Странники

 

Небольшая лодка причалила к берегу. На сушу сошли трое. Поднявшись на пригорок, они осмотрелись. Невдалеке стояло десятка два местных жителей.

- Здравствуйте, добрые люди,- приблизившись к ним, осторожно сказал один из прибывших, седобородый старик. - Я – старшина странников из Мориадора. Долгие годы скитаемся мы по миру, стараясь оказывать людям услуги. Теперь решили посетить вас.

- Мы рады гостям,- ответил кто-то из местных.

Старшина странников явно приободрился. - Как приятно услышать такие слова,- со вздохом облегчения промолвил он. - Позвольте же нам оказать тебе и твоей стране, всему прогрессивному человечеству, небольшую услугу.

Он закрыл глаза и забормотал себе под нос что-то, похожее отчасти на каббалистические заклинания, отчасти на сводку финансовых известий, отчасти на "Интернационал".

- Смотрите!- воскликнул кто-то.

Лодка странников закачалась, накренилась, осела, и стала опускаться на дно.

Несколько местных жителей сбежали вниз. Подтянув судно у берегу, они принялись извлекать из него намокшие предметы. Книги, картины, скульптуры, ювелирные украшения. Появление каждой новой вещи сопровождалось общим гулом удивления. Наконец всё было вытащено и сложено на берегу. Затем аборигены разделили между собой вещи и понесли их к видевшемуся вдали городу.

Старшины, который поначалу благодарно кивал, глядя на действия спасателей, побледнел и весь затрясся.

- Чужеземцы, куда вы уносите нашу собственность?- дрожащим голосом спросил он.

- Какую ещё вашу собственность?!- воскликнул кто-то из местных. - Это труды лучших мастеров нашей страны! Хотел бы я знать, как вы их украли!

- Украли?!- ошеломленно воскликнул старшина. - Как это – украли? Опомнись, что ты говоришь? Разве ты не слышал, как только что вот эти достойный человек приветствовал нас и добровольно согласился, чтобы мы оказали вам услугу? И вот она – прекрасная, почтенная услуга для него, для вашего государства, для всего прогрессивного человечества! Верно я говорю, добрейший?- Старшина повернулся к туземцу, который первым заговорил с ними.

- Странный смысл имеют у вас слова,- ответил тот. - Кражу нашего имущества вы называете услугой нам. Никакая это не услуга, а мошенничество и воровство.

- Что?- изумился старшина. - Мошенничество?! Воровство?!- Он даже поник от тяжелого разочарования. - Значит, и здесь. И здесь фашизм, тоталитаризм, инквизиция, Ку-клукс-клан, белые привилегии.- Закрыв лицо руками, старшина горько заплакал. Следом за ним зарыдали и оба его спутника.

- Что с вами, странники?

- Ах, почтенные, - отозвался, вытирая слёзы, старшина. - Не могу сдержать своего горя. Чёрные дни, везде фашизм, всюду в мире, в каждой стране. Впрочем, позвольте я расскажу вам нашу историю с самого начала.

- Знайте, добрые люди, не всегда подвергал мы жизнь опасности, странствуя по морям. Некогда жили мы в городе Уришеломе, столице царства Мориадорского. Однажды поведал мне отшельник, давно удалившийся от мира, молитву, благодаря которой человек получал возможность оказывать другим людям благодеяния, одновременно и сам приобретая многое добро. Услышав её, я еле дождался утра. Едва только рассвело, как я бросился к первому встречному, отвёл в сторонку и предложил оказать ему услугу. Добрый человек согласился. Я произносил слова молитвы с верой, с надеждой, так страстно, как только мог. И не успела молитва подойти к концу как кошелёк этого человека очутился в моем кармане!

После столь успешного опыта принялся я оказывать услуги всем подряд, знакомым и незнакомым. Увы, вместо похвал и почёта я повсюду встречал хулу и брань. Несколько раз мне вышибали зубы, ломали ребра. Меня били кольями, стегали плётками, колотили дубинками. Я терпеливо переносил все эти испытания. Хотя моё тело страдало, но желание творить добро, оказывать другим народам благодеяния, нести человечеству свет прогресса при самых тяжких обстоятельствах оставалось непоколебленным. Однако угодно было судьбе, крайним образом испытывавшей твёрдость моих убеждений, проявить гораздо худшее жестокосердие: настал момент когда, несмотря на любые усилия, мне никому больше не удавалось оказать услуг. Со мной отказались общаться! Этого выдержать я уже не мог. Уединившись в подвале, я несколько дней провёл там, стеная и раздирая на себе одежды. Ну почему, почему люди так некультурны, так негуманны, так тоталитарны?!

Наконец я вышел из подвала, взошёл на корабль, оросил слезами пристань родимого города, и отправился, вместе с немногими единомышленниками, в путешествие по морям.

Сколько несчастий нам пришлось пережить! Сколько горестных историй я мог бы поведать! Люди вокруг нас не понимали своего блага. Многие требовали от нас, чтобы мы оставили их в покое и шли своей дорогой. Но наши сердца были полны жалости к ним и мы не могли этого сделать. Мы непрерывно оказывали им услуги – богатства, созданные мастерами их стран, трудом их учёных, инженеров, художников, писателей, рабочих, крестьян переправлялись на наш корабль. Нам это казалось прекрасным и прогрессивным, но в окружающих почему-то не вызывало ни радости, ни энтузиазма. Нас оскорбляли, избивали, гнали изо всех стран. Ооо! Ооо! Увы! Увы! Какое невежество! Несчастное человечество! Заблудший мир!

Тут старшина снова залился слезами. Громко рыдая, он распростёрся по земле. Его тело содрогалось. Казалось, с ним случился эпилептический припадок. Наконец он встал, вытер слёзы, аккуратно отжал платочек, сложил его, спрятал в карман и тихим, колеблющимся голосом так завершил свою речь:

- Ну вот. Теперь вы знаете нашу историю. Скитаемся мы по миру, стараясь оказывать людям услуги. Хотели мы помочь и вашей стране. Но с самого начала нас постигла здесь неудача. Опять нас не понимают, опять нас травят и преследуют. Приходится удалиться. Прощайте.

Старшина и спутники повернулись и пошли к морю.

Рассекая волны, лодка направилась к кораблю.

*   *   *

Берег таял в голубой дымке. На корабле странников шёл митинг. То и дело слышались гневные выкрики. Некоторые топали ногами. Другие грозили кулаками удалявшейся стране.

- Алчные мздоимцы!

- Кровопийцы! Грабители! Подлецы!

- Они не желают принимать от нас благодеяния!

- Как это омерзительно, как непереносимо!

- Душители свободы и демократии, будь они прокляты!

- Нацизм, фашизм, тоталитаризм, тьма средневековья!"

- "Тридцать седьмой год! Красно-коричневая диктатура!

- Дахау! Бухенвальд! Треблинка! Варшавское гетто!

- Архипелаг ГУЛАГа! Печи Освенцима! Дети Арбата!"

- А какие здесь были богатые виноградники!

- Сотрудники!- Старшина поднял руки, стараясь утихомирить разошедшихся, рвущих на себе волосы, бьющихся в истерике спутников. - Прошу вас, успокойтесь. Тяжело, конечно, снова, в который уже раз встретить людей, не понимающих своего блага. Но не плачьте между собой. Плачьте перед лицом наших врагов – то есть всего остального мира. И потом, у нас ещё есть возможности помочь окружающим. Недалеко отсюда находятся богатые острова. На них мы ещё не были. Уверен, их жители про нас даже и не слышали. Лево руля! Прибавьте ходу! Вперед!

*   *   *

Корабль странников посещал острова. Там, где обстановка казалась подходящей, странники задерживались. Они завязывали торговлю с местными жителями. В деловых отношениях странники проявляли гибкость, покладистость, далеко идущую уступчивость и вызывавшую изумление широту взглядов. Существовало только одно ограничение, наложенное на всё это разнообразие. Старшина строго следил за тем, чтобы стоимость ценностей, получаемых странниками, по крайней мере десятикратно превосходила стоимость ценностей ими отдаваемых. На языке странников это называлось принципом священной справедливости. Этот принцип был строго обязательным, категорически настоятельным, не допускавшим никаких послаблений. Насколько гибким и уступчивым было отношение странников ко всем остальным вопросам – морали, законам, обычаям стран и народов, которые они посещали – настолько же непременной и непреложной была эта единственная предъявлявшаяся ими просьба. Действие принципа распространялось не только на торговые сделки, но и на дружеские услуги, обмены информацией – словом, на все виды отношений странников с другими людьми.

Если кто-то из аборигенов по глупости, невежеству или недоразумению давал больше, чем просили пришельцы, то старшина брал, со слезами счастья на глазах говорил: - Спасибо, спасибо. Какая радость, какая удача. Какой здесь общечеловеческий прогресс. Мы задержимся у вас подольше.

Однако если жители острова давали за что-либо цену, хоть ненамного меньшую требуемой, или же, раскрыв учебники по истории, начинали выяснять истинную стоимость услуг странников, то с лица старшины исчезала улыбка умиления. Он удивлялся, недоумевал. Он приходил в негодование, в ужас, в ярость. Он проклинал жителей острова, самыми суровыми словами бичевал "нравственное падение, тьму средневековья, нацизм, фашизм, тоталитаризм, попрание прав человека, травлю и преследование честных и благородных людей.

Ну а если и эти заклинания оказывались тщетными, то старшина, скрепя сердце, приказывал оставить такой остров. Свернув дела, странники отбывали из страны. К большому облегчению её обитателей.

На одном из островов речи странников заколдовали местных жителей. Вскоре богатства страны начали переправляться на корабль. Странники в восторге водили хороводы и плясали на берегу.

Глядя на это зрелище, старшину вдруг осенило прозрение. Он забрался на перевёрную бочку, кликнул соплеменников, и, когда те, прервав пляски, сбежались на его зов, произнес:

- Соратники! Я понял смысл нашей жизни. Обычно мы с гордостью говорим о себе: "избранная элита", "жуки в муравейнике", "гадкие лебеди", "замечательные выродки", "великолепные психопаты" и прочее подобное. Отчасти всё это верно, но настоящая наша миссия в другом. Реализуя наш идеал, принцип священной справедливости, мы криво ухмыляемся, наши лица то и дело искажают гримасы алчности, жадности, зависти, злобы. Наш внешний облик становится мерзким и уродливым, а внутренний мир – низменным, пошлым и ничтожным. Нормальные люди, глядя на нас, испытывают отвращение. Это отвращение к нам и нашим целям и есть истинный смысл нашего бытия. Это то, что останется от нас в мире. Наша истинная миссия – показывать людям, какими не надо быть. Конечно, эта миссия тяжела. Недаром, когда о нас говорится что-то близкое к истине, мы впадаем в истерику, топаем ногами, рвём книги, бьём зеркала, поднимаем крик на весь мир. Но одновременно эта миссия почётна – кто бы ещё взял на себя столь неблагодарный труд? Продолжим же её исполнять.

*   *   *

Последний остров преподнёс странникам неприятный сюрприз. Сойдя на сушу, они увидели вдали белокаменный город. Старшина повернулся к спутникам и сказал: - Пойду, покажу местным жителям наши товары. Кое-что я предложу им даром. Казино, притоны, жёлтую прессу, дегенеративное искусство, наркотики, психопатологию, разные способы самовыражения и прочие ценности они получат, не заплатив ни цента за обучение. Надеюсь, мне удастся приобщить их к прогрессу и гуманизму. Ждите здесь.- С этими словами он зашагал по тропинке.

Прошло около часа. Мориадорцы, притаившись в небольшой рощице, тревожно всматривались вдаль. Что происходит за городскими воротами? Почему задерживается их предводитель? Не пора ли подавать петицию в комиссию ООН по правам этнических меньшинств? Не направить ли жалобу на ксенофобию и расизм в Международный суд? Напряжение нарастало. Странников била нервная дрожь.

- Смотрите!- вдруг крикнул кто-то.

От ворот города отделился пылевой вихрь. Он приближался, спускался вниз по дороге, огибал холмы, заставлял ветки окрестных деревьев пригнуться к земле. Прошло ещё несколько минут и странники увидели: внутри облака пыли нёсся, весь облепленный грязью, их старшина.

- Бегите, бегите все!- крикнул он, поравнявшись со своими собратьями. - Тьма инквизиции, фашизма и тоталитаризма уже скрыла от нас этот город! Ох, какие здесь злые черносотенцы!

Едва услышав слово черносотенцы мориадорцы со всех ног ринулись к кораблю.

*   *   *

Корабль странников направился в открытое море. За ужином старшина сидел, не прикасаясь ни к еде ни к питью. Многие плакали. Другие старались найти утешение в религиозной вере. Двое странников, духом покрепче прочих, решив развеять охватившую собратьев мировую скорбь, нарочито громко и весело заговорили что, наверное, всё-таки настанет день, настанет день, настанет день, когда люди, наконец, поймут, в чем их благо, зло и тьма падут, сердца просветлятся, и по всей Земле будет священная справедливость, одна только священная справедливость, ничего кроме священной справедливости. Однако старшина встал, резко оборвал оптимистов и, мрачный, удалился в свою каюту. В полном молчании, томимые тяжелыми предчувствиями, странники заканчивали ужин.

На следующее утро небо заволокли грозовые облака. Подул холодный ветер. Судно переваливалось с боку на бок. Его захлёстывали волны. Внезапно от резкого толчка корабль почти лег на борт. И через лазы, через раскрывшиеся люки в океан потекло накопленное странниками за долгие годы скитаний золото.

Воздух огласился отчаянными воплями. Многие странники, стоя на коленях, колотились головами о палубу. Другие, с сухо блестевшими глазами, непримиримо сжимая кулаки, слали проклятья очередному фашизму, тоталитаризму, тьме средневековья.

Вскоре буря стихла. Но вот что было удивительно и непонятно большинству странников: в течение всей этой хоть и краткой, но всесокрушающей катастрофы, старшина не проявил никаких признаков беспокойства или тревоги. Среди тоскливых стонов и жалобных выкриков он ходил уверенный и невозмутимый, подбадривая растерявшихся, утешая плачущих, удерживая готовых броситься за борт.

Когда буря закончилась, старшина созвал странников.

- Дорогие соратники,- сказал он. - Тяжелые испытания пережили мы сегодня. Вихри рассеяли добытые с огромным трудом и риском богатства. Ох, какое горе. Опять нацизм, фашизм, тоталитаризм, инквизиция – говорят некоторые. Другие уверяют: наступил конец света. А я скажу так – не всё потеряно! Или даже сильнее – почти ничего не потеряно! Подумайте: можно ли полагаться на золото? Поклоняются золотому тельцу только глупцы. Их горькие слёзы сейчас – это заслуженный итог их глупости. Подлинно ценен лишь идеал священной справедливости – он всегда стократ возместит нам наши потери. А теперь посмотрите – он остался с нами, он не потерпел никакого ущерба. Главное наше богатство цело – утрите же свои слёзы. Продолжим исполнять свою историческую миссию. Вперед. Курс – края, где нас ещё не знают.