Один день из жизни мага-целителя

 

- Вы можете застраховать у нас свою недвижимость,- проворковала миловидная девушка- клерк, начиная переоформлять мою кредитную карту.

- Не интересуюсь.- Я отрицательно покачал головой.

- Ещё мы предоставляем услуги по страхованию вкладов,- продолжала она, глядя на экран и быстро, почти автоматически, нажимая на клавиши.

- Спасибо, не надо.- Я снова покачал головой.

- Страхование от ДТП, несчастных случаев, дополнительное медицинское страхование, - не унималась она, впрочем, всё так же мило улыбаясь и порхая пальчиками по клавиатуре. К счастью, мелькавшие на экране сообщения показывали, что оформление карты заканчивается.

- Боюсь, мне пришлось бы годами пыль в судах глотать, доказывая вашему банку, что у меня наступил страховой случай,- вводя пинкод и дублируя его, не удержался от сарказма я.

Девушка удивлённо вскинула подведённые брови.- У нас солидная компания,- немного обиженно сообщила она.

- Не сомневаюсь,- заверил я.- Проклятые девяностые давно позади, не правда ли? А всё-таки денежки надёжнее хранить в тайниках.- Я вернул на место паспорт и карточки, собираясь уходить, но сотрудница банка – похоже, получавшая где-то дополнительное заочное образование – решила продемонстрировать мне пример логического рассуждения.

- Вы ведь пользуетесь услугами нашего банка, следовательно, доверяете нам,- она послала мне ещё одну улыбку, немного выделив слово "следовательно".

На логический довод пришлось ответить.

- Я вам доверяю, но в определённых пределах,- сообщил я, и уточнил:- а именно, доверяю транзакции небольших сумм, покупки на небольшие суммы, переводы со счёта небольших сумм. Посев же денег на Поле Чудес находится далеко за пределами моего доверия.

*   *   *

Выйдя из здания банка, я глянул на мобильник. До начала рабочего дня оставалось полчаса, а ходьбы отсюда до центра диагностики при клинике Бруэра, где я заведовал отделом программного обеспечения, было минут десять, поэтому я решил по пути закупить какао-масло в кондитерском магазине. Шоколад я привык делать сам, а домашние запасы ингредиентов для него подходили к концу.

Моя работа заключалась в облуживании компьютерной программы, выдававшей, на основе результатов анализов и двух-трёх сотен вопросов, предварительный диагноз болезни. Программа была написана на языке Пролог-Ультра и представляла собой, по сути, базу знаний, включавшую опыт множества врачей, и практикующих, и теоретиков. Анализы сдавались в клинике, отвечать на вопросы можно было дистанционно. Программа сильно облегчала труд терапевта, предлагая как диагноз, окончательно устанавливаемый в личной беседе врача с пациентом, так и несколько вариантов лечения. Её обслуживание было делом достаточно творческим, потому что требовалось постоянно апгрейдить базу знаний – это я поручал двум своим помощникам, а также улучшать методы вывода заключений в самой программе – это я делал сам.

Работа считалась престижной, оплачивалась вполне приемлемо, и, возможно, она досталась бы кому-нибудь из множества расплодившихся ныне сынков чиновных и прочих авторитетов, почему-то хлынувших в последние годы в программирование – вот только я был в команде разработчиков этой программы. Так что когда клиника Бруэра объявила конкурс на место заведующего лабораторией программирования и диагностики, мои шансы занять его составляли практически 100%.

Я бы предпочёл остаться на прежнем месте работы, в научно-исследовательском институте компьютерной медицины, но руководители нашей группы решили продать права на программу одному из американских техногигантов, что предполагало переезд всех сотрудников в Штаты. И хотя всем нам прислали любезные приглашения с проектами договоров и очень привлекательной – конкурентной, как сейчас говорят – зарплатой, почти половина моих коллег предложение не приняла. Большинство из них не хотело превращаться в мелких клерков – а участь даже ведущих наших разработчиков в громадном Microsoft Enginеering была бы именно такой – ну а лично я не хотел иметь дел с настойчиво внедрявшимися во все американские фирмы правилами diversity и equity, означавшими, кроме прочего, что продвижение на службе будет определяться не успехами в работе, а принадлежностью к тем или иным меньшинствам, расовым или сексуальным. На что и намекнул, довольно прозрачно, в письменном отказе.

*   *   *

Охранник на входе-выходе кивнул в ответ на моё приветствие, в гардеробе для сотрудников я быстренько переоделся, нацепил рабочий халат, и прошёл в свою лабораторию.

Перед началом приёма мне нужно было запустить на обработку данные, присланные из отдела регистрации, распечатать диагнозы и рекомендации, а также подготовить компьютер для ввода информации в режиме реального времени по ходу личной беседы врача с пациентом. Эта новая информация обычно корректировала, иногда довольно существенно, диагнозы и рекомендации по лечению. После завершения приёма врач заходил ко мне, просматривал исправленные версии, вносил в них, если нужно, изменения, и подписывал окончательный вариант, который и выдавался на руки клиентам.

*   *   *

Когда я заканчивал печатать файлы, дверь приоткрылась и в комнату осторожно заглянула Наташа, наша новенькая медсестра. Увидев, что кроме меня, в помещении никого нет, она уже решительнее переступила через порог и зашла внутрь, закрыв за собой дверь. Я вопросительно посмотрел на неё.

- Скажите, доктор,- Наташа явно хотела польстить мне – хотя она работала в клинике всего две недели, но несколько раз разговаривала со мной, да и по зеленому халату было видно, что я не врач, а сотрудник инженерного центра. Хотя и не без понятия о медицине, естественно. - Скажите, пожалуйста, Олег Павлович,- повторила она,- мне в секретариате под подписку велели в течение пяти дней сделать прививку от нового вируса. Как быть? То есть, я хочу знать безопасно ли это, ведь рассказывают разное.

- Ну,- я сделал вид, что задумался.- А что именно ты слышала?

- По телевизору говорят, что это совершенно безопасно, и никаких плохих последствий не будет.- Наташа с надеждой посмотрела на меня.

Я снова сделал вид, что задумался.- Раз об этом сказали по телевизору, значит, наверное, так оно и есть. Там ведь не соврут, правда?- я мельком глянул на девушку.

На лице Наташи явно отразились сомнения, и она, поразмыслив, сообщила:  

- На интернетовском медицинском форуме пишут, что могут быть отложенные осложнения, которые потом скажутся на беременности.

- Ох уж эти интернеты и как их ещё не запретили; всё смущают электорат, которому было бы вполне достаточно телевизора,- пробормотал я.

- Простите, Олег Павлович?

- Я хочу сказать, ты ведь доверяешь российским эффективным менеджерам, не правда ли?

- Ммм,- медсестра отозвалась не слишком определённо, но выражение её лица не выказывало большого доверия.

- Вот именно. У них нет никаких проблем.

Вид у Наташи стал совсем несчастным.

- Боже мой, девочка,- наконец, сжалился я,- ну что ты делаешь из мухи слона. Дай пятёрку Маринке, которая делает у нас прививки, и она пропишет тебе в медицинской карточке всё, что угодно.

- Пятёрку?

- В смысле, пять тысяч. Им с Володей надо выплачивать ипотеку, так что от приработка она никогда не отказывается.- Я хотел было добавить, что и сам два дня назад, когда завотделением начала чересчур назойливо напоминать мне насчёт прививки и втирать за сознательность, именно так и поступил, но счёл это излишним. Не столь уж близко мы были с Наташей знакомы, чтобы откровенничать на довольно деликатную тему. В Штатах, кстати, за подобные советы меня запросто могли бы не только уволить с работы, но и посадить как "биотеррориста". Ну а у нас, к счастью, строгость законов пока ещё компенсировалась необязательностью их исполнения. Этот афоризм принадлежал, если не ошибаюсь, императрице Екатерине II, и с её времен тут мало что изменилось.

В коридоре послышались шаги, и Наташа поспешила выскользнуть из кабинета.

*   *   *

Профессор Рэм Арнольдович Витов выглядел, как всегда, безупречно. Впрочем, в его бизнесе, где гонорары в немалой степени зависят от внушительности и представительности внешности, иначе было и нельзя.

- Что-то в последнее время к нам идёт много бюджетников,- заметил он, бегло просмотрев список назначенных на сегодняшний приём пациентов.- А ведь стоимость проведения анализов и консультаций у нас немалая.

- Значит, изыскивают средства.- Я пожал плечами.

- Почему они не идут в городскую поликлинику? Есть какие-нибудь предположения?

- Да какие предположения,- хмыкнул я.- Здесь всё ясно. В городской поликлинике с недавнего времени главным врачом стал азербайджанец, и ныне уже половина штатных терапевтов там – его сородичи. Очевидно, даже наши бюджетники не слишком доверяют красным дипломам бакинских мединститутов, вот и идут в частные клиники.

- Мда.- Рэм Арнольдович отложил список.- С одной стороны, нам, конечно, дополнительный доход. А с другой стороны, как-то это всё не очень правильно.

- Замещающая миграция неправильна?- уточнил я.- Или, как её теперь называют, "переселение соотечественников"?

Витов, не отвечая, покачал головой, и я сказал: - Да ладно, наш народ ко всему приспособится. Ну вот смотрите: перешёл наш городской рынок полгода назад под контроль азербайджанцев – и что такого? Те, у кого нет своих дачных участков, просто стали ездить за картошкой, капустой, помидорами в область. Русский народ всегда находит выход.

- Ты тоже ездишь?- Витов с любопытством глянул на меня.- Или у тебя участок?

- Езжу. - Я усмехнулся.- Не хочется случайно задеть чувствительный восточный менталитет. С мая по октябрь раз в две недели совершаю рейды в дальнее Подмосковье, где местные торгуют на диких рынках.

- А их не запрещают?

- Полицаи гоняют, но не слишком старательно. С одной стороны, азербайджанцы платят им, чтобы местные не сбивали цены. С другой стороны, они же сами местные.

Профессор наморщил лоб и погрузился в размышления.

- Подпишите, пожалуйста,- пользуясь заминкой, я достал из ящика стола бумагу и подсунул ему.

- Что это?- Витов очнулся от раздумий.

- Заявка на новый ультразвуковой томограф, интерфейсы и программное обеспечение. В отделение интенсивной диагностики.

Витов со вздохом взялся за авторучку.

- Техника меняется стремительно, а улучшения не так уж и заметны. Что в диагностике, что в лечении,- сообщил он, обозначая свою подпись на документе и возвращая бумагу мне. И добавил: - Вот если бы можно было лечить магией, как пишут сейчас в фантастических романах. Провёл ладонью – узнал, какая болезнь. Сделал несколько пассов – вылечил.

- Да ну?- я с интересом глянул на него.- И вы рискнули бы заняться таким делом?

- А почему нет?- профессор сцепил руки и задумался, похоже, припоминая какой-то недавно прочитанный роман.- Спасать людей, излечивать безнадёжных больных, убирать шрамы, рубцы, возвращать женщинам красоту. На гонорары создать специальную клинику. Принимать там и бедных, у которых сейчас на наши процедуры и лекарства не хватает денег-

- Всё будет немножко не так,- усмехнулся я.- Как только ваше магичество покажет свои первые чудеса, оно получит массу предложений, от которых нельзя будет отказаться. Чиновники захотят курировать вашу деятельность и получать свою долю от доходов с неё. Кроме того, вам придётся бесплатно лечить их гастриты, ожирения, другие болячки, и заниматься омоложением их жён. Потом вас возьмут в оборот бандиты, и вы будете удалять пули и вытаскивать с того света попавших в переделки авторитетов. А потом за вас примутся спецслужбы. Ведь такой уникальный ресурс никак нельзя оставлять в частных руках. Определят ли вас на пожизненное обслуживание уважаемых людей или отправят в закрытое учреждение для экспериментов – ни о какой "помощи бедным", ни даже о свободе вам и мечтать не придётся.

Профессор оторвался от своих розовых грёз и недовольно посмотрел на меня.

- Так что если вы вдруг обретете способности мага-целителя, Рэм Арнольдович,- невозмутимо улыбнулся ему я,- постарайтесь чтобы об этом никому не стало известно. Даже мне.- Я снова послал Витову улыбку.- Декарт говорил: тот хорошо прожил, кто хорошо укрылся. А Лао цзы советовал никому не показывать драгоценности.

Я люблю в разговоре со склонным к философии профессором иногда вворачивать не слишком известные цитаты из классиков. Чисто для профилактики – чтобы он на время переставал считать технарей недалёкими и ограниченными существами.

- Ладно, давай посмотрим, какие у нас на сегодня пациенты,- всё ещё хмурясь, сказал Витов.

- Большинство несложные,- я пододвинул к нему распечатки диагнозов и рекомендаций.- Несколько бронхитов, язвы, диабеты, всё как обычно. Диагнозы вполне определённые, лечение прописано. Дополнительные обследования вряд ли что-то изменят. Есть двое тяжёлых, девочки. По диагностике у них нейроциркуляторная дистония, но анализы очень неблагоприятные.

- Нейроциркуляторная дистония это не диагноз,- пробормотал профессор, изучая анамнезы.- Это просто общая характеристика комплекса симптомов.

- Предварительный диагноз у каждой из них – острая нейроинфекция,- сообщил я.- Мышцы ригидные, головная боль, тошнота, движения затруднены. Предварительный прогноз – возможен частичный или полный паралич.

- Хм.- Витов оторвался от чтения бумаг.- Если после осмотра всё подтвердится, можно будет попробовать курс тетраболика-М. В нашем стационаре. Вероятность полного выздоровления – порядка 80 процентов.

- По-моему, здесь стоило бы подстраховаться,- осторожно заметил я, открывая на компьютере новый файл и поворачивая экран к профессору.- Посмотрите, кто родители у одной из пациенток.

Витов всмотрелся в текст и фотографии.

- Это ведь-

- Да, это прокурор нашего округа. А на приём с дочерью придёт его жена. Та самая.

На лице профессора отразилось непонимание и я напомнил:

- Она пару лет назад сбила на "зебре" школьницу-первоклассницу, которая стала инвалидом. К суду её не привлекли, потому что по заключению судебно-медицинской экспертизы девочка, переходившая дорогу, была вдребезги пьяной. Боюсь, если в нашей клинике не вылечат ребёнка из такого семейства, у нас могут возникнуть проблемы. Вероятность неудачи 20% … многовато.

- Хм.- Рэм Арнольдович потёр подбородок.- Да, ты прав, Олег. Спасибо за бдительность. Я порекомендую ей лечение в швейцарской клинике Хирсланден. Там специализируются на подобных случаях. А у нас попробуем полечить вторую пациентку. Кстати, из какой она семьи? Хватит у них средств?

Файл данных я успел просмотреть, поэтому отрицательно покачал головой.

- Вряд ли. Мать – учительница, в графе отец – прочерк.

- Ладно, отложим до установления окончательного диагноза,- недовольно сказал Витов.- Если всё подтвердится – назначим амбулаторное лечение.- Забрав с собой распечатки, он вышел из лаборатории и направился в свой кабинет, а я занялся проверкой работы интерфейсов, которые обеспечивали поступление данных в компьютер во время опросов пациентов.

*   *   *

На приёме первой по записи была дочь учительницы, девочка, диагностика которой показала подозрение на нейроинфекцию. Она сидела в кабинете Витова вместе со своей мамой и профессор расспрашивал их о ходе заболевания и его симптомах. Голосовая информация, обработанная звуковыми редакторами, а затем VST-плагинами, переводилась в формат нашей базы данных, после чего добавлялась к уже имеющимся результатам анализов. Моей задачей был контроль за работой программы, которая, получая в режиме реального времени новые факты, делала откорректированные заключения и выводила их на экран. Сейчас основной диагноз не менялся, немного варьировалась только его вероятность, и добавлялись, изредка, новые рекомендации.

На приём отводилось полчаса, после чего пациенты должны были пройти дополнительные тесты для постановки окончательного диагноза. Характер этих тестов определял компьютер, соответственно виду заболевания. Они также в режиме реального времени высвечивались на экране, чтобы я мог быстрее подготовить нужный аппарат. Для девочки, приём которой сейчас подходил к концу, требовалась томография позвоночника.

*   *   *

Звонок сообщил об окончании приёма, и через минуту девочка, робко постучав, вошла в мою лабораторию.

Я ободряюще улыбнулся ей и спросил:- Как тебя зовут?

- Лена,- ответила она, потихоньку осматриваясь. Больничная обстановка у многих вызывает настороженность, однако наша комната больше походила на компьютерный класс – с ноутбуками, принтерами, сканерами и прочей аппаратурой. Только кушетка в углу, покрытая белой простыней, напоминала о врачебном деле.

- Сними свитер и ложись на живот. Сюда,- я показал куда именно.

*   *   *

Пока девочка располагалась на кушетке, я перешёл на магическое зрение и просканировал её ауру. Как я и ожидал, на ровное золотистое свечение вдоль позвоночника местами накладывались чёрно-фиолетовые кляксы. Они, однако, не заходили глубоко внутрь, и я облегчённо вздохнул. В энергетическом восприятии все болезни представлялись связанными с аурой сгустками тьмы различных оттенков. Если они лишь слегка цеплялись за поражённый орган, то лечение не представляло сложностей – несколько тороидальных магических импульсов, посылаемых с помощью пассов, разрушали их структуру, а дальше организм восстанавливался сам. Более трудными были ситуации, когда эти кляксы проникали не только в поверхностный слой ауры, но и в её глубины. В таких случаях требовалось несколько сеансов, притом нередко бывало, что исчезали только симптомы, а сама болезнь вскоре возвращалась. Наконец, самыми тяжёлыми, почти не поддающимися лечению, были случаи, когда чёрные сгустки уходили так глубоко, что их корни не выявлялись при сканировании, доходя, вероятно, до структур ДНК. Такие болезни я относил к генетическим поражениям организма и лечить их не брался – черные кляксы из генных структур не убирались. Лишь ненадолго и с большим расходом магической энергии можно было ослабить их воздействие, что выражалось в исчезновении патологических симптомов. А потом болезнь возвращалась. Обычное лечение давало иногда эффект, но он тоже имел сходный, чисто симптоматический характер.

К счастью, у Лены был первый случай – поверхностное поражение. Я незаметно, делая вид, что поправляю провода, провёл несколько раз ладонью над её спиной, посылая магические импульсы отсроченного, как обычно, действия. Мне было совершенно ни к чему, чтобы пациенты почувствовали улучшение сразу после своего возвращения из клиники. Затем я подкорректировал вручную в базе данных показания прибора на более благоприятные и запустил программу анализа.

- Ну, что тут у нас?- профессор Витов вошёл, вместе с мамой пациентки, когда я заканчивал делать распечатки.

- Совсем неплохо,- ответил я, пододвигая ему бумаги.

- Так-так.- Он бегло просмотрел результаты, которые немного отличались в лучшую сторону от предварительных.- Да, достаточно хорошо. Что рекомендует компьютер? Ага, то же, что и я. И ещё физиотерапия. Прекрасно.

Профессор завизировал заключение, затем выписал рецепты на лекарства и направления на процедуры, после чего назначил девочке приём через три недели.

*   *   *

Работа со следующими пациентами шла по обычной схеме: беседа у врача, дополнительная диагностика (пару раз она не потребовалась), окончательное заключение, рецепты и рекомендации по лечению.

Я сканировал ауру у всех, но только для накопления опыта, а исцелениями сегодня больше не занимался. Мои магические ресурсы были ограниченными и расходовать их следовало аккуратно. Кроме того, нужно было оставлять запас на случай непредвиденных проблем со здоровьем у моих близких или друзей.

Последней сегодня на приём была записана школьница, дочь прокурора, которая тоже пришла со своей матерью. Как и другие, она прошла собеседование с Витовым, затем появилась в моей лаборатории. Компьютер назначил томографию позвоночника, и я занялся подготовкой прибора.

Лечить её я, разумеется, не собирался. Впрочем, даже если бы мне пришла в голову мысль о такой абсурдной благотворительности, она всё равно оказалась бы напрасной – сканирование ауры показало, что поражение доходит до уровня ДНК.

Подписав заключительный диагноз, предписания и рецепты, профессор выдал их на руки матери девочки. Пациентке было рекомендовано пройти курс лечения в швейцарской клинике Хирсланден. Конечно, для рядовых россиян такой совет прозвучал бы насмешкой, но для нашего прокурора, который курировал в округе не столько законность, сколько криминалитет, стоимость лечения за рубежом была вполне по карману. Вот только я сильно сомневался, что результат оправдает его расходы.

Проводив последних на сегодняшний день клиентов, профессор вернулся в мою лабораторию. Вид у него был слегка задумчивый.  

- Как бы то ни было, дети не должны отвечать за дела родителей,- наконец, сказал он, словно споря сам с собой.

Я промолчал, хотя на этот счёт у меня было иное мнение. Поговорка "сын за отца не отвечает" всегда казалась мне нелепой. Дети олигархов, бандитов охотно пользуются награбленными их родителями богатствами, получают наследства и всё такое прочее, но отвечать за дела родителей, они, значит, не должны? Странная логика. И потом, мне была хорошо заметна корреляция между образом жизни и структурой болезни. Тяжёлые, доходящие до генетического уровня, поражения ауры наблюдались обычно у представителей криминалитета и их потомства. Если нашей "элите" удалось отменить действие в отношении себя юридических норм, как и правил морали, то законы Природы им оказались неподвластны.

Профессор выжидающе смотрел на меня, видимо, ожидая ответа. Пожав плечами, я сказал:

- Всё закономерно и неизбежно.

- Случайности тоже бывают,- перешёл в плоскость философской дискуссии Витов.

- Математики не верят в вероятность, как говорил академик Понтрягин,- отпарировал я.- А наука – враг случайности, как говорил академик Лысенко.- Последнюю фразу я ввернул нарочно, хорошо зная, как имя Трофима Денисовича действует на воспитанных на либеральной пропаганде россиян.

Профессор повёлся на мелкую провокацию, покраснел и напыжился, очевидно, готовясь разразиться гневной тирадой насчёт шарлатанов и лженауки, но тут дверь лаборатории открылась и старшая медсестра, заглянув внутрь, спросила: - Олег Павлович, вы сами будете делать второй обход или отправить ваших сотрудников?

- Сам,- ответил я, собирая бумаги.

- Хорошо,- сказала она и удалилась.

*   *   *

Дважды в день сотрудники нашей лаборатории проверяли приборы в палатах интенсивной диагностики. Этим, чисто техническим делом, в основном, занимались мои помощники, но я и сам нередко, после окончания приёма, совершал обход.

Пребывание в одноместных номерах нашей клиники могли позволить себе только достаточно богатые клиенты. Основную их часть составляли местные олигархи, чиновники и криминалитет. Магическим целительством я здесь не занимался, но ауры сканировал регулярно. Почти все они были насквозь проедены фиолетово-черными грибками, ножки которых уходили глубоко внутрь поражённых органов.

В двух- трёхместных палатах обитал контингент попроще. Судя по статистике, которую я вёл, у многих из них определённые поверхностные затемнения в ауре вызывались пренебрежением к физическим упражнениям, вредными привычками, нездоровым образом жизни, пристрастием к телевизору и слабым иммунитетом к манипулятивной пропаганде. Целительством здесь я тоже не занимался, но пациентам с аурами такого рода направлял стандартный оздоровительный комплекс информационно-магических импульсов, который, будь он переведён в слова, звучал бы примерно так:

Не покупай фальсифицированную еду. Не слушай платных пропагандистов и идейных холуёв. Не смотри их телевыступления. Не поддавайся на их соблазны. Не обсуждай заданные ими темы. Не посещай храмы, построенные на деньги жуликов и воров. Не верь, не бойся, не проси.

*   *   *

Контроль работы приборов в палатах интенсивной диагностики занял минут двадцать, после чего мой рабочий день закончился.

Переодевшись в гардеробе для сотрудников и попрощавшись с охранником на входе-выходе, я отправился домой.

По пути заглянул к дяде Коле и испробовал на нём недавно разработанный мной магический конструкт, вызывающий отвращение к спиртному.

Дома подлечил порванное ухо Барсику, который сегодня соизволил вернуться.

Покормил рыбок в аквариуме.

Приготовил шоколад.

И до ночи просидел за расчётом оздоровительного информационно-магического комплекса, который я решил, в порядке эксперимента, внедрять в интернетовские мемы.