской государственной больницы, где по нацистской программе эвтаназии ликвидировались "неполноценные". Иногда он, будучи сотрудником этой больницы, предварительно обследовал направляемых на уничтожение "пациентов", в основном детей[69].

В отделе экспериментальной генетики и биофизики, руководимом Тимофеевым- Ресовским, с 1941 года проводилась серия экспериментов по вводу животным радиоактивных изотопов химических элементов (йода, мышьяка, стронция,…) для определения, в каких органах эти изотопы в наибольшей степени концентрируются. Проводились в руководимой Тимофеевым-Ресовским лаборатории и опыты над людьми – им вводился в кровь торий-Х.

"…торий-Х представляет собой смесь изотопов радия с периодом полураспада 6,7 года и 3,64 дня. Это мощный альфа-излучатель. Попадая в кровь, он затем отлагается в костях, неизбежно вызывая через год или позже рак крови или костную саркому. О действии препаратов тория-Х было хорошо известно радиологам, а тем более специалистам из генетического отдела института кайзера Вильгельма в Берлин-Бухе уже в тридцатые годы (см. Эванс Р.-Д. Отравление радием. Обзор современных данных.- "Америкен Жоурн. Паблик Хэлси, 1933, № 23.). Санитарными правилами у нас и за рубежом запрещается введение в кровь людям любых количеств препаратов радия.

…подробное описание опытов[70] и этой бесчеловечной методики приведено в статье, опубликованной в немецком журнале "Архив фюр экспер. патол." (1942, т.199). Авторы работ Герлах, Вольф и Борн. В заголовке статьи указано, что "работы выполнены в генетическом отделении института кайзера Вильгельма, руководимого Н.В. Тимофеевым Ресовским и радиологическом отделе общества АУЭРа, руководимого доктором Вольфом".

…согласно данным статьи, в кровь вводили 27-40 микрокюри тория-Х. Согласно работе Р.-Д. Эванса от 1933 г., фатальная (смертельная) доза препаратов радия, введённых в организм человека, равна 2 микрокюри, то есть в 14-20 раз меньше того, что вводилось "исследователями"[71].

Эксперименты крупного специалиста по радиационной генетике Тимофеева- Ресовского по изучению влияния введённых в кровь радиоактивных изотопов на органы животных (в частности, репродуктивные) могли иметь в тогдашних конкретно- исторических условиях в Германии прямые практические приложения – разработку более эффективных методов стерилизации для евгенической программы нацистов. До сих пор "врачи" рейха стерилизовали "неполноценных" достаточно трудоёмким хирургическим способом. Простое введение уколом радиоактивных веществ, при надлежащей их комбинации и дозировке, сделало бы эту работу рутинной процедурой, с которой справилась бы любая медсестра. В июле 1944 года заместитель директора Института исследования мозга профессор Халлерфорден предложил Тимофееву- Ресовскому возглавить планируемую программу стерилизации славянских народов с помощью радиации. Однако по известным причинам этим широкомасштабным замыслам не суждено было осуществиться. Осенью 1945 года Тимофеев- Ресовский и другие сотрудники его лаборатории были арестованы советскими военными властями.

Согласно показаниям В. Пютца, начальника отдела кадров института, Тимофеев- Ресовский "лично при приближении Красной Армии дал указание об уничтожении секретных документов, которые хранились у меня в сейфе". Поэтому выводы о характере его работы для военной машины Гитлера и степени участия в преступных опытах над людьми можно было делать лишь предположительные. На допросах Тимофеев- Ресовский рассказывал о деятельности своей лаборатории в общих чертах, подчёркивая, впрочем, её возможное важное значение для атомной программы СССР.

В 1948 году Военная коллегия Верховного суда приговорила Тимофеева- Ресовского к 10 годам заключения, которые он отбывал, работая по своей специальности. Среди основных тем его исследований были вопросы, связанные с изучением поражающего воздействия радиации на организм человека.

Разумеется, большая часть либерально- космополитической интеллигенции в СССР отзывалась о Тимофееве- Ресовском, работавшем в годы войны для гитлеровской Германии, с самой глубокой и искренней симпатией. (Что, между прочим, дополнительно показывает близкое идейное родство либералов- космополитов с их коллегами- конкурентами – гитлеровскими нацистами).

Вторая половина 1980-х гг. была сочтена либерально- космополитическими кругами подходящим временем для начала кампании за официальную реабилитацию Тимофеева- Ресовского. В 1987 году в журнале "Новый мир" был опубликован посвящённый ему роман Д. Гранина "Зубр". Хвалебные статьи о Тимофееве-Ресовском появились на страницах некоторых органов периодической прессы. В Верховный суд СССР было направлено ходатайство о пересмотре его дела.

Впрочем, сторонникам реабилитации "невинно пострадавшего от сталинского террора учёного" нередко отказывала и логика и память. Так, восхваляя Тимофеева- Ресовского за его послевоенные работы для СССР в рамках изучения последствий применения ядерного оружия, они в то же время уверяли читателей, что в 1941- 45 гг. в Германии – воюющей и работающей над атомным проектом стране – Тимофеев-Ресовский, крупный специалист по радиационной генетике, занимался только "безобидными экспериментами над мухами-дрозофилами". Лицам, доказывавшим несущественность воздействия на организм человека введённого в него тория-Х, профессор Г.А. Середа предложил самим ввести себе его в вену. Судя по продолжению ими славословий в адрес Тимофеева-Ресовского, они это предложение не реализовали.

В Советском Союзе публикации, восхвалявшие учёного, работавшего на гитлеровскую Германию, вызвали возмущение. Выступавшие против реабилитации Тимофеева-Ресовского подчёркивали, что он не просто остался за рубежом, а остался в Германии Гитлера, когда эта страна вела политику, активно враждебную России. Хотя, если он не любил сталинский режим, либо из-за своих связей с репрессированными троцкистами опасался вернуться в СССР, то мог бы легко устроиться, например, в США, откуда в конце 1930-х гг. получил приглашение на работу. Статьи Г.А. Середы "Об исторической правде" ("Наш современник", 1989 г., №1) и В.Г. Провоторова и Д. Ильина[72] "Кто вы, доктор Ресовский" ("Наш современник", №11, 1989 г.) более полно, чем это было сделано Граниным, осветили работы Тимофеева- Ресовского в 1941- 45 гг. Письма протеста против его возможной реабилитации Ресовского были направлены в прессу.

В октябре 1989 года на ходатайство о реабилитации Тимофеева- Ресовского был дан отрицательный ответ. Помощник Главного военного прокурора Н.Л. Анисимов отмечал: "Расследованием установлено, что Тимофеев-Ресовский Н.В., будучи гражданином СССР и руководя государственным научно-исследовательским учреждением, лично сам и совместно с подчинёнными научными сотрудниками занимался исследованиями, связанными с совершенствованием военной мощи фашистской Германии, ведущей тотальную войну против Советского Союза, чем совершил измену Родине в форме перехода на сторону врага, т.е. преступление, предусмотренное ст. 58-1а УК РСФСР (в редакции 1926 г.). Оснований для постановки вопроса об отмене состоявшегося по делу судебного решения не имеется".

После 1991 года, однако, представления о преступности и законности, равно как и о предательстве и героизме в Российской Федерации сильно изменились. И в июне 1992 года Н. Тимофеев-Ресовский, оставшийся в Германии во время крайнего обострения её отношений с Россией, работавший на военную машину Гитлера во время тотальной войны Третьего рейха против СССР, осуждённый за это в 1948 году на 10 лет заключения, был реабилитирован "демократическими" властями как "жертва сталинских политических репрессий".

 

Приложение

Радиационные исследования в Германии

Однако и в Германии… были проведены исследования воздействия нейтронной и другой проникающей радиации. С 1943 г. вплоть до конца войны и военное министерство и полномочный представитель по ядерной энергии заключили несколько контрактов на изучение вопроса. Исследования проводил в основном отдел генетики[73] института кайзера Вильгельма в Берлин-Бухе. Среди немецких документов имеется письмо из Биофизического института, написанное Раевским[74]. В нём он сообщает полномочному представителю, что его группа в числе прочих выполняет работы по изучению "Биологического воздействия корпускулярного излучения, включая нейтронное, с точки зрения использования его в качестве оружия"…

Д. Ирвинг, "Вирусный флигель", М., 1969 г. стр. 220.

 

В. Эфроимсон: "Н.В. Тимофеев-Ресовский – великолепный исследователь, несравненный педагог, благороднейший из людей".

 

Письмо рабочего Е.В. Копнова в "Литературную газету".

Уважаемая редакция,

В "Л.Г." № 27 опубликована статья "Зубр…"…, его сравнивают с Вавиловым[75], называют гением и т.п., на самом деле это не зубр, а фашистская гиена, сволочь.

1. Опровергнуть, что он работал над секретными работами для вермахта не удалось.

2. Что он занимался опытами над заключенными, опровергнуть не удалось.

3. Заключенным вводили в организм радиоактивные вещества, и не только торий, но и другие. Опровергнуть не удалось.

Какое моральное право имеют советские писатели, профессора, студенты и творческая интеллигенция (если они не напитаны фашистской идеологией) восхвалять предателя, военного преступника… Дерьмо, получившее высшее образование, остаётся дерьмом. Каждое время рождает своих героев, гражданская война – Щорса и Чапаева, 30-е годы – Стаханова и Демченко, война – А. Матросова и Молодую Гвардию, а перестройка вытащила из помойной ямы истории белогвардейцев, полицаев, власовцев, отказников и прочую дрянь. Всех репрессированных до и после войны можно считать жертвами культа? Махновцев, петлюровцев, басмачей, уголовников, шпионов, полицаев, власовцев, бендеровцев и т.д. и т.п.?

Давайте поставим памятник полицаям, убивавшим советских людей в Бабьем Яре, Симферополе, Керчи,… будем носить венки к памятникам эсэсовцам и полицаям. Может быть, теперь надо чтить память не Зои Космодемьянской, а её палачей и им ставить памятники? Ответа не надо.

 

Советские полупроводники

 

"Полупроводниками называются материалы, которые проводят ток только в одном направлении" (из учебника физики).

 

1. Школа Иоффе.

Как не без скрытой иронии сообщил читателям автор статьи в БСЭ, советскую школу полупроводников создал А.И. Иоффе, основатель физико-технического института в Ленинграде (ЛФТИ).

Хотя собственно полупроводниками А.И. Иоффе занялся с 1930-х годов, после провала своих широко разрекламированных работ по созданию тонкослойной изоляции, полупроводниковый принцип движения только в одном направлении он освоил гораздо раньше. Это можно было видеть из состава набираемых им в свой институт, направляемых на зарубежные стажировки, продвигаемых на ведущие позиции сотрудников: Я. Френкель, В. Фок, Л. Ландау, Н. Семенов, П. Капица, Я. Зельдович, Ю. Харитон, Л. Арцимович, М. Бронштейн, Я. Дорфман, И. Кикоин, И. Тамм и т.д.

В физических полупроводниках ток, хотя очень слабо, но проходит в обратном направлении. Сходным образом, среди ведущих сотрудников института Иоффе можно было изредка встретить такие имена как И.В. Курчатов или Д.Д. Иваненко.

Чтобы ток начал двигаться в нужном направлении, к материалу следует приложить внешнее напряжение. А.И. Иоффе знал и применял этот закон. Так, в 1937 году, в борьбе со своими научными оппонентами, он приложил к ним "внешнее напряжение" – апеллировал к тогдашней официальной идеологии марксизма-ленинизма: "Группа Миткевича, Тимирязева, Кастерина, создав себе фетиш из эфира, атомных шариков, силовых трубок… отгородились от новых идей… Путь Тимирязева, Миткевича, Кастерина – антиленинский и антисталинский, это путь борьбы с диалектическим материализмом"[76].

Ряд учеников А.И. Иоффе, в первую очередь Л.Д. Ландау достойно продолжил традиции созданной их учителем школы советских полупроводников.

 

2. Школа Ландау.

(документы)

 

Л. Ландау "Буржуазная физика" ("Известия", 23 ноября 1935 г., стр. 2; фрагмент)

…Великие открытия последних десятилетий, принцип относительности и волновая механика окончательно разбили последние попытки идеалистического подхода к природе. Естественно, что такое положение находится в резком противоречии с общей идеологией современной буржуазии, которая всё больше впадает в самые дикие формы идеализма. Современная техника в такой мере зависит от физики, что всякое искажение реального содержания этой последней обошлось бы буржуазии слишком дорого, да по существу и не является для нее необходимым, так как истинное идейное содержание современной физики является достоянием незначительной группы профессионалов. Это не означает отказа буржуазии от фальсификации той стороны физики, которая доходит до широких масс в виде популярной и полупопулярной литературы. Здесь махровым цветом расцветает всяческое мракобесие во главе с самим господом богом…[77]

 

Протокол допроса Ландау Льва Давидовича (3 августа 1938 года)[78]

…Наша линия дезорганизовывала, разваливала институт, являющийся крупнейшим центром экспериментальной физики, срывала его наиболее актуальные для промышленности и обороны работы.

Участники нашей группы душили инициативу тех сотрудников института, которые пытались ставить на практические рельсы технические и оборонные работы. Научные сотрудники, отстаивавшие необходимость заниматься не только абстрактной теорией, но и практическими проблемами, всяческими путями выживались нами из института.

В этих целях талантливых советских научных работников, разрабатывающих актуальные для хозяйства и обороны темы, мы травили, как якобы бездарных, неработоспособных работников, создавая им таким образом невозможную обстановку для работы.

Так мы поступили с научным работником института Рябининым, который успешно вел многообещающую работу по применению жидкого метана как горючего для авиационного двигателя.

Я, Шубников, Вайсберг и Розенкевич организовали вокруг Рябинина склоку и довели его до такого отчаяния, что он избил меня. Воспользовавшись этим, мы добились его ухода - сначала из лаборатории, а затем и из института.

Таким же образом из института был выжит инженер Стрельников, разработавший конструкцию рентгеновской трубки, мощность которой примерно в 10 раз превышала существующие в СССР. Эта трубка могла быть использована в промышленности для устранения дефектов в металлах и рентгеновского исследования структур. Стрельников был нами удален из института под предлогом несоответствия его узко-прикладных работ задачам института…

…Лаборатория ионных преобразований была доведена участниками нашей группы до окончательного развала, а способные научные сотрудники Желеховский, Помазанов и др. уволены из института...

Современные либерально-космополитические публицисты обычно объявляют эти показания Ландау вынужденными, "подписанными под давлением следствия". Однако в 1946 году Ландау, тогда уже академик АН СССР, вместе с тремя другими советскими академиками подписал – несомненно, совершенно добровольно – статью, объявлявшую фундаментальные работы по теории плазмы выдающегося физика А.А. Власова "полностью несостоятельными" и "не имеющими никакой научной ценности".

 

"Письмо четырёх академиков"

В 1938 году, в статье "О вибрационных свойствах электронного газа" А.А. Власов вывёл уравнение плазмы, учитывающее взаимодействия между её заряжёнными частицами. Благодаря этой работе стало ясно, что плазма представляет собой не просто высокотемпературный газ, а новое состояние вещества; "своеобразную систему, связанную далёкими силами". В 1942 году Власов защитил докторскую диссертацию "Теория вибрационных свойств электронного газа и её приложения". В дальнейшем он опубликовал ещё ряд статей на эту тему.

После того, как фундаментальное значение работ Власова для физики плазмы стало осознаваться всё более широкими кругами учёных в России и за рубежом, четыре советских академика – Ландау, Гинзбург, Леонтович и Фок – напечатали в "Журнале экспериментальной и теоретической физики" за 1946 (т. 16, стр. 246) статью под заголовком:

 в которой говорилось:

 

Несмотря на такое "разгромное" заключение, Власов остался ведущим мировым авторитетом в физике плазмы. Статья 1938 г. А.А. Власова, как одна из выдающихся работ по физике, выполненных в СССР, вошла в юбилейный выпуск журнала "Успехи физических наук" 1967 г. В 1970 г. за цикл работ 1938- 50 гг. по теории плазмы Власову была присуждена Ленинская премия. В 1988 году во Франции прошла посвящённая его работам конференция по нелинейным явлениям в плазме[79]. В современных учебниках по физике плазмы на изложение уравнения Власова отводятся главы или параграфы[80]. Развитый А.А. Власовым метод с успехом используется в исследованиях не только в физике плазмы, но и в физике металлов, ядерной физике, физике атмосферы, астрофизике, физической химии и т.п.

Академик Н.Н. Боголюбов назвал А.А. Власова классиком науки.

 

"О подборе и расстановке кадров в Академии наук СССР" (докладная записка М.А. Суслову от Ю.А. Жданова, зав. сектором науки Управления пропаганды и агитации, 23 октября 1950 г.)

…Работа с кадрами в Академии наук страдает серьезными недостатками… Имеют место случаи, когда научные сотрудники подбираются не по деловым и политическим качествам, не по способностям к научной работе, а по признаку семейственности и приятельских отношений… В ряде институтов Академии наук имеет место тенденциозный подбор кадров по национальному признаку, что ведет к образованию среди научных сотрудников замкнутых националистических групп, связанных круговой порукой… В отделе теоретической физики, руководимом акад. Ландау, все руководящие научные сотрудники евреи, беспартийные. Акад. Ландау подбирает своих сотрудников и аспирантов не по деловым, а по национальным признакам. Аспиранты не еврейской национальности, как правило, уходят от него, "как неуспевающие". В руководимом Ландау семинаре по теоретической физике нет русских…

Бывший директор института акад. Фрумкин и его заместитель Дубовицкий создали круговую поруку и семейственность; аспирантов и докторантов подбирают исключительно по национальному признаку. За период с 1943 по 1949 год под руководством Фрумкина, Рогинского и Ребиндера подготовили докторские и кандидатские диссертации 42 человека, из них евреев – 37 чел…

Среди теоретиков физиков и физико-химиков сложилась монопольная группа: Ландау, Леонтович, Фрумкин, Френкель, Гинзбург, Лифшиц, Гринберг, Франк, Компанеец, Нейман и другие. Все теоретические отделы физических и физико-химических институтов укомплектованы сторонниками этой группы, представителями еврейской национальности. Например, в школу акад. Ландау входят 11 докторов наук; все они евреи и беспартийные (Лифшиц, Компанеец, Ливич, Померанчук, Смородинский, Гуревич, Мигдал и другие). Сторонники Ландау во всех случаях выступают единым фронтом против научных работников, не принадлежавших к их окружению. Ландау и его сторонниками были охаяны работы проф. Терлецкого по теории индукционного ускорителя и теории происхождения космических лучей, имеющих серьезное научное и практическое значение…

 

Как видно из приведённых материалов, Л.Д. Ландау являлся достойным во всех отношениях учеником А.И. Иоффе и ярким представителем созданной Иоффе школы советских полупроводников.

 

"Эффект Вавилова"

 

В СССР, когда заходила речь об С. Вавилове, нередко вспоминали названный его именем эффект свечения сверхбыстрых электронов в диэлектрике – эффект Вавилова- Черенкова. Между тем, С. Вавилов имел к открытию этого явления весьма косвенное отношение…

 

Павел Алексеевич Черенков (1904- 90 гг.) закончил в 1928 г. физико-математический факультет Воронежского университета и в 1930 г. поступил в аспирантуру Института физики и математики Академии наук в Ленинграде. В качестве диссертационной работы ему было предложено изучить люминесценцию растворов урановых солей под действием радиевого γ-излучения. Общее руководство его диссертацией осуществлял С.И. Вавилов, изредка встречавшийся со своим подопечным.

"Сергей Иванович жил в Москве, а Академия наук, где я проходил аспирантуру, находилась тогда в Ленинграде, так что наши с ним встречи происходили примерно два раза в месяц. Он приезжал в Ленинград, где его ждала масса других дел… но всё-таки он находил, хотя бы полчаса времени для беседы со мной" (П.А. Черенков)[81].

Черенков обратил внимание на слабое голубоватое свечение растворов, возникавшее при их облучении, и, проделав десятки тонких опытов, убедился, что это свечение не могло являться люминесценцией – оно не зависло от типа растворов, их чистоты и температуры[82].

В книге Л. Левшина, близкого соратника С. Вавилова, сообщается, что тот был недоволен ходом работ своего аспиранта, считая обнаруженное им свечение результатом небрежной подготовки растворов:

"Справляясь время от времени как идут дела у Черенкова, Вавилов убеждался в нерадивости его подопечного, у которого, несмотря на все рекомендованные меры, продолжали светиться чистые растворители. Вавилов раздражался и говорил Черенкову, что пока тот не научится как следует чистить растворители, никакого продвижения не будет"[83].

Между аспирантом и его научным руководителем возник конфликт, и Черенков обратился с жалобой в партком. (С. Вавилов был директором физического отделения Института). Вавилову пришлось вникать в полученные Черенковым результаты.

"Ему не понадобилось много времени, чтобы убедиться, что его подопечный прав – под действием γ-лучей светились совершенно чистые жидкости самого разного состава"[84].

Сообщение об открытии Черенковым нового типа излучения было напечатано в Докладах Академии наук за 1934 год[85]. Там же была напечатана и статья С. Вавилова, в которой предлагалось объяснение – совершенно неверное – этого эффекта как результата торможения электронов[86].

Вскоре Черенков выяснил главные свойства открытого им излучения: анизотропию, образование характерного угла с осью пучка электронов и т.д. Эти результаты также были напечатаны в Докладах Академии наук[87].

Стало ясно, что произошло важное физическое открытие, притом таящее в себе значительные практические возможности, и С. Вавилов соответствующим образом отреагировал на это.

"Вскоре Сергей Иванович подключил к этой работе другого своего ученика – И.М. Франка"[88].

Франк и Тамм предложили объяснение открытого Черенковым излучения – как результата движения заряжённых частиц со сверхсветовой для данной среды скоростью – и даже нашли формулу для угла, образуемого им с осью потока электроном. Впрочем, это объяснение, как и сама формула, были получены ещё в работе 1889 г. О. Хэвисайда[89] "Об электромагнитных эффектах при движении электризации через диэлектрик", где специально было рассмотрено движение электрона через диэлектрик со скоростью, превышающей световую. Формула, предложенная Таммом и Франком, с точностью до переобозначений совпадала с формулой, выведенной ранее Хэвисайдом[90].

Хотя открытие нового вида изучения сделал Черенков, а С. Вавилова имел к нему весьма косвенное отношение, ряд именитых советских физиков стал регулярно говорить и писать об эффекте Вавилова- Черенкова (причём именно в таком порядке). В 1946 г. Черенкову, Вавилову, Франку, Тамму была присуждена Сталинская премия. В 1958 г. "за открытие и истолкование эффекта Черенкова" была присуждена Нобелевская премия – Черенкову, Тамму и Франку.

Нелишне отметить, что членом Академии наук СССР нобелевский лауреат Черенков стал только в 1970 г., через двенадцать лет после вручения ему этой самой престижной научной награды (1970 – 1958 = 12) - при том, что в Советском Союзе лауреатов Нобелевской премии за открытия в области физики, даже условно включая в число таковых "переавторизованных соавторов" и представителей клановых мафий, можно было тогда пересчитать по пальцам. Для сравнения стоит добавить, что всё тот же С. Вавилов стал академиком в 1932 году, имея в своём научном активе лишь несколько публикаций по проблемам люминесценции и популярные книги типа "Действие света" (1922 г.), "Глаз и Солнце" (1925 г.), "Солнечный свет и жизнь Земли" (1925 г.), "Экспериментальные основы теории относительности" (1928 г.) и т.д.[91]

Впрочем, в наши дни имя Вавилова присоединяется к открытию Черенкова лишь в русскоязычных публикациях известной направленности. А зарубежные учёные вообще знают только Cherenkov effect, Cherenkov radiation, Cherenkov detectors[92] и т.д. Можно сказать, что эффект Вавилова-Черенкова допускает разделение на две разнородные части: эффект Черенкова, обозначающий некоторое физическое явление, и эффект Вавилова, обозначающий известного рода явление социальное.

 

Афёра "КР" и её бесславный конец

 

В начале 1946 года биологи Клюева и Роскин объявили о создании ими из трипаносом (возбудителей сонной болезни) препарата круцин, якобы обладавшего противораковыми свойствами. 13 марта Клюева сделала доклад о новом средстве в Академии медицинских наук, а затем публикации на эту тему появились в центральных советских газетах.

Министерство здравоохранения пообещало расширить финансовую поддержку исследователей и штаты их лаборатории. Информации о "чудо-препарате" дошла и до политического руководства. В ноябре 1946 г. А.А. Жданов принял в Кремле Клюеву и Роскина. Совет Министров подготовил решение о поддержке их работ. 23 декабря Сталин подписал правительственное постановление "О мероприятиях по оказанию помощи лаборатории экспериментальной терапии профессора Н.Г. Клюевой".

К препарату проявили интерес за рубежом. Из США в американское посольство в Москве был направлен запрос о присылке образцов препарата. Лабораторию Клюевой посетил, с разрешения вице- президента АМН А. Абрикосова, посол США Уолтер Б. Смит, потом и американские специалисты. Был составлен проект соглашения о совместной работе над круцином советских и американских учёных – "во имя гуманизма и интересов мировой науки".

В конце ноября 1946 года академик-секретарь АМН В. Парин, находившийся во главе делегации медиков в США, передал в Американо-Советское медицинское общество рукопись книги Клюевой и Роскина (ещё не опубликованной в СССР) и образец круцина.

24 января 1947 года Жданов, вернувшись из отпуска, вновь занялся круцином. Он вызвал в Кремль Клюеву, Роскина, представителей министерства здравоохранения и потребовал объяснений насчёт передачи книги и образца препарата в США.

17 февраля 1947 г. дело Клюевой и Роскина рассматривалось на заседании Политбюро, которое вёл Сталин. Было принято решение об аресте Парина "за разглашение государственной тайны" и смене руководства Минздрава, допустившего утечку важной экономической и научной информации в США.

Этот эпизод послужил для Сталина поводом к активизации патриотической кампании и к организации судов чести для осуждения антипатриотических поступков граждан. Сталин также отметил, что под предлогом "интересов мировой науки" может проводиться обыкновенный экономический шпионаж: "Интернационализация науки это шпионская идея. Клюевых и Роскиных надо бить".

5-7 июня 1947 года в зале заседаний Совета Министров прошёл Суд чести над Клюевой и Роскиным. Общественный обвинитель, профессор Военно- медицинской академии П.А. Куприянов сказал: "Своими действиями они способствовали рассекречиванию препарата КР и передаче его американцам, чем было поставлено под удар советское первенство в этом открытии и нанесен серьезный ущерб советскому государству… В этом факте передачи американцам еще не завершенного секретного исследования скрывается вся мелкая душа этих людей, показавших, что они отплатили своему народу черной злой неблагодарностью за все его заботы…". Клюевой и Роскину был объявлен общественный выговор.

В сентябре 1947 года Суд чести Минздрава объявил общественный выговор бывшему министру здравоохранения Митереву. В. Парин в апреле 1948 года был осужден на 10 лет лишения свободы по статье "Об ответственности за разглашение государственной тайны и за утрату документов, содержащих государственную тайну".

Поднятая вокруг круцина рекламная шумиха оказалась, как через некоторое время выяснилось, блефом. В 1951 г. комиссия АМН пришла к заключению об отсутствии у препарата противораковой активности. Хирург-онколог, президент АМН (1960- 68, 1977- 87 гг.) Н. Блохин писал: "Шумно рекламировавшиеся предложения Клюевой и Роскина, для которых была создана специальная лаборатория, закончились… полной несостоятельностью пропагандировавшегося препарата"[93].

 

* * *

В 1990-х гг. известные круги предприняли попытку представить оскандалившихся создателей препарата не только "героями науки", но и "страдальцами- жертвами политических репрессий". Но, поскольку ни общественный выговор Суда чести, ни потеря Роскиным заведования кафедрой не тянули на политические репрессии, особенно с учётом сомнительной этичности несанкционированной передачи материалов в США, а результаты продолженных ими с конца 1950-х гг. работ вновь получили негативные оценки специалистов, в т.ч. Н.Н. Блохина, то эта попытка явилась только ещё одним рекламным блефом.

 

О конъюнктурщиках, угодливых бездарностях и дутых величинах

 

В 2007 году лингвист А. Зализняк, пользующийся неизменно благожелательным отношением российских демократических кругов, на вручении ему одного из высших знаков признания этих кругов, премии Солженицына, упомянул "лжецов и конъюнктурщиков, которые так долго навязывали нам свои заказные теории". Это высказывание было очень уместно – ведь именно Солженицына многие считают одним из главных, и притом заказных, фальсификаторов нашей истории. Однако Зализняк о солженицынских измышлениях насчёт "десятков миллионов жертв сталинских репрессий" промолчал – зато высказался о лауреатах Сталинских премий: "Мы понимали так: если лауреат Сталинской премии, то почти наверное угодливая бездарность; если академик, то нужны какие-то совершенно исключительные свидетельства, чтобы поверить, что не дутая величина и не проходимец"[94].

В 2010 году А. Зализняк счёл уместным, как говорится, "не отличая славы от позора", перепечатать эту свою речь в своей новой книге "Заметки о любительской лингвистике".

Ниже приведён список лауреатов Сталинских премий за 1949 год. Глядя на него, каждый сам сможет определить, кто "почти наверное" является "угодливой бездарностью, дутой величиной и проходимцем" – тогдашние Сталинские или сегодняшние солженицынские лауреаты.

Борис Александрович Рыбаков, археолог и историк[95]. Сталинская премия присуждена за работу "Ремесло древней Руси".

Ксения Ермолаевна Бахтадзе, доктор сельскохозяйственных наук, заведующая отделом Чаквинского филиала Всесоюзного научно- исследовательского института чая и субтропических культур[96].

Валентина Викторовна Хрисанфова, бригадир цеха радиоламп Московского электролампового завода.

Георгий Вячеславович Курдюмов, специалист в области физики металлов[97].

Александр Григорьевич Маментьев, инженер завода "Серп и Молот". Сталинская премия присуждена за применение кислорода для интенсификации мартеновского процесса.

Токарь-скоростник Московского завода шлифовальных станков Павел Борисович Быков.

Леокадия Игнатьевна Масленникова, артистка Большого театра, Премия присуждена за участие в спектакле "Проданная невеста".

Лео Шиович Давиташвили, палеонтолог[98].

Георгий Иванович Петров, научный сотрудник института авиационного моторостроения[99].

Архитектор Лев Владимирович Руднев, создавший со своей группой проект 26-этажного здания Московского университета.

Михаил Алексеевич Лаврентьев, математик[100]. Сталинская премия присуждена за созданную им теорию кумулятивных струй. Ранее ему была присуждена Сталинская премия за работы в области комплексного переменного и создание теории квазиконформных отображений.

Драматург Анатолий Владимирович Софронов.

Прозаик Георгий Дмитриевич Гулиа.

Иван Алексеевич Лихачёв, директор московского автозавода имени И.В. Сталина.

Писатель Константин Александрович Федин.

Нина Шалвовна Рамишвили из Государственного ансамбля танцев Грузии.

Композитор Александр Григорьевич Арутюнян.

Дирижёр Балис Доминикович Дварионас.

Кинорежиссёр, народный артист СССР, Сергей Аполлинарьевич Герасимов.

Художники Кукрыниксы: Михаил Васильевич Куприянов, Порфирий Никитич Крылов и Николай Александрович Соколов

Василий Архипович Мовчан, ихтиолог[101].

Трофим Денисович Лысенко, агроном и биолог[102].

Александр Алексеевич Лебедев, специалист в области электронной оптики[103].

Александр Степанович Чутких, инициатор борьбы за отличное качество текстиля.

Итак, глядя на этот список, каждый сам может определить, кто же "почти наверное" является "угодливой бездарностью, дутой величиной и проходимцем" – лауреаты тогдашних Сталинских премий или сегодняшних солженицынских, надо полагать, вполне ими заслуженных.

 

Эффективные менеджеры ищут таланты

 

История науки и техники демонстрирует немало примеров того, как эффективные менеджеры, удачно повстречав талантливых учёных или инженеров, достигали крупных коммерческих успехов. Так, американец А. Бари, из семьи российских эмигрантов, познакомившись в 1876 году на Всемирной выставке в Филадельфии с молодым русским изобретателем В.Г. Шуховым, быстро оценил его инженерные способности и практическую наивность, организовал фирму, пригласил Шухова главным конструктором, и получал от его трудов большие доходы. Профессор ИМТУ П.К. Худяков, близкий друг Шухова, писал: "На его работах Бари нажил громадное состояние… Ему (Бари) выпало счастье… опереться в своей работе на сотрудничество такого бескорыстного научно- технического работника, который всегда отдавал ему задаром все свои изобретения". Аналогичным образом, удачно встретив в 1928 году талантливого инженера, изобретателя телевизора Зворыкина, коммерческий директор Radio Corporation of America Сарнов составил крупное состояние на телебизнесе. Немалый доход принесли компании того же Сарнова и ключевые для развития радиотехники изобретения "первого радиоинженера Америки" Эдвина Армстронга. (Для самого Армстронга сотрудничество с Сарновым оказалось куда менее удачным – по искам RCA он был лишён своих главных патентов, полностью разорился и покончил жизнь самоубийством[104]).

Впрочем, вышеописанные удачи эффективных менеджеров следовало считать случайными и эпизодическими. Регулярное выявление талантов обеспечивали им научные журналы, патентные бюро, семинары и конференции. В журналы приходили сообщения об открытиях; в бюро патентов – заявки на изобретения; а на семинары и конференции – доклады молодых энтузиастов об их замыслах и достижениях. Неудивительно, что концентрация эффективных менеджеров в редакционных коллегиях, патентных бюро, оргкомитетах конференций была очень высокой. Практика работы в патентных бюро являлась для них особенно ценной, так как давала им, помимо прочего, навыки в технике юридически грамотного обхода прав первооткрывателей[105].

Вот несколько примеров эффективного патентоведения в Советском Союзе (взяты из мемуаров Г.В. Смирнова):

"Приятель Юры Бровко попросил придумать какой-нибудь способ очистки запыленных газов. Юра придумал концентрацию заряженных частиц с помощью магнитных линз. В институте два патентных работника долго выжимали из Бровко объяснения и уточнения. А потом сказали, что патент оформлять не будут – не по профилю института. Его приятель, узнав об этом, стал оформлять заявку через свой институт, и тут выяснилось, что неведомый миру изобретатель в Ташкенте два месяца назад уже получил авторское свидетельство на эту идею. В жизни Бровко было ещё два случая, когда он излагал свои изобретения патентным работникам в Москве, а через некоторое время авторские свидетельства на них выдавались загадочным людям из глухой провинции. Поразительную историю на этот счёт рассказал Евсеев. Знаменитый академик Пилюгин, создатель ракетных гироскопических устройств, увенчанный всеми регалиями и лаврами, решил получить на свои работы авторские свидетельства. Подали от его института кучу заявок, а им ответили: соответствующие авторские свидетельства уже давно выданы таинственным гениям из провинциальных городов".

Надо полагать, что у подобных эффективных патентоведов вскоре появлялись немалые суммы на личных счетах, особенно, когда свидетельства на сделанные русскими учёными открытия выдавались не их авторам, а "таинственным гениям" в других странах.

В этих случаях, как и при "приватизациях" идей, изложенных в статьях, поступивших в научные журналы; докладах, представленных на научные конференции, эффективным менеджерам даже трудиться особо не приходилось – изобретатели сами несли им свои открытия.



[1] Когда следственное дело Иваненко было открыто для родственников, оно оказалось почти пустым; "кто-то тщательно заметал следы доносчиков" (Сарданашвили Г.А. "Дмитрий Иваненко – суперзвезда советской физики: Ненаписанные мемуары", М., 2010 г., стр. 102). Д.Д. Иваненко все же преодолел, благодаря своему таланту, воздвигнутые перед ним преграды, и сделал ряд важных открытий в физике.

[2] см. Акулов Н.С. "О теории цепных процессов Н.А. Шилова и Д.В. Алексеева и её дальнейшем развитии" (Письмо в редакцию) // "Журнал физической химии", т. 27, вып. 7., 1953 г., стр. 1111- 1132.

[3] Н.С. Акулов в 1959 г. переехал в Белоруссию, где влияние мафиозных клик, чьи он интересы затронул, после войны существенно ослабело.

[4] см. Кононков П.Ф. "Мой жизненный путь", М., 2010 г., стр. 37-41.

[5] Ю.П. Алтухов в 1996 г. стал лауреатом Государственной премии РФ в области науки и техники; с 1992 по 2006 гг. возглавлял Институт общей генетики.

[6] Подробнее см. работу по истории Черноморского флота того времени капитана 1-го ранга В. Шигина "Неизвестная война императора Николая I", М., 2013 г.

[7] Преобразование экономики в политику наблюдалось и здесь: отцы Троцкого и Парвуса были средней руки местными олигархами, нажившими состояния на спекуля­циях зерном – дети захотели получить уже политическую власть – реализовать опре­делённые социальные проекты.

[8] Цитович П.П. "Что делали в романе "Что делать"?", Одесса, 1879 г., стр. 49.

[9] "муха садится только на треснутое яйцо" (пословица)

[10] что дополнительно свидетельствовало о не научном, а философско- мировоззренческом характере этих теорий

[11] Берг Л. "Номогенез или эволюция на основе закономерностей", 1922 г., стр. III-IV.

[12] Гексли Томас (1825- 95 гг.). В 1869- 70 гг. президент Британской ассоциации содействия науке; в 1871- 80 гг. секретарь, в 1883- 85 гг. президент Лондонского Королевского общества; с 1878 г. президент Ассоциации свободомыслящих; попечитель Итона и т.д.

[13] заключавшихся в попытках вернуть студентов со сходок в аудитории

[14] Отец Н. Вавилова носил фамилию Ильин; сменил её в 1886 г., во время разгула в России черносотенной реакции.

[15] он сдал магистерские экзамены в 1915 г., но диссертацию до 1917 г. не защитил

[16] 10 мая 1918 г. приказом Наркомпроса преобразованы в Саратовский сельскохозяйственный институт. В результате Н. Вавилов, не имевший даже низшей учёной степени магистра, с 1 июля 1918 г. стал числиться сразу профессором.

[17] Высший научный орган по сельскому хозяйству в России. Был образован в 1837 г. Бюро (позже Отдел) прикладной ботаники было создано в 1894 г.

[18] Горбунов Николай Петрович (1892 - 1938 гг.), с декабря 1920 г. исполнявший обязанностей управделами СНК, курировал по линии правительства реорганизацию/ создание новых научных учреждений, назначения и перемещения ведущих администраторов, приоритеты финансирования в науке. Особое внимание он уделял сельскому хозяйству. Так, после создания в 1925 г. Института прикладной ботаники и новых ку­льтур, Горбунов, инженер- технолог по образованию, занял в нём пост председателя Учёного совета (Вавилов – директора); после организации в 1929 г. сельскохозяйственной академии (ВАСХНИЛ) он стал её вице-президентом (Вавилов - президентом).

[19] "Вавилов наибольшую популярность получил при бывшем наркоме земледелия Яковлеве, который всегда поддерживал Вавилова и создал ему соответствующий авторитет" (Б. Паншин; из протокола очной ставки между Н. Вавиловым и Паншиным Борисом Аркадьевичем, 23 июня 1941 года). "Должен также отметить, что Яковлев по отношению ко мне проявлял исключительное доверие" (из протокола допроса Н. Вавилова 28-29 августа 1940 года).

[20] Согласно В.И. Пыженкову, американская сторона также обещала оплатить Н. Вавилову поездки по стране. (Пыженков В.И. "Николай Иванович Вавилов - ботаник, академик, гражданин мира", М., 2009 г., стр. 42-43).

[21] Небезынтересно, что Н. Вавилов, не замеченный в излишней скромности, об этой встрече – с будущим президентом США (1929- 33 гг.)! – не оставил никаких заметок.

[22] Добжанский, Карпеченко,…

[23] так, на VI генетическом конгрессе (Нью-Йорк, 1932 г.) Вавилов доложил о работах Т.Д. Лысенко по яровизации, теории стадийного развития растений

[24] Нелишне вспомнить, что он сдал магистерские экзамены в 1915 г., а профессором стал в 1918 г., не имея низшей учёной степени магистра - в результате преобразования сельскохозяйственных курсов, на которых он преподавал в институт. Впрочем, в 1920-х гг. подобные стремительные научно- административные взлёты не являлись чем-то исключительным.

[25] Стеклов Ю.М. (Нахамкис Овший Моисеевич)(1873 - 1941 гг.). Старый большевик, участвовал в с-д движении с 1893 г. В 1917- 25 гг. редактор "Известий". В 1938 г. репрессирован. В Саратове находился в той же тюрьме, что и Н. Вавилов.

[26] Характерно, что автор заметки не смог хотя бы приблизительно правильно изложить суть "величайшего открытия", которое он рекламировал.

[27] См. Пыженков В.И., "Николай Иванович Вавилов…", стр. 78-95; см. также Шлыков Г.Н. "Интродукция растений", М.-Л., 1936 г.

[28] Бахтеев Ф.Х. "Николай Иванович Вавилов"// "Выдающиеся советские генетики", М., 1980 г., стр. 20.

[29] Дубинин Н.П. "Вечное движение", М., 1973 г., стр. 159 - 163.

 

[30] Коль А.К. "Реконструкция растениеводства СССР"// "Социалистическая реконструкция сельского хозяйства ", 1936 г., №10, стр. 88-94. См. также Пыженков В.И., цит. соч., стр. 93-94.

[31] В 1931 г. А. Коль, из-за критики им Вавилова, вынужден был покинуть ВИР.

[32] Шлыков Г. "Менделизм и последовательный дарвинизм" Л., 1939 г. Архив РАН, ф.1521, оп.1, д.270.

[33] летом 1936 г. К. Бауман, тогда зав. отделом науки ЦК, осторожно лоббировал проведение повисшей в воздухе конференции генетиков- евгеников в Москве

[34] В 1933 г. Г. Мёллер, испытывавший проблемы с работой в США, где в то время из-за Великой Депрессии происходили увольнения генетиков, по приглашению Вавилова прибыл с семьёй в СССР.

[35] так, в дружбе с Н. Вавиловым был А. Минкин, советский полпред в Уругвае. 29 авг. 1935 г. Минкин писал Вавилову: "…часто вспоминаем о Вас…".

Нелишне иметь в виду, что за первые послереволюционные годы троцкисты наполнили своими кадрами как НКИД, так и все советские посольства за рубежом.

[36] 2 ноября 1923 г. Н. Горбунов подписал, как управделами СНК, совместно с тогдашним зам. председателя СНК А. Рыковым, постановление об организации Соловецкого лагеря "принудительных работ особого назначения".

[37] В 1925 г. переименовано в Бюро по генетике. В 1930 г. преобразовано в Лабораторию генетики; в 1933 г. в Институт генетики АН СССР.

[38] "Ещё одним учреждением, занимавшимся евгеникой, был Медико- биологический институт (с 1935 г. Медико-генетический), под руководством С. Левита" (И. Фролов, "Философия и история генетики", М., 2007 г. стр. 276).

[39] Дубинин Н.П. "Вечное движение", 1973 г., стр. 68.

[40] Начиная с 1907 г. в ряде штатов США были приняты законы о принудительной стерилизации, по решению врачебной комиссии и администрации тюрьмы, заключенных и психически больных.

В 1923 году секретарь Российского евгенического общества М. Волоцкой, в брошюре "Поднятие жизненных сил расы", предлагал ввести эти законы и в России.

[41] Серебровский А.С. "Антропогенетика и евгеника в социалистическом обществе"// Медико-биологический журнал, № 4/5, 1929 г., стр. 3-19.

Серебровский А.С. (1892 - 1948 гг.). Генетик- евгеник. В 1930- 48 гг. зав. кафедрой генетики МГУ. С 1933 г. член- корр. АН СССР. С 1935 г. академик ВАСХНИЛ. В 1930- 38 гг. кандидат в члены ВКП (б).

Отец Серебровского с 1894 г. участвовал в марксистском движении в России; в его доме иногда проходили собрания марксистов. А. Серебровский с 1918 г. работал в ИЭБ Кольцова. Там же он познакомился со своей будущей женой Р. Гальпериной.

[42] Давиденков С.Н. "Наши евгенические перспективы"// Труды кабинета по изучению наследственности человека, вып. 1, 1929 г.

Давиденков С.Н. (1880 - 1961 гг.), невропатолог, с 1945 г. член АМН СССР.

[43] В книге современного генетика- евгеника Дж. Глэда Г. Мёллер  (1890 - 1967 гг.) охарактеризован следующим образом: "Одним из самых выдающихся евгеников был американец Герман Маллер, еврей по материнской линии, получивший Нобелевскую премию в 1946 г… Коммунист Маллер с 1933 по 1937 гг. был ведущим генетиком в Московском университете и написал письмо Сталину с предложением принять евгенику в качестве официальной политической доктрины СССР". (Глэд Дж. "Будущее эволюции человечества. Евгеника XXI века", М., 2005 г., стр. 112).

[44] Сов. Россия стала второй страной в мире, легализовавшей аборты; первой была коммунистическая Венгрия Бела Куна (1919 г.).

[45] Раковский Христиан (1873 - 1941 гг.) – старый большевик, член с.-д. групп с 1889 г. Из оставшихся в СССР видных троцкистов "капитулировал" – написал покаянное письмо с отказом от поддержки Троцкого – последним. В марте 1938 года проходил по делу правотроцкистского блока; был приговорён к 20 годам заключения. В октябре 1941 г. расстрелян в Орловской тюрьме, в связи с военным положением.

[46] Каминский Григорий Наумович (1885 - 1937 гг.) – старый большевик, член РСДРП (б) с 1913 г. В 1934- 37 нарком здравоохранения РСФСР (СССР). В июне 1937 г. смещён со своего поста и арестован; в феврале 1938 г. расстрелян как троцкист.

[47] "Сталин прочёл письмо Мёллера и тогда же принял фатальное для русской генетики <?> решение" (Бабков В.В. "Заря генетики человека", М., стр. 666).

"Ликвидация медицинской генетики в Советском Союзе была связана с письмом коммуниста и одного из пяти крупнейших генетиков мира Г. Мёллера И.В. Сталину, письмом, посвященным его программе евгенических мероприятий в социалистическом государстве, ради принятия этой программы в СССР" (там же, стр. 15).

[48] Кстати, Берлин 1937 года – это гитлеровская Германия.

[49] Цитаты из письма Мёллера Сталину 1936 г. и эдинбургского "Манифеста генетиков" 1939 г.; см. Приложение.

[50] Редакционное примечание к статье Эфроимсона В.П. "О Лысенко и лысенковщине" // Вопросы истории естествознания и техники, 1989 г., № 4, стр. 100.

[51] "Русский евгенический журнал", т.1, вып.1, 1922 г.

[52] "Русский евгенический журнал", т.1, вып.1, 1922 г., стр. 69.

[53] "Труды кабинета по изучению наследственности человека", вып. 1, 1929 г.

[54] Утверждение о наследуемости (реальных) интеллектуальных способностей – не только никогда не было доказано, но вообще неверно. То есть, перед нами самое обыкновенное научное шарлатанство.

[55] Смысл этого предложения – передать, с помощью структур государства, "евгенически ценным" результаты труда "евгенически низших".

[56] "Ценные" действительно часто оказываются дегенератами или извращенцами – примеры Лафлина, Хаксли и многих других. Такова Природа!

[57] Практика показывает, что в результате часто рождаются ещё худшие выродки.

[58] Филипченко Ю.А. "Интеллигенция и таланты"// "Известия бюро по евгенике", 1925 г., №3, стр. 95-96.

[59] "Медико-биологический журнал", № 4/5, 1929 г. Фрагмент.

[60] "Тут, по скромности, он не указывает этот источник" (Смех в зале) (Г. Ермаков, выступление на дискуссии 1936 г.// "Спорные вопросы генетики и селекции", М., 1937 г., стр. 245)..

[61] 5 мая 1936 г. Фрагмент.

[62] под "действительно разумной политикой" каждый может понимать что хочет

[63] то же замечание

[64] небезынтересно, что, относясь, как можно понять из текста письма, к "религиозным предрассудкам" негативно, Мёллер в своей книге "Из мрака" ("Out of night", 1935 г.) утверждал, что проповедуемая им евгеника и эволюция создадут богоподобных существ.

[65] прочитана Дж. Хаксли 17 февраля 1936 г. в Евгеническом обществе (Лондон). Цит. по Huxley Julian "Eugenics and society"// "Eugenics then and now", 1976, p. 257.

Хаксли Джулиан (1887 - 1975 гг.) – внук известного биолога- эволюциониста, соратника Ч. Дарвина. В 1937- 44 гг. вице-президент, в 1959- 62 гг. президент Британского евгенического общества. В 1946- 48 гг. первый директор ЮНЕСКО. В 1963- 65 гг. президент Британской ассоциации гуманистов.

[66] Huxley Julian "Genetics, evolution and human destiny"// "Genetics in XX century", 1951, p. 617.

[67] Ведущий научный сотрудник Института психиатрии; с 1933 г. президент Все­мирной федерации евгеники; один из разработчиков Закона о стерилизации 1933 г. По этому закону было насильственно стерилизовано около 400 тыс. немцев.

[68] "Ещё одним учреждением, занимавшимся евгеникой, был Медико- биологический институт (с 1935 г. Медико-генетический), под руководством С. Левита" (И. Фролов, "Философия и история генетики", М., 2007 г. стр. 276). В конце 1930-х гг. по указанию руководства страны евгенические исследования в СССР были практически прекращены. Тогда же был репрессирован, по обвинению в связях с троцкистами, ряд советских евгеников. В США и других странах после Второй мировой войны, когда сведения о преступных мероприятиях нацистов по принудительной стерилизации целых групп населения стали широко известными и заретушировать их уже не представлялось возможным, евгеника стала камуфлироваться под медицинскую генетику.

[69] показания Ю. Халлерфордена следователям после войны; см. Shevell M. "Racial hуgiene, active euthanasia and Julius Hallervorden"// "Neurology", 1992, v. 42, p. 2216- 17.

[70] над людьми

[71] Середа Г.А. "Об исторической правде"// "Наш современник", 1989 г., №1, с. 188. Середа Г.А. (1916- 90 гг.) – радиохимик, доктор химических наук, профессор. С 1970 года директор Обнинского филиала МИФИ; зав. кафедрой Института атомной энергетики в Обнинске. Участник ликвидации последствий аварии Чернобыльской АЭС.

[72] В.Г. Провоторов - в то время старший помощник Главного военного прокурора, генерал-майор юстиции, заслуженный юрист СССР. Д. Ильин - первый заместитель главного редактора журнала "Наш современник".

[73] этим отделом руководил Тимофеев-Ресовский.

[74] Б. Раевский (Boris Rajewsky) (1893 - 1974 гг.) - специалист в области изучения радиационного воздействия на организм человека. С 1937 по 1945 гг. директор Биофизического института во Франкфурте-на-Майне. В 1949- 51 гг. ректор университета во Франкфурте. С 1955 г. советник комиссии по атомной энергии ФРГ.

[75] не без оснований

[76] Иоффе А.И. "О положении на философском фронте советской физики" // "Под знаменем марксизма", 1937 г., № 11-12.

В.Ф. Миткевич, Н.П. Кастерин, А.К. Тимирязев – физики, развивавшие эфирно-вихревое, в духе идей Дж.Дж. Томсона, предствление теории электромагнетизма, не принимавшееся А. Иоффе.

[77] Эта статья Ландау была принята к печати в "Известиях" тогдашним главным редактором газеты, одним из лидеров антисталинской оппозиции Бухариным после личной встречи с автором.

[78] В апреле 1938 г. Л.Д. Ландау был арестован и допрошен в связи с распространением написанной им и физиком Моисеем Абрамовичем Корец листовки, призывавшей к борьбе против "сталинского режима, уничтожившего все завоевания трудящихся". Листовка была представлена авторами как обращение некоего Московского комитета Антифашистской Рабочей Партии, разумеется, выдуманного ими самими.

[79] "Proceedings of the International Workshop on Nonlinear Phenomena in Vlasov Plasma", ed. by F. Doveil. 1988.

[80] См. напр. Биттенкорт Ж. "Основы физики плазмы", М., 2009 г., §7 "Уравнение Власова", стр. 130.

[81] Черенков П.А. "У порога открытия"// "П.А. Черенков: Человек и открытие" (сборник), М., 1999 г., стр. 202-203.

[82] Люминесценция зависит от типа люминесцирующего вещества и, особенно от его чистоты, отсутствия в нём примесей.

[83] Левшин Л.В. "Сергей Иванович Вавилов", М., 2003 г., стр. 191.

[84] Левшин Л.В., цит. соч. стр. 191.

[85] Черенков П.А. "Видимое свечение чистых жидкостей под действием γ- радиации" // ДАН, 1934 г., т.2, №8, стр. 451- 457.

[86] Вавилов С. "О возможных причинах синего γ- свечения жидкостей"; там же.

[87] ДАН, 1936 г, т.3 (12), стр. 413; 1937 г., т. 19, стр. 991.

[88] Левшин Л.В. "Сергей Иванович Вавилов", М., 2003 г., стр. 194.

[89] Хэвисайд Оливер (1850 - 1925 гг.) – выдающийся английский физик, член Лондонского Королевского общества, автор ряда фундаментальных работ по электро­маг­нетизму; создатель операционного исчисления. Придал уравнениям Максвелла их со­временный краткий векторный вид. В 1889 г. предсказал открытый в 1934 г. Черенковым эффект излучения сверхбыстрых электронов в диэлектрике.

[90] Это отметил физик и историк науки А.А. Тяпкин; см. "Успехи физических наук", 1974 г., №4, стр. 734.

[91] Позже С. Вавилов написал ещё ряд научно-популярных и философских сочинений: "Новая физика и диалектический материализм" (1939 г.), "Холодный свет" (1942 г.), "Исаак Ньютон" (1943 г.) и т.д.

[92] См. напр., Jelley J. "Cherenkov radiation and its applications", L., 1958.; "Черенковские детекторы, их применение в науке и технике", М., 1990 г. и др.

[93] "Вестник Всесоюзного онкологического научного центра АМН СССР", 1990 г., №1

[94] Из речи А. Зализняка на вручении ему премии Солженицына, 2007 г. См. также Зализняк А. "Заметки о любительской лингвистике", М., 2010 г., стр. 204.

[95] Б.А. Рыбаков (1908 - 2001 гг.). Выдающийся русский историк. Академик АН СССР (1958 г.), директор Института археологии СССР (1956 г.). Автор ряда фундаментальных книг по истории и мифологии Древней Руси.

[96] Бахтадзе К.Е. (1899 - 1978 гг.). Автор ряда высокоурожайных сортов чая. Впервые в мире вывела искусственные гибриды чая. Академик АН Грузии (1955 г.), ВАСХНИЛ (1956 г.). В 1960 г. присвоено звание заслуженного деятеля науки Грузии. В 1966 г. присвоено звание Героя Социалистического труда.

[97] Г.В. Курдюмов (1902 - 1996 гг.) советский физик и материаловед. Директор института металловедения и физики металлов Центрального научно- исследовательского института черной металлургии (1944 - 1978 гг.). Директор- основатель Института физики твёрдого тела. Академик АН СССР (1953 г.). Герой Социалистического Труда (1969 г.). Пятикратный кавалер ордена Ленина. Автор ряда фундаментальных работ по металлофизике.

[98] Л.Ш. Давиташвили (1895 - 1977 гг.). Академик АН Грузии (1944 г.). Автор ряда учебников и монографий, в т.ч.: "Палеонтология" (1941 г.), "Курс палеонтологии" (1949 г.), "История эволюционной палеонтологии от Дарвина до наших дней" (1948 г.).

[99] Г.И. Петров (1912 - 1987 гг.). Специалист в области самолетостроения и ракетной техники. Академик АН СССР (1958 г.). В 1961 году за заслуги в развитии ракетной техники, создании и успешном запуске первого в мире космического корабля "Восток" с человеком на борту ему было присвоено звание Героя Социалистического труда. С 1966 г. первый директор Института космических исследований. Разработка программ исследования Луны, Марса, Венеры.

[100] М.А. Лаврентьев (1900 - 1980 гг.). Академик АН СССР (1946 г.); в 1951- 53 и 1955- 57 гг. академик-секретарь отделения физико-математических наук. С 1950 г. директор Института точной механики и вычислительной техники (создан в 1948 г.). Заместитель главного конструктора Министерства среднего машиностроения; один из первых лауреатов Ленинской премии по специальной тематике. С 1957 по 1975 гг. председатель Сибирского отделения АН СССР (потом почётный председатель). Герой Социалистического труда (1967 г.). Пять орденов Ленина. Более 500 научных работ.

[101] В.А. Мовчан (1903 - 1964 гг.). Крупный учёный в области ихтиологии и гидро­биологии; специалист по разведению карпа. Директор НИИ рыбного хозяйства УССР (1930- 41 гг.). Директор Института биологии АН СССР (1943- 44 гг.). Заведующий кафедрой ихтиологии Киевского университета (1945- 56 гг.). Член-корр. АН УССР (1951 г.). Автор более 200 научных трудов, в том числе 28 книг и брошюр.

[102] Т.Д. Лысенко (1898 - 1976 гг.). Герой Социалистического труда (1945 г.), триж­ды лауреат Сталинской премии (1941, 1943, 1949 гг.). Восемь орденов Ленина. Автор теории стадийного развития растений; методики преобразования яровых в озимые, на основе которой академик В.Н. Ремесло вывел высокоурожайные сорта пшениц, и др.

[103] А.А. Лебедев (1893 - 1969 гг.). Советский физик, специалист в области электронной оптики. Работы по дифракции и интерференции электронов. Создание, совместно с сотрудниками, первого советского электронного микроскопа и других электронно-оптических, лазерных систем. Академик АН СССР (1943 г.). В 1944-1952 гг. - научный руководитель Научно-исследовательского института Министерства электронной, а затем оборонной промышленности (НИИ-801, НИИ ПФ). Герой Социалистического Труда (1957 г.), лауреат Сталинской (дважды - 1947, 1949 гг.) и Ленинской (1959 г.) премий. Четыре ордена Ленина. Академией наук СССР учреждена премия им. А.А. Лебедева.

[104] Позже права Армстронга на его изобретения были восстановлены. В 1980 г. его имя было включено в Зал славы изобретателей США.

[105] Представление, как эту технику применял работавший в патентном бюро Эйнштейн при "создании" им теории относительности, можно получить из работы А.А. Тяпкина "Об истории СТО"; http://www.h-cosmos.ru/papers/thist.htm.