Восстание

 

Когда Ватор Фьер поднимал народ на восстание, он не подозревал, что его пытаются сделать марионеткой в чужой игре. Удастся ли ему избежать такой участи или народный бунт станет всего лишь этюдом в шахматной партии князей и королей?

 

 

Пролог

Стог загорелся легко, едва только брошенная в него подожжённая ветка коснулась сухой соломы. Пламя, разбрасывая искры, с порывами ветра вздымалось всё выше.

- Захватывающее зрелище!- Янку Зан отвёл коня от разгоравшегося костра и вернулся к группе всадников на дороге. Затем кивнул на разгромленную помещичью усадьбу неподалёку.- Парни отвели сегодня душу. После недельного блуждания по горам им уже выть хотелось.

-  Зажали княжеские егеря?- поинтересовался Ватор Фьер.

Зан неопределённо пожал плечами. - Мы не дознавались, кто устроил облаву. Ушли повыше в горы, в сторону границы, они и отвязались.- И, словно оправдываясь, добавил: - Их было больше двух дюжин, не вступать же в бой с моим десятком человек. Да ещё двоих наших подстрелили, когда шли по горной тропе. - Он сплюнул. - Знатную тризну сегодня по ним справили.

- Винные подвалы наверняка опустошили,- командир повстанцев усмехнулся.

- Да всё смели,- Янку засмеялся в ответ. - Ещё и местные крестьяне помогли; из всех окрестных деревень набежали грабить барские закрома, после того, как ваши разбили отряд стражников. Ну как, пополнилось тут твоё войско?

- На полсотни человек.- Ватор посерьёзнел.- Двинули. Утром надо отправляться на встречу с посланниками Гериолда. - Он тронул поводья и направил коня в сторону леса, где расположился временный лагерь повстанцев.

- Король без королевства,- Янку хмыкнул.- Он нам нужен? Войско у него хоть есть?

-У него есть связи в Северной империи. По крайней мере, так говорил его человек. Мы наверняка сумеем выгнать из столицы панаров. Но останы могут попытаться их вернуть. И тогда всё будет зависеть от североимперцев – если они не пропустят войска останов через Дарский проход, мы удержимся. А потом останы оставят нас в покое. Шаду и его хэдам всё равно, кто будет присылать им дань. А нам не всё равно – платить одним только останам или содержать ещё и клику панаров.

Янку Зан, командир отряда гайдуков, отсалютовал. - Долой панаров, да здравствует великий шад!- весело воскликнул он.- Да, это может получиться. Ты ловко придумал.- Разгоревшееся пламя бросало отсветы на его молодое красивое лицо. 

*   *   *

Когда небольшой конный отряд подъехал к разбитому на границе леса лагерю, уже темнело. Возле деревьев стояли походные палатки, в котлах варилась еда.

- Ммм,- Янку втянул носом воздух.- Что-то вкусное. Я проголодался.

Ватор спешился и подошёл к одному из котлов.

- Каша с мясом и с пряными травами,- сообщил он.- Где только взяли.

- Ясное дело, всё там же,- Янку спрыгнув с коня, набрал себе еды в миску и уселся рядом с двумя молодыми солдатами, которые уже трапезничали.- О, и вино занесли.

- Не налегайте,- предупредил Ватор.- Завтра выдвигаемся. А это что такое, Мартин?- он кивнул на подводы, гружёные спиленными деревьями.

- Местные крестьяне нарубили в лесу,- сообщил Мартин, молодой парень с планшетом для письма на поясе и ружейным обрезом за плечом.- Теперь запрещать некому – господин граф в своём боярском раю.

- Валежник вам и раньше разрешали брать…

- Да, управляющий выдавал разрешения, милостивец.- Лицо парня сделалось ожесточённым; он сплюнул. - После того, как ублажишь его свиную утробу. Эй, Ван,- он повернулся к мужику. - Что там у вас вышло с управляющим?

Тот, кого Мартин назвал Ваном, коротко хохотнул.- Так ведь валежник ему в глотку и забили.

Янку Зан ухмыльнулся.- А помните, как он год назад вещал нам по поводу княжеского указа о свободном сборе валежника: "Сбылась вековая мечта нашего народа! Возблагодарите, холопы, щедроты великого князя!"

Бойцы, сидевшие у костра поблизости и прислушивавшиеся к разговору, тоже рассмеялись.

Некоторое время все уплетали еду и запивали её вином прямо из бурдюков. Потом кто-то спросил, обращаясь к командиру гайдуков:

- Янку, ты ведь из богатой семьи. Почему же ты подался в гайдуки?

Молодой командир не ответил, но вместо него заговорил до сих пор молчавший солдат по имени Тарвил.

- У нас рассказывают историю про одного парня,- начал он,-  который вступился за девушку, приглянувшуюся важному панару из княжеской свиты. Толстяк упал, да так неудачно, что больше и не поднялся, а парень ушёл от погони, собрал ватагу, и с тех пор взимал дань на дорогах со всех торговцев-панаров. Сколько их ни пытались изловить, они всегда уходили тайными тропами в горы. Но однажды стражники всё же взяли его в плен. Князь приговорил его к казни и на следующий день на главной площади поставили виселицу. Но была одна фрейлина из свиты княгини, которая, хотя и росла всю жизнь в холе и неге, влюбилась в этого парня. А у нас  есть древний обычай – если знатная женщина пообещает выйти замуж на приговорённого к смерти, то его помилуют. Ну и в самый тот день, когда разбойника должны были повесить, она подошла к нему и повесила ему на шею свадебный платок. Так что пришлось его освободить.

К концу рассказа, который повстанцы внимательно слушали, около костра появилась молодая женщина и села рядом с Янку. Тот обнял её.

- Только не знаю, правда ли это. За что купил, за то и продаю,-  хитро прищурившись, закончил свою историю рассказчик.

Несколько человек перевели взгляд на молодую пару. Женщина пожала плечами.

- Почти правда,- сказала она. - Только, насколько я знаю, та фрейлина не росла в холе и неге, а была дочерью бедных крестьян, которым пришлось отдать её торговцу рабами. В общем, как говорится, не купил, а продал, не за восемьдесят талеров, а за двадцать, и не с прибылью, а в убыток,- усмехнулась она.- А так всё верно.

- Белла, а почему тебя так зовут? Вроде по виду ты из наших, а имя какое-то чудное,- спросил кто-то.

Белла поднялась с колен Янку и потянулась. - Это не имя,- ответила она.- В серале у бея, куда меня перепродали, наложницам давали прозвища. "Белла" означает "красивая". А своё имя я забыла, меня купил работорговец слишком маленькой. Ничего не помню, ни даже матери или отца. Мне только рассказали, что им пришлось продать меня за неуплату налогов. Когда я подросла, торговец перепродал меня в сераль останскому бею. А тот через несколько лет подарил меня панарской принцессе, у которой я стала фрейлиной.

- Разве родители, когда ты вернулась в Вартию, не захотели встретиться с тобой?- спросил кто-то.

- А как они могли меня узнать?- спросила Белла.- Прошло столько лет. Кто я для всех в Вартии – неведомая красавица из Остании. Да может и в живых их уже нет. Я и деревню-то, откуда было родом, совсем не помню, Даже не знаю, как она называется. Знаю только, что она в той же области, откуда родом и Янку. Потому что мы с ним говорим на одном языке. Да е адоре ми, драга?- спросила она с лукавой усмешкой, повернувшись к молодому командиру..

- Ие, регина миа,- серьёзно ответил тот.

Со стороны разгромленной барской усадьбы донесся отчаянный женский визг. Все глянули в том направлении.

- Мартин, съезди к графскому дому и набери еды, если там ещё что-то осталось,- приказал Ватор.- А заодно узнай, что там происходит.

Солдат с планшетом и обрезом поднялся, влез на коня и поскакал по дороге в сторону помещичьей усадьбы. Вскоре он вернулся, ведя под уздцы коня, через седло которого были переброшены сумки с продуктами. Вместе с ним на телеге, нагружённой припасами, приехали ещё два мужика.

- Отлично. Разгружайте,- распорядился командир повстанцев.- А что там были за крики?

- Так ведь это,…- мужики замялись, потом один из них сообщил:- барских баб в чулане нашли.

- И чего с ними сталось?- спросил кто-то.

-  Графиня там же и сомлела, как неживая стала, а девок выволокли и снасилили.

Наступило молчание

- Может, пойти помочь?-нерешительно спросил кто-то.- Жалко ведь, молодые девчонки.

- Не надо,- сказал Янку.- На его красивом лице появилась жестокая усмешка.- У нас говорят: из тикалок вырастают падучки.

- Из гнид вырастают вши,- перевел кто-то, знающий вартско-горский .

- Так ведь некому помогать-то,- простодушно сказал второй мужик.- Вилами их всех прикололи и в господский пруд покидали. Пущай русалками будут, кроликов по ночам гоняют.

- Ну, значит, так тому и быть. А теперь всем на отдых,- распорядился Ватор.- Выступаем завтра на рассвете.- Он улегся на земле, подложил под себя только плащ.

 

Глава 1

Армия Ватора росла. В каждой деревне, мимо которой проходили его отряды, десяток-другой мужчин, достав из схронов оружие, присоединялись к повстанцам, рассчитывая поквитаться с ненавистными панарами. Ну и вернуться домой с добычей, конечно.

Время для похода на столицу с требованием изгнать панаров было выбрано Ватором Фьером очень удачно. Только что закончилась очередная война Северной империей с Останией, в которой северяне не только победили всё более отстававшую в вооружении и боевой тактике Южную империю, но и захватили у неё стратегически важные территории, включавшие нижний участок Имперской реки и близлежащий почти единственный проход между высокими горами на земли Вартии. В прежние времена, когда Южная империя подчинила себе Вартию и другие земли к западу и северу от неё, останские армии вторгались туда либо через этот проход, достаточно широкий, чтобы через него можно было провести и артиллерию, и кавалерию, либо на судах по Имперской реки, а иногда и там, и там одновременно. Несколько троп в центре высокогорной цепи, по которым тоже можно было пройти, не годились для переправы войск и использовались лишь для караванной торговли. Ещё Южная империя могла вторгнутся в Вартию через проход между горами и Соляным озером, но он был давно занят войсками Центральной империи. Так что теперь останцы не могли вторгнуться в Вартия без согласия Северной империи, а поскольку они непрерывно воевали друг с другом, о таком согласии не могло быть и речи.

В Вартии, ставшей два столетия назад, после ряда поражений в войнах, вассалом Южной империи, с некоторого времени правили направлявшиеся из Остании панары – особое племя, верхушка которого занималась торговлей и пользовалась неограниченным доверием шада – точнее, щедро подкупала его приближённых- хэдов и платила большие налоги в казну. Эти расходы они с лихвой возвращали, беря на откуп у Остании управление некоторыми территориями, в число которых входила и Вартия. Панары получали от шада должности князей Вартии, обязуясь вносить назначенную тем дань. В оказавшуюся под их властью страну они привозили свиту, которая занимала самые доходные места, объявляла своей собственностью соляные и горные рудники, устанавливала контроль над торговлей н рынками, а также взимала всё новые и новые налоги с крестьян и ремесленников. Шад и его министры, как правило, не интересовались происходящим в Вартии, лишь бы дань и подарки оттуда поступали вовремя.

Кроме прямого управления захваченной страной, панары устроили в ней свою церковь, которая проповедовала, что власть панаров дана вартинам от бога, как и власть шада, и что вартинам следует быть покорными и смиренными, стремиться к скромности и бедности, чтобы заслужить на том свете, в будущей жизни, место в селениях праведников, где стены украшены самоцветами, а посуда сделана из золота и серебра. Панары делали церкви щедрые пожертвования, простые же вартины обязаны были платить ей десятину со всех своих доходов – не считая плат за требы, которых также было множество, от рождения и до похорон.

Панары говорили на своём собственном языке и старались навязать его вартинам, поощряя открытие панарских школ и, одновременно, запрещая преподавание на родном языке вартинов – так, что предания, былины, исторические сказания последних могли передаваться лишь устно. Понятно, что при таком положении дел культура самих вартинов постепенно угасала, а сами они в своём большинстве стали народом крестьян, лишь возделывавших поля и выращивавших скот.

И вот теперь настал момент, когда, с одной стороны, народ был готов взяться за оружие, чтобы сбросить иго ненавистных чужеземцев, а, с другой стороны, правительство шада, похоже, не смогло бы силой вернуть панаров. На это и сделал ставку Ватор Фьер, подняв восстание, разъезжая с группой друзей по сёлам и привлекая всё больше единомышленников.

На третьи сутки после того, как отряды повстанцев покинули свою базу, они подошли к последней горной деревушке, откуда начинался спуск к Вартской равнине. В селении играли свадьбу, и отряды медленно двигались по дороге, вдоль обеих сторон которой стояли празднично одетые люди. К Ватору Фьеру, ехавшему впереди, подошла невысокая светловолосая девушка в косынке, подружка невесты, и, немного смущаясь, протянула золотистый каравай только что испечённого хлеба. Наклонившись, вождь повстанцев принял подарок, и, в свою очередь, достав кошель, вложил в ладонь девушки несколько золотых монет. Местные жители разразились одобрительными возгласами. Затем отряд повстанцев двинулся дальше.

В самом конце деревни на завалинке рядом с покосившейся избушкой сидел дряхлый дед.

Янку Зан, ехавший слева от Ватора, придержал поводья и остановил коня.

- Эй, старик, мы привезём тебе и всем остальным свободу!- воскликнул он. Его сейчас радовало всё –  яркое солнце, синее небо, дуновение весеннего ветерка, звонкое пение птиц – а больше всего его радовал так удачно начинающийся поход.

Дед шамкал что-то невнятное, шевеля седыми кустистыми бровями и щурясь. Похоже, он был недоволен тем, что всадники, остановившиеся рядом, загородили ему солнце.

- Свобода, дед, мы добудем её,- повторил Янку, хлопнув по рукоятке своей сабли.

Дед только бурчал и махал своей клюкой.

- Ты глухой? Или тупой?- Янку начал сердиться.- Впереди свободная жизнь, без бар и панаров, без угнетения и налогов. - Дед, ты скоро будешь свободным!

Дед продолжал слабо отмахиваться от всадников, словно пытаясь прогнать надоедливых насекомых.

- Я сейчас крикну ему в ухо.- Янку всерьёз вознамерился соскочить с коня, но Ватор схватил его за руку.- Оставь старика в покое. Он просто злится, что мы загородили ему солнце.

Командир тронул поводья и отряд двинулся вслед за ним. Но раздражённый Янку ещё несколько раз оборачивался, ругаясь на горском: - Найба, чупрынник. Навий дед.

 

Глава 2

С площадки, расположенной на высоком скалистом выступе, открывался вид на обширную Вартскую равнину. Прямо внизу, примыкая к спуску, лежало каменное плато. За ним цвели поля жёлтого соареля. Далеко впереди, почти на линии горизонта, поблескивала на солнце Алута, несшая свои воды в Имперскую реку. Справа вставали лесные чащи, за которыми поднимались к небу увенчанные снежными шапками вершины Вартских гор.

Спешившись и взяв коней под уздцы, Ватор, Янку и остальные всадники осторожно спустились по узкой тропинке вниз. За ними проследовала пешая часть армии повстанцев.

В самом начале мощёной камнем дороги, ведущей в сторону Алуты, стояло несколько конников в фиолетово-серые мундирах. Один из них, приветственно вскинув руку, воскликнул: - Доблестные воины, король Гериолд ожидает вас!

Ватор вскочил в седло. Приказав капитанам построить пехотинцев в три колонны и приготовиться к маршу, он подъехал к фиолетово-серым кавалеристам ближе. Старший, приложив руку к козырьку, отдал честь и сообщил: - Мы – гвардейцы короля Гериолда. Его величество приказал встретить вас и проводить в его ставку.

Командующий повстанцами медлил, размышляя.- Разве король не направляется к Соляному озеру? - спросил он, наконец.- Его посланец говорил, что Гериолд с войском идёт на Иланский байлык, чтобы отвоевать у останов своё королевство.

Старший гвардеец наклонил голову.- Всё верно. Его величество действительно намерен двинуться туда, но ваша борьба против останской тирании так впечатлила его, что он пожелал лично встретиться с доблестными воинами свободы. Вдобавок он намерен оказать вам помощь деньгами.

- Это уже интересно,- сказал подъехавший Янку.- А поподробнее можно?

Командир гвардейцев мельком глянул на молодого гайдука.- Все подробности вам расскажет его величество. Ставка короля находится в двух часах пути отсюда.

Янку фыркнул и отъехал обратно.

Ватор, наконец, кивнул.

- Хорошо. Выдвигаемся,- обернувшись, дал он команду.

*   *   *

Североимперский князь Гериолд Акмат, впрочем, с некоторых пор принявший королевский титул, происходил из рода королей, правивших Эланией до того, как эта страна была завоёвана останами и превращена ими в свою провинцию. Члены династии и почти все аристократы бывшего королевства рассеялись по разным странам, но не оставляли мечты вернуться назад. Много раз в байлыке Илан (так стала называться Элания при останах) вспыхивали восстания под началом их агентов, но все они, одно за другим, подавлялись. Очередную такую попытку предпринял служивший генералом в армии Северной империи князь Гериолд. Собрав единомышленников из числа обитавших на чужбине соплеменников и подрядив наёмников, он намеревался пройти через Вартию в направлении Соляного озера, расположенного в конце цепи Вартских гор, откуда уже открывалась прямая дорога в Эланию. Хотя территории около Соляного озера принадлежали Центральной империи, Гериолд был уверен, что издавна враждовавшие с останами имперцы свободно пропустят его отряды.

Армия Гериолда обосновалась на примыкавшей к лесу равнине, расположенной недалеко от реки Алуты. Капитан гвардейцев указал повстанцам место, где они могли разбить лагерь, а их командирам предложил следовать за ним далее, в сторону толпы, окружавшей высокий помост.

Подъехав ближе, Ватор увидел, что на троне в центре помоста сидит высокий человек в короне, с величественной осанкой. Это был король Гериолд. Стоявший рядом с троном глашатай торжественно зачитывал что-то из длинного свитка, разукрашенного красным и золотым. Слов на таком расстоянии не было слышно, но толпа отвечала одобрительными криками. Время от времени глашатай умолкал, и на помост поднималась группа солдат, демонстрировавших, по команде офицеров, боевые приёмы. Затем глашатай снова принимался что-то зачитывать из своей бумаги.

- Вербуют наёмников ,- заметил подъехавший к Ватору Янку.- Обещают разные блага. На цирк здорово смахивает,- скептически добавил он, когда воины продемонстрировали особенно затейливые прыжки с саблями.

Наконец, глашатай дочитал до конца свой свиток и свернул его. Послышался нарастающий  рокот барабанов. Его сменила переливчатая мелодия горна и через кольцо стоявших в оцеплении вокруг помоста стражников начали пробиваться двое оборванцев на костылях.

- Что происходит?- Янку приподнялся в седле, чтобы лучше видеть.

Стражники попытались задержать калек, но король махнул рукой и тех пропустили.

С трудом взобравшись по ступенькам на высокий помост, оборванцы повалились на колени и умоляюще протянули к королю свои костыли. Гериолд милостиво кивнув. Калеки подползли к самому трону. Король величественным жестом возложил руку на голову сначала одного, потом другого. Вновь зарокотали барабаны, пронзительно взвизгнула труба-горн. И произошло чудо. Один из инвалидов, откинув костыли, неуверенно приподнялся на четвереньки, завертел головой, словно бы сам не веря происходящему, а потом встал, выпрямился и, пошатываясь, сделал два шага по доскам. На его лице появились слезы.

- Ва-ваше величество,- обращаясь к королю, потрясённо промолвил он в благоговейной тишине.- Вы спасли меня!

Гериолд благосклонно улыбался.- Иди, служи своей стране и свободе,- сказал он.

Толпа взревела. Люди бросали в воздух шапки, незнакомые целовались друг с другом.- Король, король … он исцеляет наложением рук…, настоящий король…- слышались возгласы.

Тем временем поднялся и второй инвалид. Кое-как ковыляя, но всё же без костылей, он подошёл к королю и облобызал его руку. Толпа взревела снова. Многие стали рваться через оцепление к помосту, но стражники крепко держали оборону.

Наконец, общее восторг немного утих. Король махнул рукой, и гвардеец, сопровождавший отряд повстанцев, приблизился к Ватору и сделал приглашающий жест.

- Его величество соизволяет дать вам официальную аудиенцию.

Командир повстанцев нахмурился, посмотрел по сторонам. Глянул на Янку, но тот, вопреки своей обычной беззаботности, выглядел несколько растерянным.

- Идёмте же,- гвардеец повторил приглашающий жест.

Вздохнув, Ватор спешился и двинулся вслед за офицером, уверенно раздвигавшим толпу. Миновав расступившихся перед ними стражников, Ватор поднялся на помост, где восседал на троне король. Кое-кто из местных узнал командира повстанцев и в толпе послышались приветственные крики.

- Ваше величество,- Ватор приблизился к трону и наклонил голову. Это был чужой король, да и королевство себе он ещё только собирался завоёвывать, но вартин всё же счёл нужным последовать этикету.

Гериолд почувствовал его настроение. Король встал с трона и дружески протянул руку командиру, повстанцев показывая, что считает его не вассалом, а союзником. Затем он повернулся к окружавшей помост толпе и звучным голосом объявил:

- Мы приветствуем доблестного рыцаря свободы, командора Ватора, и желаем ему успеха в его славной борьбе.

Толпа ответила одобрительным гулом. Король снова поднял руку.

- Мы обещаем друг другу быть верными союзниками в битве с тиранией.

На помост поднялся гвардейский офицер, давая понять, что аудиенция закончена, и Ватор в его  сопровождении спустился вниз.

- Это ты согласился воевать за его королевство, что ли?- с недоумением спросил Янку, когда Ватор присоединился к ожидавшим его капитанам.

- Ну, я думаю, так широко его слова понимать не надо,- хмуро ответил Ватор. Он чувствовал себя неуютно. - Не мог же я сказать – уточнитесь, ваше величество. В конце концов, это только зрелище для народа, а не официальный договор,- добавил он.

Король спустился вниз и ушёл в плотном сопровождении охраны. Толпа зрителей понемногу расходилась, площадь пустела. Только у деревянного помоста, который начали разбирать солдаты, всё ещё горько рыдала, сидя на земле, женщина с ребёнком. Похоже, она хотела попросить короля-чудотворца об исцелении, но не смогла пробиться через заслон стражников.

*   *   *

Ватор и его капитаны обсуждали в командирской палатке события сегодняшнего дня, когда к ним снова пожаловал королевский гвардеец.

- Его величество приглашает доблестного рыцаря Ватора на частную аудиенцию,- объявил он.

- Хорошо. Со мной пойдут секретарь и адъютант,- сказал Ватор, делая знак Мартину и Янку. Гвардеец кивнул.- Пожалуйста.

- Когда это я успел стать твоим адъютантом?- шепотом поинтересовался у Ватора Янку, пока они седлали коней.

- Да вот прямо сейчас и стал,- ответил тот, усмехнувшись.- Должен же быть у командующего армией свой адъютант.

- Тогда ладно,- кивнул Янку.- Только если станешь генералом, не забудь дать и мне высокое воинское звание.

Королевский шатёр был огромен. Как видно, Гериолд предпочитал и в военных походах располагаться с комфортом.

Ватор заметил в окружавшей короля группе придворных чем-то знакомое лицо. Разряженный в шелка франт очень походил на недавнего хромого калеку, исцелённого королём. Почувствовал на себе взгляд, тот отступил назад и затерялся в толпе.

- Оставьте нас.- Король махнуло рукой и придворные вместе со слугами и охранниками стали покидать шатёр.

- Прощу садиться.- Гериолд указал гостям на мягкие сидения за столом. Он теперь держался много проще, чем недавно на помосте перед толпой. Свою корону он также снял.

Ватор и Янку сели на предложенные места. Мартин пристроился за соседним столиком, достал бумагу, карандаш, и приготовился было записывать, но Гериолд отрицательно покачал головой.

- Сведения, которые я хочу вам сообщить, не предназначены для посторонних лиц.

Мы намерены освободить Эланию от ига останов,- сделав минутную паузу, сказал король.- Вашу борьбу за свободу против тирании Южной империи и её лакеев мы полностью поддерживаем, и хотим внести в неё свой вклад.- С этими словами король встал с места, прошёл к стоявшему в углу шатра сундуку, открыл его и достал оттуда тяжёлую сумку, которую затем водрузил на стол.- Здесь тысяча талеров. Для вас,- сообщил он, кивая на сумку. Янку, повинуясь жесту Ватора, поднялся и взял её.

- Благодарю, ваше величество,- командир повстанцев наклонил голову в знак признательности.

- Когда я находился в столице Северной империи высокие сановники спрашивали меня о вашем движении,- продолжал король.- Я дал наилучший отзыв. Заверил в вашем непримиримом отношении к останским угнетателям и просил благожелательно отнестись к вам. Такие заверения были мною получены,- король значительно посмотрел на собеседников,- на самом высоком уровне.

Ватор и Янку переглянулись.

- Это не всё,- продолжал далее Гериолд.- Среди начальников дворцовой стражи нынешнего князя Вартии, лакея останов, против которого вы выступили, есть мои сторонники. Сейчас они волей-неволей служат тирану, но тоже мечтают сбросить иго угнетения и стать свободными. Мой порученец встречался с ними.- Король позвонил в колокольчик и в шатёр вошёл гвардеец в фиолетово-серой форме. Отдав честь, он доложил: - По вашему приказу, ваше величество, я побывал в Форополисе и виделся с тремя капитанами стражи. Все они обещали перейти на сторону восставшего народа,- он бросил взгляд на командиров повстанцев. Снова отдав честь, он отступил назад, а затем, повинуясь знаку короля, покинул шатёр.

- Вы оказываете нам неоценимую помощь, ваше величество,- тщательно подбирая слова, сказал Ватор.- Но поясните, пожалуйста, чем мы заслужили такое ваше благоволение?

- О, я горячо сочувствую вашей борьбе и тоже мечтаю увидеть Вартию свободной!- воскликнул король. Однако Ватор продолжал выжидающе смотреть на него и Гериолд, чуть нахмурившись, добавил,- Кроме того, мне желательно иметь, во время похода в Эланию, надёжный и дружественный тыл.

- Понятно.- Ватор слегка расслабился.- Нет сомнений, что большинство народа поддержит нас. Мы снизим прежние грабительские налоги, отменим наложенные на крестьян оброк и барщину- Ватор запнулся. Ему показалось, что на лице короля мелькнула усмешка, но, возможно, это была только игра теней, и он продолжил:- А как только вы отвоюете свою страну, мы направим к вам посольство для заключения договора о мире и дружбе.

Гериолд покачал головой.- Мы будем пока находится здесь,- сообщил он.- В поход на Эланию наша армия выступит позже.

- Вы всё время нашего похода будете здесь?- уточнил Ватор, нахмурившись.- Разве вас не ждут повстанцы в Элании?

После еле уловимой заминки король повторил:- Я хочу дождаться результатов  вашего похода, чтобы быть уверенным, что у меня здесь прочный тыл.

Он поднялся с кресла, давая понять, что аудиенция окончена.

Ватор и Янку тоже встали и поклонились. Мартин поспешно вскочил, свернув свои бумаги, в которые он так ничего и не записал.

 

Глава 3

Уже темнело, и Ватор зажёг в командирской палатке светильник. Он собирался наметить план завтрашней переправы через Алуту, но не успел и разложить на столе принесённые Мартином карты, как в палатку вошёл Янку.

- Командир, какая-то женщина спрашивает тебя. Мы говорили ей, что ты занят, но она не уходит. Говорит, что будет ждать хоть до утра.

- Кто такая?- Ватор отложил карандаш.- И что ей надо?

Янку пожал плечами.- Не знаю. Местная. Что-то случилось с её дочерью.

- Хорошо, пусть войдёт.

Янку отступил от входа, приподняв полог палатки, и внутрь вошла крестьянка лет сорока.

Она прикрыла глаза рукой, щурясь от света, потом нашла взглядом командира и поклонилась ему.

 - Ваша милость, помогите моей девочке.

Ватор нахмурился.- Что случилось? И чем я могу помочь?- спросил он, подавляя раздражение. Женщина была не виновата в том, что у него сегодня выдался трудный день.

- Она уже полгода лежит неподвижно и не разговаривает.- Женщина комкала в руках платок.- Ноги у неё отнялись, после того дня, как графские слуги избили отца и он умер. Что мы только ни делали – и доктора из города приглашали, и носили к святым мощам в церковь, и землицу с могилы блаженного Парфения, что нам продал отец Власий, прикладывали – ничего не помогало. Хотела я с ней сегодня пробиться к королю-чудотворцу, но не смогла. Помогите, ваша милость, прошу,- она опять низко поклонилась.

Ватор тяжело вздохнул.- Чем же я могу тебе помочь? Я не король-чудотворец. И не называй меня "милостью" – я и не барин.

- Ты вождь,- со страстной надеждой проговорила женщина, прижимая руки к груди.- На тебе благословение божие. Король-чудотворец говорил с тобой и возложил на тебя руку. Прикоснись к ней и исцелишь, как и он. Мы живём совсем рядом.  Сделай милость, помоги. Больше у нас ни на кого нет надежды.

Ватор посмотрел на Янку, тот пожал плечами, как бы говоря: "Тебе решать". Мартин, на которого он перевёл взгляд, хмуро глядел в пол.

- Хорошо,- наконец, сказал он.- Пойдём, покажешь. А ты сходи за нашим лекарем,- повернулся он к секретарю.

Когда четверо мужчин и женщина вышли из палатки, на небе уже показались первые звёзды. Её дом действительно был недалеко, и вскоре они были в комнате, где на покрытой соломенным тюфяком кровати лежала девочка лет пяти.

- Осмотри,- приказал Ватор лекарю.

Тот сел на кровать рядом с девочкой, осторожно пощупал её пульс, потрогал лоб, нажал на голень, на лодыжку.

- Можешь пошевелить пальцами на ноге?- спросил он девочку. Та покачала головой. Лекарь снова принялся за осмотр, что-то выстукивая сначала на одной коленке, потом на другой.

- Ну, как она?- спросил, наконец, Ватор.

Лекарь хмыкнул.- Всё вроде бы в порядке. Это нервный паралич. Лекарства не помогут, надо только надеяться, что со временем пройдёт само.

Женщина сцепила руки и снова умоляюще взглянула на Ватора:- Господин, помоги. Прикоснись. На тебе благословение божие.

Ватор посмотрел на своих соратников, но те старательно отводили взгляды.

Он уселся на краешек соломенного матраса. Малышка смотрела на него большими серьёзными печальными глазами.

- Как это произошло?- обратился он к матери.

- Мы из-за неурожая не внесли полностью налог за этот год и попросили отсрочки,- начала рассказ крестьянка.- Обычно управляющий разрешал, только требовал дополнительной отработки на барщине. Но в тот раз граф сам приехал в нашу деревню и приказал высечь всех должников. У Яна всегда было слабое здоровье, и он на следующий день умер. А у Любицы с тех пор отнялись ноги.

- Ясно.- Ватор вздохнул и ещё раз посмотрел на соратников, которые всё так же упорно глядели в пол. Мать замерла в ожидании. Наконец, он решился, и, придвинувшись ближе, положил девочке руку на лоб. Затем закрыл глаза. "Может же, в самом деле, просто пройти этот паралич",- думал он.- "Почему бы и нет? Почему не сейчас? Это только беспокойство",- мысленно обратился он к девочке.- "Забудь о нём на время и оно отойдёт. Вставай. Ты нужна своей матери. Ты ещё увидишь в этом мире что-то хорошее. Мы постараемся, чтобы он стал лучше".

И словно откликаясь на его безмолвную речь, девочка под рукой у Ватора слабо шевельнулась. А затем, будто пробудившись ото сна, она потянулась, сдвинула одеяло и села на кровати. Засмеялась, встала, выпрямилась и спрыгнула на пол. Мать изумлённо-счастливо смотрела на неё…

Ватор очнулся и открыл глаза. Он всё также сидел на краю соломенного тюфяка, положив руку на бледный лоб девочки. Янку смотрел в окно, лекарь вытирал руки тряпкой.

- Ну вот,- сказал Ватор, тяжело поднимаясь.- Что мог – сделал.

- Это должно пройти,- добавил лекарь.- Не надо отчаиваться. Нервные болезни часто приходят сами по себе и проходят так же.

Мать машинально кивнула. - Спасибо.

Обратную дорогу все четверо шли в мрачном молчании.

- Чёрт бы побрал этого короля с его театром,- сплюнув, сказал Янку, когда они вернулись в лагерь.

 

Глава 4

На следующий день армия Ватора, возросшая ещё на несколько сотен человек, подошла к паромной переправе через Алуту. За ней начиналась прямая дорога на Форополис – столицу Вартии. Однако прямо напротив переправы, взяв ружья наизготовку, стояли полсотни конников.

- Личная охрана правителя,- разглядев цвета мундиров, сказал Ватор.

Янку пренебрежительно мазнул рукой.- Что они нам сделают. У нас около трёх тысяч пехотинцев и двести кавалеристов. Они и стрелять по нам не посмеют. Сметём.

Два капитана согласно кивнули. Третий предложил:- Давайте отгоним их пушечным огнём.

Поразмыслив, Ватор отдал приказ, и повстанцы подтянули к берегу единственную имевшуюся у них пушку. Однако стражники, заметив их манёвр, немного отъехали и рассеялись, всё так же держа ружья наизготовку.

- Дела,- почесал в затылке Янку.- Нет, по ядру на каждого будет многовато.

- А ружейным огнём отсюда не достать,- Ватор покачал головой.- Ладно, переправляемся и держим оружие наготове.

Паромов у пристани стояло несколько. Когда повстанцы загрузились в них, стражники сделали несколько выстрелов, однако пули ушли далеко в сторону. Но когда паромы стали приближаться к середине реки огонь усилился, и теперь пули пролетали уже в опасной близости от солдат. Повстанцы отвечали ругательствами – из-за качки прицельно выстрелить в ответ было невозможно. Между тем стражники продолжали спокойно обстреливать переправлявшихся и их выстрелы становились всё точнее. От лодок отлетали щепки. Укрывшиеся за высокими бортами солдаты были в безопасности, но те, кто грёб, оставались беззащитными мишенями. Кое-где зазвучали крики боли – свинцовый дождь начал находить свои жертвы.

- Зачем идиоты это делают,- ругался Янку, загребая веслом, в то время как Ватор, выпрямившись,  делал в ответ выстрел за выстрелом в стражников.- Ну подстрелят они несколько человек – что это, нас остановит, что ли? Мерзавцы!

С лодки, на которой переправлялась женская часть повстанческой армии, раздалось несколько криков. Янку метнул туда обеспокоенный взгляд и ещё быстрее заработал веслом.

По мере того, как паромы повстанцев приближались к берегу, стражники отступали, не переставая, впрочем, стрелять.  Когда первая лодка ткнулась носом в песок, они повернули коней и обратились в бегство. 

*   *   *

К Ватору подошёл хмурый Янку.- Ранено десять человек. И Белла – похоже, серьёзно,- сказал он.

- Наш лекарь смотрел?- спросил Ватор.

Янку махнул рукой.- Что он умеет.

- Отправляйся в город за местным доктором,- решил Ватор.- Только возьми охрану. Поблизости могут крутиться княжеские стражники.

Янку кивнул и быстро вышел.

Через полчаса он прибыл вместе с пожилым врачом, который пользовал всю округу, С некоторым удивлением Ватор заметил среди людей, которых привёз Янку, и панарского священника.

- Зачем это?- тихо спросил он своего адъютанта, кивая на монаха.

Янку мрачно посмотрел на него.- Белла совсем плоха.

Ватор покачал головой. Среди вартинов давно уже укоренилось самое низкое мнение о панарских священниках – мздоимцах и прислужниках власти. Но в случаях болезни или похорон крестьяне всё таки обычно приглашали их – сказывался страх встречи с неведомым, со смертью. Кроме того, если в древности народ смотрел на жизнь проще, то панарская церковь, насаждая своё учение, вселила в души людей веру в свою власть над "тем светом", обещая либо блаженство там, либо вечные муки – от которых, впрочем, легко можно было откупиться, пожертвовав её служителям некую толику земных богатств.

Ватор посмотрел на священника. Тот с недовольным видом озирался вокруг. Почувствовал на себе взгляд командира, монах повернулся в его сторону.

- У вас кто-то умирает?- требовательным тоном спросил он.- Меня ждут для службы в церкви.

- Тебе придётся задержаться,- буркнул Ватор. Янку уже вышел и он добавил негромко:- Женщине, возможно, потребуется последнее напутствие.

- Десять талеров,- мгновенно отозвался монах. Он успел и оценить хорошее оружие командира и заметить выгруженные с лодок кошели с монетами.

- Ты просишь за несколько слов месячный заработок рабочего на лесопилке?- сдерживая гнев, спросил Ватор.

- Напутствие святой церкви открывает падшей душе дорогу в рай,- высокопарно ответил тот.- Недавно я исповедовал боярина Глинку и его семья дала мне пятьдесят талеров, ибо многими грехами была отягощена душа его. Зато теперь он, пройдя по радужному мосту, пирует в раю, восседая среди святых праведников.

- А у вас тут,- добавил он,- наверняка души людей отягощены грехами не меньше, ибо еретики и бунтовщики вы, и против законных властей идёте. Так что десять талеров и ни крейцером меньше.

Ватор смерил его не обещавшим ничего хорошего взглядом.

- Торговцы радугой,- процедил он сквозь зубы.- Свяжите его и держите здесь, пока я не вернусь,- приказал он охранникам.

- Эй, что вы делаете,- заорал монах, когда четверо солдат схватили его и принялись связывать.- Я служитель святой церкви! Длань Божия покарает вас!

- Запихните ему кляп. И тебе, служитель святой церкви, лучше помолиться, чтобы женщина осталась жива. А восседать за одним столом с боярином Глинкой она сама не захочет,- бросил Ватор через плечо.

Монах извивался в руках солдат, тараща глаза и пытаясь выплюнуть кляп изо рта.

Когда Ватор зашёл в наспех устроенный на берегу реки палаточный лазарет, он всё понял по мрачным лицам присутствующих.

- Я бессилен что-нибудь сделать,- снимая перчатки, сказал доктор.- Пуля прошла слишком близко от сердца. Ещё пять-десять минут, не больше. Мне жаль. Такая молодая и красивая женщина.

Янку, стоявший у входа, поднял взгляд на Ватора.

- Не захочет она в боярский рай, который обещают панарские попы за золотые талеры,- негромко ответил тот на его безмолвный вопрос.- Я сам скажу ей последнее напутствие.- Он кивнул на двери, и доктор с Янку вышли, оставив Ватора и Беллу наедине.

- Мы доведём до конца дело, ради которого ты пошла с нами,- негромко начал Ватор, беря Беллу за руку. Глаза женщины были закрыты, но веки чуть подрагивали, и Ватору казалось, что она слышит его.- Ты,- он запнулся,- ты станешь фейри, и будешь сопровождать нас в походе. А потом ты будешь играть с детьми, приносить им подарки на праздники.- Он замолчал, не зная, что сказать ещё, но тут заметил, что Белла больше не дышит. Гримаса боли исчезла с её лица, оно разгладилось и на нём снова появилась обычная слегка насмешливая улыбка.- Отмучилась,- пробормотал Ватор. - Неужели вся жизнь человека только одним и заканчивается – отмучился, наконец.

Ватор поднялся, вышел из палатки и подошёл к стоявшему поодаль Янку.- Организуй похороны,- негромко сказал он.- И пусть доктор перевяжет остальных раненых. Нам надо спешить.

Командир повстанцев направился было к группе ожидавших его распоряжений капитанов, но вспомнил о панарском священнике и повернул к своей палатке. Тот сидел под присмотром солдат, связанный и прикрученный к стулу. Ватор смерил его холодным взглядом, затем жестко бросил: - Закопайте его живьём в землю,- после чего вышел, не обращая внимание на принявшегося отчаянно дёргаться в руках солдат монаха[1].

 

Глава 5

Переправа на плотах через Алуту заняла у повстанческого войска, увеличившегося уже до трёх тысяч человек, почти полдня. Всё это время передовые отряды были наготове, ожидая возможной новой атаки правительственных частей, но те больше не появлялись. Только когда армия повстанцев, выстроившись в несколько колонн, двинулась по тракту, ведущему в столицу, впереди показалась небольшая группа военных, одетых в зелёно-золотую форму дворцовых стражников. Один из них держал в руках белый флаг.

Дав команду солдатам остановиться. Ватор вместе с несколькими капитанами поскакал навстречу прибывшим.

Обе группы становились в двух десятках метров друг от друга. Затем из рядов стражников выехал вперёд один, с командирскими нашивками.

- Меня зовут Фессалит,- представился он.- Глава дворцовой стражи. Бывший правитель Креотул вчера покинул город и отбыл в неизвестном направлении. На собрании капитанов дворцовой стражи было принято, по предложению представителя короля Гериолда – он коснулся фиолетово-серого банта на своей шляпе – решение поддержать вашу борьбу за свободу-

- Кто стрелял в нас сегодня утром?- хмуро прервал его Ватор.

- Креотул перед отъездом отдал приказ отряду своей личной охраны задержать вашу переправу через Алуту. Больше мне ничего не известно,- сообщил глава дворцовой стражи.- С вами желает переговорить посол боярского совета.- Он отвёл коня в сторону, открывая дорогу, и вперёд выехал богато одетый вельможа. Слегка поклонившись, он обратился к командиру повстанцев:

- Достопочтенные, мы признаём справедливость ваших требований. Теперь, когда бывший правитель, запятнанный всевозможными преступлениями, бежал из страны, боярский совет, к которому по закону перешла вся власть, намерен исправить содеянное им зло. Но мы просим вас пока что, во имя патриотизма и любви к родине, воздержаться от похода на столицу.

- Родина – это народ, а не клика грабителей[2],- отрезал Ватор.- Власть отныне будет принадлежать народу. Мы прибудем в столицу завтра.

- Но,- растерянно начал было боярин, но Ватор взмахом руки прервал его.

- Я всё сказал. Соберите завтра в три часа в городской ратуше ваш боярский совет.- Он повернул коня и дал знак своим капитанам возвращаться.

 

Глава 6

Войско повстанцев вошло в столицу, не встретив сопротивления. Во главе передового отряда на белом коне ехал Ватор, положив одну руку на саблю, а в другой держа сноп пшеничных колосьев, как бы обещая правосудие и процветание.

Подъехав к помосту на главной столичной площади, с которого объявлялись правительственные указы, командир повстанцев спешился.

- Организуйте патрулирование главных улиц, а потом разошлите гонцов по городу, пусть объявят, что через час я выступлю здесь перед жителями,- отдал Ватор приказ своим капитанам и обернулся к Янку:- пошли перекусим.- Он кивнул на расположенный неподалёку трактир.

*   *   *

- Хозяин, всё самое лучшее,- громко объявил молодой гайдук, бросая на зелёную скатерть несколько золотых монет, но кабатчик уже и сам, заметив входившего в зал командира повстанцев, кинулся на кухню распоряжаться. На почётный стол были быстро водружены тарелки с наваристым борщом, блюда из тушеной крольчатины, нарезанный ломтиками сыр, белый хлеб, красное вино.

Стук и гвалт прервал выступления певицы, которая, взглянув на вошедших, отложила читару и непринуждённо подсела к Ватору.

- Ты вернулся,- с улыбкой сказала она.

- Вернулся, Тарика, как и обещал,- подтвердил Ватор.- Он внимательно посмотрел на женщину и отметил изменения с прошлой встречи. Рот растянулся ещё шире, пальцы искривились, полоска над губой белела на фоне матового цвета кожи лица – похоже, Тарика сбривала начавшие пробиваться усы. Некогда самая популярная певица города, дочь наложницы-вартинки от останского бея, потеряла даже остатки красоты. Впрочем, её взгляд оставался всё таким же манящим.

- О, Тарика, это ты!- подошедший Янку осмотрел певицу и рубанул с прямотой и жестокостью, свойственным молодости.- Как ты постарела и подурнела.

- Зато ты всё такой же вежливый и обходительный, Янку,- не слишком весело усмехнулась певица.

- У полукровок всегда так,- продолжал Янку Зан, не обращая внимания на её слова.-  В молодости они писаные красавицы, а после тридцати – безобразные усатые старухи.

Когда я занимался сельским хозяйством,- продолжал он, усаживаясь за стол,- то как-то скрестил на огороде пампу с кукумбером. Гибрид получился очень вкусным, но если он лежал больше двух дней, начинал горчить. А потомства он вообще не давал никакого.

- Это называется гетерозис, юноша,- сказал, поворачиваясь к ним, человек лет сорока, сидевший за соседним столом. При звуке его голоса Ватор, с удовольствием хлебавший наваристый борщ, поднял голову, а затем изумлённо воскликнул:- Доктор Зброж! Как ты тут оказался?!

Действительно, это был Раден Зброж, с которым Ватор много раз встречался в Вайенне, столице Центральной империи, куда приезжал по делам торговли. Зброж, земляк командира повстанцев, получил образование в Вайеннском университете и остался там преподавать. Он читал лекции по сельскому хозяйству и медицине, которые посещали, в основном, небогатые фермеры и их дети.

- Присаживайся за наш стол, иллюстриссиме,- Ватор махнул рукой и хозяин трактира поспешно приставил ещё один стул.- Давно здесь?

- Уже два года,- Зброж перебрался за их стол и обменялся рукопожатием с Ватором.- Я открыл здесь аптеку, лавку семян и саженцев для крестьян, а ещё начальную школу грамоты на вартинском языке.

- Школу на нашем языке?- Ватор задумчиво посмотрел на него.- Дело, конечно, нужное. Но как правитель дал тебе на неё разрешение? Они ведь позволяют преподавать только панарскую грамоту.

- Всё верно, но лекари им тоже требуются,- усмехнулся Зброж.- Я поставил создание такой школы условием своего возвращения.

- Ну, если только так,- Ватор покачал головой. Потом он добавил:- Это очень хорошо, что я тебя встретил. Мне нужен человек, знающий здешние дела. Приходи через пару часов в ратушу. Хозяин, ещё вина,- крикнул он кабатчику.- Лучшего!

Поворачиваясь, чтобы принять кувшин, Ватор заметил мелькнувшую внутри кухни приземистую раскоряченную фигуру, которая, впрочем, быстро скрылась из виду.

- Хург?!- удивлённо воскликнул он.- Откуда здесь хурги?

При этих словах посетители трактира умолкли, а некоторые стали осторожно оглядываться.

Хурги были небольшим племенем, обитавшим в горных районах на границе между Северной империей и Останией. Они жили клановым строем и занимались в своих горах выпасом овец, а в долины спускались только чтобы пограбить. Свой род хурги возводили к мифическим оркам, якобы обитавшим в этих краях в доисторические времена и почитавших древнего бога Мелькора. В этих легендах, возможно, имелась доля правды, потому что хурги поклонялись пророку Мелькора Аблагахуну, а их внешний облик, нравы и обычаи напоминали оркские, как тех описывали сказания. Хурги были косматы, коренасты, кривоноги и криворуки, отвратительны на вид. Они ненавидели людей и самих по себе, и потому что среди тех древняя религия Мелькора и Аблагахуна уже почти не находила приверженцев. Североимперцам хурги доставляли немало проблем и те часто совершали против них походы, хотя сражаться в горах жителям равнинной Северной империи было не очень удобно. Время от времени хурги перебирались в Останию, где встречали более благожелательный приём. Останские шады и беи создавали из хургов, привычных к войнам и грабежам, отдельные полки, использовавшиеся для карательных походов. Мирными профессиями хурги, как правило, брезговали, и в Вартии, жители которой занимались сельским хозяйством, скотоводством, торговлей и ремеслом, они до сих пор почти не появлялись.

- Ты не знаешь?- Тарика удивлённо глянула на него.- Вот уже несколько лет, как наш правитель – то есть, бывший правитель,- поправилась она,- обязал все трактиры, лавки и ремесленные мастерские принимать на работу хургов. С тех, кто отказывался их брать, взимали крупный штраф, так что теперь хурги у нас в городе есть повсюду.

- Ну, чудные дела творятся,- Ватор покачал головой.- Мы подняли восстание из-за новых налогов, которые ввёл панар, а если бы он попробовал навязать нам в деревни хургов, так наверное выступило бы всё население. Но ведь хурги умеют только грабить, как же они тут работают?- с недоумением спросил он.

- Так и работают,- понизив голос, сказала Тарика.- Днём числятся на работе, а по ночам, сколотив шайки, грабят. А если их поймают на грабежах – отпускают. Правитель приказал судьям проявлять – как он выразился в своём указе – "уважение к традициям и национальному менталитету малого, но гордого народа". Да и это не всё!- она махнула рукой.- Хурги нас ненавидят, считают нечистыми, и те из них, кто числится при кухнях, как у нас, нередко плюют в блюда, которые подаются посетителям.

При этих словах Ватор чуть не подавился. Он отодвинул тарелку и взялся было за саблю, но Тарика отвела его руку.- Нет, нет, у нас такого не случается,- поспешно добавила она.- Хозяин следит за ним и не допускает к котлам с едой. У нас бывают знатные гости, если бы такое произошло, ему бы не сносить головы. Так что не беспокойтесь.

- Но вот хлеб лучше не ешьте,- снова понизив голос, добавила она.- Хлеб сюда доставляют из городских хлебопекарен, а там почти в каждой есть хотя бы один хург. У нас хлеб никто из местных не заказывает.

Ватор и Янку огляделись. Действительно, ни на одном столе не было видно ни ломтика хлеба. Только в углу какой-то здоровенный мужик, заказавший целого поросёнка, заедал его, откусывая от каравая белого хлеба. Однако он явно достал его из своей торбы, которая лежала рядом.

- Если будете покупать в городе хлеб, берите только привозной у крестьян,- добавила Тарика.- В их хозяйствах, на мельницах и хлебопекарнях в деревнях хурги пока ещё не появились.

- Экие чудные дела,- повторил Ватор, покачав головой.- Любезнейший,- окликнул он кабатчика.- Хлеб забери, и в счёт его не включай. Понятно?

Интересную историю ты рассказала,- он снова повернулся к Тарике.- Такого я даже от панаров не ожидал. Но мы это дело поправим,- добавил он, обращаясь уже к Янку.

Двери трактира открылись, и на пороге появился Мартин.

- Командир, на площади собрался народ, ждут тебя,- сообщил он.

- Эй, малыш, а ты что здесь делаешь?- удивлённо воскликнул Зброж, увидав молодого солдата.- Я ведь дал тебе рекомендацию в Вайеннский университет! Думал, ты давно уже там!

Юноша покраснел и промолчал. Вместо него ответил Ватор.

- Он присоединился к нам. Сказал, что знает грамоту, и я взял его своим секретарём.

Раден Зброж покачал головой.- Лучше бы ты учился. Когда это всё закончится, езжай обязательно. Человек без знаний подобен слепому. А нашей стране нужны зрячие-учёные.

- Ладно, старина, не ворчи. Когда всё закончится, я лично прослежу, чтобы он отбыл в Вайенну,- рассмеявшись, сказал Ватор.- И даже выдам ему честно заработанное жалование. Которое очень не помешает молодому человеку в столице. А пока он нужен мне здесь. Как и ты, кстати. Не забудь, через два часа встречаемся в ратуше.

Когда Ватор, Янку и Мартин ступили за порог трактира, им сразу бросилась в глаза громадная толпа на площади. Горожане ждали выступления вождя повстанцев.

Недалеко от входа в харчевню бренчал на старой читаре и что-то бормотал себе под нос инвалид без ноги, в солдатской форме. Перед ним стояла кружка для подаяний, и прохожие иногда кидали туда мелкие монеты.

Прислушавшись, Ватор узнал военную балладу, которую нередко распевали вартинские рекруты.

Гордо реяло знамя державное

Боевой развевался наш стяг

За победой над злобным врагом

Шёл бесстрашный вартинский солдат

Вперёд – горнист идёт

Вперёд – труба зовёт

За нашу Вартию – вперёд, вперёд

Инвалид умолк, похоже, позабыв следующий куплет. А затем снова взялся за струны, бубня под нос слова из другой песни:

И вот мы вернулись с победой

Пируют в палатах князья.

Вечная слава павшим героям

Наградою им будет небесный храм

И опять он сбился с мотива, а затем, уже совсем не в рифму, добавил, махнув рукой:

Эх, вартины, вартины, тёмные люди,

Подайте на кружку вина.

 

Глава 7

Ватор прошёл к помосту вдоль прохода, образованного двумя рядами солдат, и поднялся на трибуну. Некоторое время он всматривался в гомонящую внизу толпу, затем поднял руку и, когда установилась тишина, медленно заговорил:

- Наша страна называется Вартией. Но самыми угнетёнными и бесправными в ней являемся мы, вартины. В соседних государствах, даже в Остании, простые вартины, хоть они и чужеземцы, могут рассчитывать на справедливость. Здесь простые люди бесправны. Наших крестьян помещики считают за бессловесный скот, который должен на них работать. Наших горожан может безнаказанно затоптать конный стражник или боярин, а когда родственникам удаётся пробиться к судье, им смеются в лицо и говорят, что погибший сам виноват – он был мертвецки пьяным.

Но с каких же пор это всё началось? Разве наши прежние правители считали подданных своими рабами? Нет. Почему? Потому что правителей тогда мы выбирали сами. В древности в Вартии была справедливость – когда же она ушла отсюда? Взгляните сюда-

Ватор повернулся и указал на роскошный дворец князя и боярские особняки.

- С тех пор, как власть князя стала бессменно      й, он ни за что больше не отвечал перед народом. Он обогащал своих приближённых, а на народ возлагал всё более тяжёлые повинности, чтобы бояре могли строить себе новые роскошные дворцы и пополнять свои счета в имперских банках.

Но и тогда мы всё ещё оставались свободными людьми, имевшими собственность и работавшими на себя. Мы возделывали землю, производили товары, торговали. Даже когда мы потерпели поражение в войне с останами, мы только стали платить им дань, а в наши дела они не вмешивались. Всё стало меняться с того времени, как у нас появились панары. Сначала они были простыми посредниками в торговых сделках. Потом они начали давать деньги в рост – невиданное прежде дело. Потом, разбогатев, они стали подкупать власти и захватывать в свои руки рынки, рудники, ремесла. Наши правители, кто по глупости, кто из алчности, назначали панаров на должности министров и казначеев – пока панары не сменили их самих, взяв на откуп у шада всю Вартию.

При этих словах толпа глухо зароптала.

- Панары платили при дворе шада, его хэдам и беям, громадные взятки, чтобы получить пост князя Вартии,- продолжал Ватор,- а потом эти взятки десятикратно возмещали новыми налогами на нас. Они привозили с собой свиту, кормить и одевать которую приходилась нам. Они заставляли нас платить  налоги золотом, якобы по приказу шада, и сами же вздымали цену этого золота до небес, так что многим крестьянам приходилось продавать свои участки и идти в кабалу, а ремесленникам – бежать в другие страны, где могли бы прокормиться они и их семьи. Они предоставляли торговые льготы своим соплеменникам, но душили поборами наших купцов, до тех пока вся торговля не перешла в их руки. Они запрещали нашим детям учиться, заявляя, что мужикам ни к чему знать грамоту, а священники, которых они привозили с собой, возвещали, что-де невежество угодно богу.

Чем больше в нашей стране было панаров, тем хуже жил народ, но тем роскошнее жили они сами. Наши труд и нашу кровь они обращали в золото, которое вывозили за рубеж и прятали там в банках. При этом они запрещали народу ругать свою власть, зато без конца твердили о происках против Вартии соседних стран, ссылаясь на наши войны трёхсотлетней давности с теми. Наконец, они стали завозили сюда хургов, которые нас ненавидят.

- Долой панаров!- воскликнул кто-то, и его возглас подхватило множество народа.- Закрыть их лавки, не пускать их торговцев, не брать их деньги!

Выждав, пока крики утихнут, Ватор продолжал:

- Но не только панары являются ныне язвой Вартии. Их правление расплодило множество алчных паразитов. Это и бесчестные судьи, выносящие свои решения в пользу того, кто больше заплатит, и жадные помещики, сдирающие три шкуры с крестьян, и развращённые чиновники, ничего не делающие без взятки. Их дворцы,- Ватор снова повёл рукой в сторону роскошных построек, располагавшихся вокруг княжеской резиденции,- выстроены за счёт вашего неоплаченного труда.

Мы взялись за оружие и пришли сюда, чтобы покончить с таким положением. Панары больше не будут у нас править, чиновники больше не будут брать взятки, помещики больше не будут грабить крестьян.

С сегодняшнего дня власть снова переходит в руки народа. И мы позаботимся о том, чтобы она служила интересам народа. Народ снова будет работать на себя. Любой труд будет оплачиваться по справедливости. Новое правительство, которое мы сегодня сформируем вместо сбежавших панар, создаст такие условия, чтобы крестьяне могли свободно торговать своей продукцией, ремесленники могли производить нужные товары, а все дети могли учиться и развивать свои таланты. Первые указы нашей новой власти вы услышите завтра, с этого места.

И ещё одно.- Ватор взглянул вдаль, в строну трактира, возле которого всё ещё сидел со своей читарой старый солдат, а затем снова повернулся к слушателям.- При прежней власти у нас не было родины. Для панаров Вартия была только территорией кормления, а для вартинов – местом, где нас больше всего  угнетали. Но теперь, когда власть у нас, у народа, у нас есть родина, и мы будем её обустраивать и защищать[3],

 

Глава 8

Бояре, сидевшие в зале совещаний ратуши, приглушенно зашептались, когда через парадный вход, охраняемый, вместо привычных стражников, солдатами-повстанцами, вошёл Ватор в окружении своих капитанов. Командующего армией восстания большинство вельмож видело впервые.

Ватор оглядел присутствующих, прошёл к стоявшему в центре стола пустующему креслу князя-правителя и сел в него. Послышалось несколько неодобрительных возгласов, впрочем, не слишком громких.

Дождавшись, пока установится тишина, Ватор заговорил:

- Боярский совет был создан нашими предками, чтобы помогать князю в управлении на благо страны.- Он задумчиво прошёлся взглядом по сидевшим с напряжёнными лицами боярам.- Но что-то пошло не так. С какого-то момента. И я, пожалуй, могу сказать, с какого именно.

Он взял со стола чёрно-золотую печать правителя, повертел её, потом положил обратно и продолжил:

- С того момента, когда вы перестали отвечать перед страной и народом.

- Народом? Страной?- презрительно фыркнул кто-то из бояр.- Мы и есть страна. А что до народа – так народ это чернь, и никогда достойные люди не отвечали перед ней. Они отвечали только перед равными себе или перед высшими.

- И в результате высшими над вами оказались панары,- парировал Ватор. - Они более достойны, не так ли? Потому-то самые знатные роды Вартии столь охотно подчинились им и ныне считают за честь породниться с потомками бывших торгашей-ростовщиков. Ну, а теперь этих высших заставила бежать из княжеского дворца, по твоему выражению, та самая чернь. Значит, она ещё выше, не так ли?

Боярин, побагровев, умолк. Слово взял другой.

- Ватор, мы признали твоё движение полезным для страны,- сказал он.- Панары больше не правят у нас – и это начало возрождения нашего отечества. Но речи, которые ты вёл сегодня на площади, смущают многих. Разве, изгнав панаров, нам не следует вернуться к священным обычаям предков? Распусти своё войско, оно уже сыграло свою роль. Наш совет изберёт нового князя, как было в древние времена, он устранит злоупотребления прежнего правления и страна будет процветать. Твои капитаны получат по тысяче талеров, а тебя мы ещё и наградим высшим орденом Белого орла.

Ватор задумчиво вертел в руках чёрно-золотую печать.

Не слыша возражений, боярин воодушевился.

- Мы передадим бывшие панарские торговые компании в собственность городского совета, а лавки тех панар, что бежали, выставим на аукцион-

- А что получит народ, изгнавший панар?- положив, наконец, печать на место, спросил Ватор.

- Народ?- с некоторым удивлением переспросил боярин.- Эээ… ну да. Мы разрешим крестьянам вместо отработки барщины вносить оброк, позволим им подавать жалобы на помещиков,- под насмешливым взглядом Ватора боярин смешался, но всё же продолжил: - построим в столице ещё несколько церквей, обновим пивные ларьки на главной площади-

- Барщина и оброк будут полностью отменены,- резко подавшись вперёд, заговорил Ватор.- Если помещикам потребуются рабочие для обработки земли, они будут их нанимать и платить за их труд справедливую цену. Доходные дома, принадлежащие церкви, будут переданы под больницы для бедных, а её земли – под фермерские хозяйства. Налоги будут взиматься со всех – привилегированных классов больше не будет.

С каждой фразой Ватора гул в зале нарастал, а после его последнего предложения боярское собрание взорвалось криками.

- Немыслимо! Невозможно!

- Честь и достоинство не позволят нам!

- Знатным людям просить о чём-то холопов?!

- Где это видано, где слыхано!

Нестройный хор разгневанных воплей и выкриков перекрыл звучный бас митрополита Панагия:- Кощунство! Святая церковь не потерпит посягательств на божественное достояние!

Ватор встал с кресла, поднял руку, и шум постепенно утих.

- Ты, Властимир,- он указал на дородного седого мужчину отменно-благородной внешности,  восседавшего напротив него,- говорил о чести и достоинстве, но ведь всем известно, что ты нажил своё состояние на поставках в армию гнилого мяса, порченых сухарей и картонных подошв для солдатских сапог. Ты купил себе место в боярском совете, а потом и должность казначея, где продолжал воровать.  С каждой торговой сделки, которая проходила через тебя, ты получал пять процентов.

- Ты, Светолюб,- он обратился к боярину, приезжавшего к нему посланником,- рассуждал вчера о патриотизме, но ведь в городе, мэром которым ты являешься, бывшие солдаты, ставшие инвалидами, собирают милостыню возле харчевен.

- Ты, Престослав,- он повернулся к тучному боярину справа,- поддакивал Властимиру, когда тот говорил о честности и чести, но ведь даже в наших горных сёлах знают, что ты, заведуя продуктовой базой во время осады столицы двадцать лет назад, выменивал у умиравших с голода людей последние ценности на лишний кусок хлеба. После чего на собранные таким способом капиталы ты прикупил доходные рудники и отправил своих детей учиться за границу.

- Ты, Благадар,- Ватор повернулся к следующему,- выпросил у панарского князя, с родственницей которого вступил в брак, монополию на экспорт соли, после чего придумал, как не платить налоги с её продаж в казну.

- Ты, Пахлавий, переводил в Вайенну деньги, которые приносили в твой банк, с благословения церкви,- Ватор бросил косой взгляд на митрополита, - доверчивые горожане, а потом объявил о своём банкротстве.

- И все вы в целом,- продолжал Ватор при молчаливом бешенстве бояр,- просто шайка грабителей. Вы, во главе с панарами, превратили нашу страну в государство жуликов и воров. Вы – враги народа, вся нынешняя так называемая элита.

- Народ имеет полное право судить вас,- заключил Ватор,- и его приговор был бы однозначным. Но я не хочу начинать своё правление с очередных казней, как то в обычае у панар – да и у вас тоже.  Ступайте, и постарайтесь исправиться.

Мрачные бояре поднялись со своих кресел и направились к выходу.

Двое из них задержались.

- Мы хотели бы выразить своё восхищение героическими защитниками свободы,- льстиво сказал один из них, заглядывая в глаза Ватору.- Наш "Вестник Форополиса" в самые мрачные дни панарской диктатуры боролся за священные права народа. Мы были бы счастливы теперь принести пользу новой власти.

Командир повстанцев окинул говорившего взглядом.- Вашу газету иногда доставляли в наши края,- сказал он.- Насколько я помню, вы там регулярно называли вартинов "пьяницами", "лодырями", "бездельниками", "тысячелетними рабами". А теперь, значит, готовы восхвалять героический вартинский народ?

- Любой каприз за ваши деньги,- ничуть не смутившись, ответил тот.  

- Ещё мы можем сочинять для вас стихи и песни, доблестные воины,- угодливо добавил второй.

Ватор всмотрелся в него.

- Ты ведь панар, верно?- спросил он,- Хотя и изображаешь из себя местного. Песни вы сочинять умеете, это я знаю. Слышал,- вспомнив безногого инвалида с читарой у харчевни, добавил он.- Но мы в них не нуждаемся – ни в ваших песнях, ни в вашей газете. Продавайте свой фальшивый товар своим сородичам. Ступайте.

*   *   *

- Ты и в самом деле думаешь, что кто-то из них может исправиться?- с усмешкой спросил Янку, когда за последним боярином закрылась дверь.- Вот это,- он хлопнул по рукоятке сабли,- единственное средство их исправить.

- Да я знаю,- отмахнулся Ватор.- Но не хочу, как и сказал, начинать правление с казней. Впрочем, это вовсе не означает, что мы оставим им награбленное имущество. Распорядись поставить охрану к особнякам бояр. Пусть следят, чтобы никаких ценностей оттуда не выносили.

- А ты, Мартин,- обратился он к своему секретарю,- пока бояре не ушли далеко, догони воеводу Велимира и скажи, что я хочу с ним поговорить.

 

Глава 9

- Велимир, ты не возражал против моих слов, но и не сказал ничего в мою поддержку,- обратился Ватор к вошедшему в зал боярину.- Люди хорошо отзывались о тебе и когда ты был судьёй, и когда ты стал воеводой. Возможно, ты не хотел откровенно говорить при всех?

Воевода Велимир, высокий светловолосый человек с коротко подстриженной бородкой, одетый в полувоенный кафтан, хмуро посмотрел на вождя повстанцев и промолчал.

- Считаешь, что мне следует вернуть власть боярскому совету?- продолжал допытываться Ватор.- Всем этим жуликам и ворам, лицемерам и лжецам?

- Дело не в том дело, хорошие или плохие у тебя намерения,- качнув головой, ответил, наконец, Велимир.- Дело в том, сумеешь ли ты их осуществить.

- А что заставляет тебя сомневаться в этом?- поинтересовался Ватор.- Мои капитаны мне верны. В пригороде стоит армия в три тысячи человек. Понадобится – соберём ещё.

- Сколько бы ты ни собрал, вартинские новобранцы не смогут воевать с армией шада, если она сюда войдёт,- отрезал Велимир.

- Вот именно – "если",- усмехнулся Ватор.- Мы не собираемся воевать с Останией. Я прекрасно знаю, что против них нам не выстоять – по крайней мере, сейчас. Но останы не смогут пройти к нам ни по Имперской реке, ни через Дарское ущелье, как они это делали раньше. Те земли недавно захватили североимперцы, которые с останами воюют уже второй век.

Воевода мрачно глянул на Ватора.- Ты не царь, не князь, которые получают власть при рождении. Ты не полководец, который приобретает авторитет в сражениях, не политик, который знает все ходы и выходы. Ты не глава клана, за которым без рассуждений идут сородичи, не финансовый туз, который может купить отряд наёмников и затеять политическую авантюру,- с расстановкой произнёс он.- Кто за тобой стоит? Кто тебя поддерживает?

- За мной стоят все те, кто больше не хотел мириться с игом и беззакониями панаров,- резко ответил Ватор.- А поддержали нас благородные люди.

Велимир прищурился. - Благородные люди?- переспросил он.- Я могу узнать их имена?

- Это- Ватор хотел было рассказать о миссии к нему посланцев Гериолда и о встрече с самим королём, но вдруг вспомнил, как тот во время беседы отослал своих придворных и попросил не делать записей.- Я не могу говорить об этом с теми, в чьей поддержке я не уверен,- закончил он.

Воевода покачал головой. - Ты неизвестно кто, ты пришёл неизвестно откуда, и есть подозрение, что ты – просто марионетка в чьих-то руках. Я пока не знаю в чьих, но скоро это станет ясно.

- Я ничьей марионеткой не являюсь,- резко ответил Ватор.- Впрочем, ты вправе думать как тебе угодно. Ты мне казался единственным человеком в боярском совете, который мог бы встать на нашу сторону. Но, похоже, я ошибся. Значит, нам придётся справляться самим.

- Я не буду ни мешать, ни помогать вам,- ответил Велимир.- По крайней мере, сейчас. Если ты удержишь власть три месяца, мы возобновим этот разговор. А сейчас я пойду.

- Иди,- кивнул Ватор.- И до встречи через три месяца. Или раньше, если ты передумаешь.

*   *   *

Как только члены боярского совета оказались за воротами городской ратуши, митрополит Панагий воздел руки к небу и воскликнул: - О Боже, спаси Вартию от гибели! С тех пор, как эта страна была просвещена святым крещением, ни один князь не смел так дерзко оскорблять священнослужителей и так нагло покушаться на божественное достояние, как делал сегодня этот самозванец! Да что я говорю – князь – ни один язычник, ни даже хург не пытался наложить так беззастенчиво свои нечестивые руки на то, что по праву принадлежит нашей матери-церкви!

- Уж не явился ли в его лице сам антихрист?- испуганно предположил кто-то из бояр.- Тот тоже, как сказывают, придя перед концом света, будет и нищелюбив, и благотворителен, но всё это окажется только маской, надетой им, чтобы отвращать людей от спасения своих душ…

- Для антихриста сей самозванец мелковат,- желчно отозвался митрополит.- Но он, несомненно, один из антихристовых предтеч. Которые приуготовляют его воцарение, ведущее к погибели мира. "Рабы, повинуйтесь своим господам, с доверием и смирением в сердце " – так из века в век учит наша святая церковь. А он что удумал? Отменить барщину, оброк, платить холопам за работу,… Дальше что, я вас спрашиваю? Может, чернь станет сама избирать себе князей и бояр?

Услышав такую нелепицу, некоторые из бояр рассмеялись, но митрополит был слишком разозлён и даже не улыбнулся.

- Анафему наложу на них на всех завтра же,- в сердцах заявил он.- Пусть или покаются, или знают, что обрекают свои души на вечную гибель в неугасимом пламени ада.

- Боюсь, это мало поможет, владыко,- возразил кто-то.- Они, похоже, уже закоснели в грехах и не впервые нарушают заповедь "не укради".

- Не поможет духовный меч, обратимся к земному,- отрезал митрополит.- Найдётся управа на слуг антихристовых, если есть ещё правда на свете.

 

Глава 10

Доктор Раден Зброж вошёл в зал ратуша, держа в руках большую сумку.

- Что это?- с любопытством спросил Ватор.

Зброж поставил сумку на пол и выложил на стол плоды оранжевого цвета с зелёными полосками, покрытые шелковистым пушком. - Продукция моего садового питомника. Попробуй,- предложил он.

- На вкус как персик, пахнет как яблоко,- сказал Ватор, надкусывая необычный фрукт.- Но ведь персики у нас не растут?

Доктор усмехнулся с оттенком превосходства.- Именно так. Персики – южные создания, и здесь в холодное время года они вымерзают. А я привил на один из сортов персика сеянец северной яблони, и он стал зимостойким.

Разглядывая лежащие на столе фрукты, командир повстанцев о чём-то задумался.- Ладно,- сказал он, наконец, отодвигая плоды к краю стола.- Если ты принёс мне всё это в подарок, то спасибо. Но я хотел поговорить с тобой о делах. Для начала расскажи, как тебе удалось устроить здесь школу.

- Это было непросто,- Зброж махнул рукой.- Когда я преподавал в Вайеннском университете мне пришло письмо из канцелярии правителя с предложением переехать в Вартию и обещанием хорошего заработка. От меня требовалось организовать аптеку и обеспечивать князя и его семью лекарствами. Я согласился, но написал, что мне понадобятся помощники, а потому я прошу разрешить мне устроить школу грамоты. Ответа долго не было, когда же он пришёл, в нём про школу ничего не говорилось, зато жалование обещалось в полтора раза большее. Мне переходить из университета в придворные аптекари не так уж и хотелось, поэтому я тоже довольно долго не отвечал, а в новом письме снова упомянул про школу, указав, что люди, не умеющие читать, не смогут правильно готовить лекарства. На этот раз ответ пришёл быстрее, и его подписал сам князь.

- Неужели он так нуждался в твоих услугах?- с некоторым сомнением спросил Ватор.

- Скорее, он не доверял врачам-своим соплеменникам,- усмехнулся Зброж.- Среди панаров есть хорошие лекари, но ещё искуснее они готовят яды.

Так вот,- продолжал доктор,- правитель дал согласие на устройство школы, а я, чтобы закрепить успех, написал, что, помимо аптеки, мы организуем питомник семян овощей и саженцев фруктовых деревьев самых лучших сортов, что возделываются в Центральной империи. Так дело и устроилось. В нашей школе преподавание ведётся на вартинском языке, хотя панары пренебрежительно обзывают его неудобным, неустроенным, варварским и прочими подобными кличками. Но посмотри-ка сюда,- Раден Зброж наклонился, достал из сумки книгу, положил её на стол и раскрыл.- Вот это- он пролистал несколько страниц, на которых была изображена искусная вязь затейливых букв- грамота, которой мы пользовались задолго до того, как панары ввели у нас своё письмо. Они сейчас говорят, что наш народ в древности представлял собой просто скопище дикарей, которым панары принесли свет цивилизации – но всё это ложь. У нас была и своя письменность, и своё искусство, притом куда более богатое, чем те поделки, которыми так гордятся панары. У нас раньше были и свои учёные. В это сейчас трудно поверить, потому что при власти панаров у нас любой, кто хоть чему-то научился, старался уехать отсюда, и в результате в Вартии остались одни только землепашцы и скотоводы. Но видел ли ты большой круг стоячих камней перед въездом в столицу?

Ватор кивнул.- Видел, но не знаю, что это такое,- сказал он.

- В древности наши предки с помощью этих камней определяли дни солнцестояний и равноденствий,- объяснил доктор Зброж.- Сегодня смешно такое говорить, но самая первая солнечная обсерватория на нашем континенте была построена в Форополисе – точнее, в Светлограде, как тогда называлась наша столица.

- В школе мы учим не только грамоте,- доктор взялся было за букварь, чтобы вернуть его в сумку, однако Ватор придержал книгу.- Мы рассказываем и правдивую историю нашей страны.

- Понимаю,- Ватор задумчиво кивнул.- И ещё они извращают религию. Ладно, это я уяснил.- Он хлопнул ладонью по столу.- Мы расширим твою школу. И введём обучение грамоте для всех детей.

Теперь другие вопросы,- командир повстанцев заглянул в свои бумаги.- Мы отменили барщину и оброк для крестьян, а также ввели выборность деревенских старост. Отныне они станут избираться на сходах, как было в старину, а не назначаться помещиками. А что, по-твоему, мы можем сделать для горожан и ремесленников?

Доктор задумался.

- Ремесленникам сейчас приходится платить торговой палате за выдачу разрешений на продажу своей продукции,- наконец, ответил он.- От этого только наживаются чиновники, а товары дорожают. Можно отменить эти поборы.

Командир повстанцев сделал пометку в бумагах.- Ещё что?- спросил он.

- Для вывоза товаров за рубеж купцам требуется разрешение от боярского совета,- сказал Зброж.- Это тоже просто поборы с них, которые можно без труда отменить.

- Так. Дальше.

- В Центральной империи потерявшим трудоспособность ремесленникам гильдии платят пенсии. У нас ничего подобного нет. Старики или калеки, которых не содержат родные, вынуждены идти на улицу.

- И солдаты-инвалиды тоже,- добавил Ватор.- Об этом обязательно будет особый указ. Ладно, на первый раз достаточно. А теперь расскажи-ка мне про хургов. Я несколько раз встречали их в Вайенне – они работали вышибалами в трактирах. Никуда больше их не брали из-за отвратительной внешности и репутации.- Ватор откинулся на спинку кресла, задумчиво побарабанил пальцами по столу.- Почему у них такой вид? Они в самом деле потомки орков?

- Это легенды,- ответил доктор.- Учёные считают, что они просто выродились, из-за постоянных занятий разбоями и грабежами.

- "Наш путь – властвовать над другими, по заветам пророка Аблагахуна",- процитировал Ватор один из законов хургов.- В Вайенне они пытаются захватывать рынки. Имперские власти держат их в строгости,- продолжал он,- хотя кое-где в Вайенне появляются общины приверженцев Мелькора и Аблагахуна, которые привечают хургов, даже берут их шаманов в наставники.

- Здесь то же самое,- сказал доктор.- Нет, даже хуже. Они торгуют наркотиками, и в доле с ними находится часть дворцовой стражи.

- А полиция?

- Они платят княжеским гвардейцам, а полицейских не ставят ни во что.

- Тогда, пожалуй, мы решим эту проблему.- Ватор пододвинул к себе чернильницу и перо.- Ладно. Что будет нашим самым первым указом?- задумчиво спросил он.- Нет, про хургов не годится. Первый указ должен говорить о чём- то хорошем.

Доктор промолчал, не решаясь советовать.

- Не стоит начинать и с богаделен или пенсий солдатам,- продолжал рассуждать вслух Ватор.- Дело правильное, но наводит на печальные мысли. Пусть это будет наш второй, или даже третий указ.- Он снова задумался.- А первым,- наконец, решил он,- пусть будет вот что.- Командир повстанцев обмакнул перо в чернильницу и начал писать, читая вслух.- Посадить вдоль всех дорог, ведущих из столицы, фруктовые деревья. Твои персико-яблоки,- уточнил он,- поднимая голову и обращаясь к удивлённому доктору.- Кстати, ты этим и займёшься. Получишь деньги у нашего казначея, наймешь рабочих.

- Так ведь это сколько потребуется работников- начал было доктор, но командир повстанцев нетерпеливо отмахнулся:- В пригороде стоит армия в три тысячи человек, и почти все они крестьяне. Из них и наберёшь себе рабочих.

А вторым указом,- Ватор вернулся к бумаге,- будет вот что. Бесплатный стакан молока утром для детей из бедных семей. И притом,- он снова поднял голову и подмигнул Зброжу,- раздавать его будем в твоей школе.

 

Глава 11

Начальники городских служб, главы ремесленных цехов и торговых гильдий, приглашённые в ратушу на встречу с новым правителем, тихо переговаривались между собой. У дверей и вдоль стен стояли охранники, одетые в непривычно простую для глаз знатных горожан солдатскую форму.

Ватор не торопился начать разговор, давая гостям привыкнуть к обстановке. Наконец, он поднял руку, и разговоры в зале смолкли.

- Наверное, вы ожидаете, что новая власть начнёт, как и предыдущие, с новых поборов,- сказал он и обвёл взглядом слушателей. Выражение лиц большинства из них показывало, что они именно об этом и думают.- Так вот, если кто-то так считает, то он ошибается,- продолжал Ватор. Аудитория несколько оживилась.- Да, казне нужны деньги. Но получать их можно по-разному. Если вводить всё новые и новые налоги, то крестьяне теряют интерес к своему занятию, ремесленники бегут в другие страны, а торговцы поднимают цены.

- Редко удаётся услышать столь мудрые слова,- не без иронии заметил кто-то из купцов.- Но как же вы повысите доходы казны, если не введёте новые налоги ни на крестьян, ни на ремесленников, ни на торговцев?

- Эта задача не такая уж сложная, как может показаться,- невозмутимо ответил Ватор.- Мы просто увеличим их доходы, вот и всё.

Собравшиеся зашумели, и Ватор снова поднял руку.

- Во-первых,- он начал загибать пальцы,- мы отменили для крестьян барщину и оброк. Помещики теперь должны будут платить крестьянам за их труд, а сами крестьяне вольны будут продавать свои продукты где и кому хотят. Это увеличит их доходы, а значит и собираемые с них налоги, верно? Хотя да, вас дела крестьян не очень волнуют. Так вот, во-вторых, с завтрашнего дня ремесленникам не потребуется покупать, точнее, давать взятки в торговой палате ратуши за дозволение на продажу своих товаров. Они будут только регистрироваться там и покупать места на рынках, а налоги в казну будут выплачивать владельцы рынков. В-третьих, продажа товаров за рубеж также разрешается отныне без прежних обязательных поручительств чиновников торговой палаты.

Главы ремесленных цехов и купцы радостно зашумели.

- Однако налог с вывозимых товаров вы будете платить имперскими талерами,- несколько охладил их восторги новый правитель. Затем он повернулся в сторону, откуда ранее раздалась ироническая реплика. - Вы согласны с тем, что эти меры позволят народу увеличить доходы, а казне – прибыли без введения новых налогов?- Не дожидаясь ответа, он продолжал, при одобрительном перешёптывании присутствующих.

- Мы не только увеличим доходы казны, но и уменьшим её расходы. Прежде всего, мы больше не будет доплачивать владельцам торговых лавок и ремесленных мастерских за приём на работу хургов. Хотите – нанимайте их- в зале послышались нервные смешки, впрочем, смешанные местами со стонами- хотите – нет. Власти в это отныне не вмешивается.

Ещё вот что.- Ватор повернулся к начальнику полиции, сидевшему в первом ряду.- С завтрашнего дня жалование городским стражникам увеличивается в полтора раза.- Прежде, чем тот успел поблагодарить, новый правитель добавил:- но за взятки они будут немедленно увольняться, а за сокрытие преступлений – наказываться так же, как и сами преступники.

Начальник полиции кивнул, на его лице выражались смешанные чувства.

- Поощряйте тех, кто отличается по службе. Но с преступностью боритесь беспощадно,- усилил нажим Ватор.- Никаких поблажек бандитам быть не должно. Украл, ограбил – в тюрьму. Убил – на виселицу.

- Это относится и к хургам?- осторожно поинтересовался начальник полиции.

- Это в первую очередь относится к хургам,- сказал Ватор.- Я не знаю, зачем прежний правитель-панар завёз их сюда и дал им такие льготы, но теперь с этим покончено. Украл – в тюрьму. Убил – на виселицу,- повторил он.

- Те хурги, которые пожелают честно трудиться- Ватор запнулся, потому что на лицах начальника полиции и других присутствующих появились явственные усмешки. Но повторил, уточнившись,- если найдутся хурги, которые пожелают честно трудится – к ним отношение должно быть таким же, как ко всем остальным гражданам.

- Нужно будет расширить городскую тюрьму,- подал голос глава тюремного ведомства.

- Это ещё зачем?- спросил Ватор

- Так ведь новый контингент-

- Вы что, думаете, мы будем их кормить за счёт казны?- нахмурился Ватор.- Вынесли приговор – и сразу в каменоломни. За тяжёлые преступления отправляйте на малярийные болота, пусть осушают их и сажают там деревья.

- Вряд ли они согласятся работать,- с сомнением сказал тюремщик.

- Откажутся – не получат еды. Кто не работает – тот не ест,- отрезал новый правитель.

 

Глава 12

Через несколько дней начальник охраны сообщил Ватору, что возле ратуши собралась группа хургов, требующая встречи с ним. - Они ведут себя агрессивно, и я велел стражникам держать оружие наготове,- добавил он. Ватор кивнул.- Впустите их, и смотрите в оба.

В главный зал городского совета вошли несколько коренастых косматых фигур, в чёрных зрачках которых тлели красные огоньки. Они попытались было подойти к столу, за которым сидел правитель, но были остановлены охранниками. Тогда старшина хургов демонстративно плюнул на дорогой ковёр, устилавший пол, н спросил:

- Почему жалкие лавочники перестали платить нам деньги а полиция хватает наших братьев?

- Если кому-то перестали платить,- немного помедлив, ответил Ватор,- то это означает, что его уволили. Он может поискать себе другое место работы. Полиция же арестовывает тех, кто нарушает закон. По моему приказу,- добавил он. 

Некоторое время хурги переговаривались о чём-то между собой, затем старшина опять повернулся к правителю.

.- Вы, хомбры,- он наставил на Ватора кривой палец,- прокляты истинным богом Мелькором и потому мерзки, уродливы, отвратительны.

Слушая это от косматого, кособокого, раскоряченного существа, с виду напоминающего громадный древесный пень, Ватор не мог сдержать усмешки. Хургский старшина, заметив её, злобно хрюкнул и повторил: - да, мерзки, отвратительны и нечестивы. Вы не почитаете Мелькора, и потому его пророк Аблагахун повелел нам истреблять вас везде, где только ни встретим, или же грабить вас и обращать в своих рабов. Так завещано нам и предками.

- Наши предки нам ничего такого не завещали,- отозвался Ватор.- Вы живёте в Вартии и обязаны соблюдать её законы.

Среди хургов послышался возмущённый ропот. Выждав, пока он стихнет, Ватор продолжал:

- Правительство больше не будет доплачивать владельцам лавок и мастерских за ваше содержание. Хотите – работайте там, если вас оставят хозяева, хотите – нанимайтесь в другое место. В городе сейчас требуются ремесленники, плотники, землекопы, садоводы-

В зале раздался уже не ропот, а крик, продолжавшийся несколько минут. Когда он немного стих, старшина хургов обратился к Ватору: - Мои уши не обманывают меня? Ты и в самом деле предлагаешь благородным хургам стругать деревяшки и ковыряться в земле, подобно презренным хомбрам?

Его слова были встречены новыми воплями ярости. Охранники взяли оружие наизготовку.

Переждав и эту бурю негодования, Ватор с расстановкой сказал:

- Кто не работает – тот не ест. И отныне в Вартии все равны перед законом. Украл – в тюрьму, убил – на виселицу.- Вспомнив рассказ доктора, он добавил:- Торгуешь наркотиками – на каторгу.

Хурги потрясённо молчали. Уже давно здесь никто не осмеливался так разговаривать с ними.

- Мы уйдём,- возгласил, наконец, старшина, скрестив руки-лапы на груди.- Мы все уйдём из вашей нечистой, проклятой страны и пожалуемся на нашу обиду великому останскому шаду. Он чтит законы пророка Аблагахуна, - значительно добавил хург, вызывающе глядя на Ватора.

Тот пожал плечами.

- Мы вас не приглашали. И если уйдёте – сожалеть не будем. Но тот, кто останется в Вартии, должен будет подчиняться её законам.- Он сделал знак стражникам и те придвинулись к хургам, тесня их в сторону дверей.

Бросая злобные взгляды на правителя, хурги направились к выходу.

Ватор представил себе, как поклонники пророка Аблагахуна плюют в блюда, подаваемые "нечестивым иноверцам", и его передёрнуло от омерзения.

 

Глава 13

Через две недели доктор Зброж снова появился в ратуше.

- Сажаем деревья вдоль дорог,- сообщил он Ватору после обмена приветствиями.- Почти половина твоих солдат нанялась в работники.

- Очень хорошо.- Ватор кивнул, затем взял со стола блестящий медный кружок и перебросил его доктору. - Наш монетный двор начал чеканить новые деньги, пенны,- сообщил он. На одной стороне монеты был изображён сноп пшеничных колосьев, на другой – встающее над рекой солнце. Внизу старинными вартинскими буквами шла подпись Вартия, и, буквами помельче, пять пеннов.- Теперь ты будешь выдавать половину заработка рабочим этими деньгами.

Зброж взял монету и сначала просиял, увидев вязь старых вартинских букв, а потом неуверенно покачал головой:- Медная? Будут ли их брать?

Ватор улыбнулся.- Будут,- заверил он.- И вот почему. Во-первых, мы без ограничений меняем эти деньги на имперские. Во-вторых, казна сейчас покупает хлеб у крестьян за талеры. Имперские деньги устойчивы, кроме того, крестьянам они нужны для закупки товаров, которых мы сами не производим. Пока не производим,- уточнил он.- Но хлеб в казённых городских лавках мы отныне будем продавать только за пенны. Причём, по цене чуть ниже, чем его можно было бы купить за имперские деньги. То есть, можно обменять свои талеры и крейцеры на пенны, но так покупка выйдет дороже. Наши люди деньги считать умеют и быстро сообразят свою выгоду.

- Как-то всё это напоминает финансовые махинации панаров,- с сомнением сказал доктор.

- Финансовые знания, как и все остальные, можно использовать и во благо и во вред,- возразил Ватор.- Панары манипулировали с деньгами, чтобы обогащать себя и свою клику. Мы же будет их использовать, чтобы улучшить жизнь народа.

Поколебавшись, Зброж сообщил: - У нас начали появляться беженцы-крестьяне из Северной империи. Перебираются через реку и просят дать им землю или работу. Можно мне их нанимать?

- А почему нет?

- Я имею в виду, не осложнит ли это отношения с североимперцами?

Ватор задумался, потом решил:- Нанимайте. Не отправлять же их обратно. У тебя всё?

- Ко мне обращались из тюремного ведомства. Что делать с хургами, заболевшим на малярийных болотах? Прислать им наши лекарства и лекарей?

Ватор покачал головой.- Нет, не надо. Когда североимперцы во время одного из перемирий с хургами прислали им врачей и учителей, хурги, когда перемирие закончилось, первыми тех и убили. Пусть их лечат собственные шаманы.

Попрощавшись с доктором, Ватор вышел на балкон и посмотрел на лежащий внизу город. Люди, заметив правителя, останавливались и махали ему. У них были радостные лица.

- Их никто не заставляет приветствовать меня, никто не платит им за это,- произнёс Ватор вслух.- Значит, они на самом деле рады мне. Я всё делаю правильно. Велимир ошибается.

Он снял с шеи небольшой медальон в оловянной оправе. Под стеклом была фотография молодой пары, мужчины и женщины. Мужчина немного походил на Ватора. Женщина была очень красивой.- Я сделал то, о чём вы мечтали. Наш народ свободен.- Он провёл ладонью по медальону и вернул его на прежнее место.

 

Глава 14

В начале третьего месяца своего правления Ватор сидел за письменным столом в главном зале ратуши, готовя очередной правительственный указ, когда в комнату вбежал Янку Зан. Следом за ним, оттолкнув охранника, пытавшегося ему помешать, вошёл воевода Велимир.

- Ватор, останы арестовали наше посольство к шаду!- воскликнул Янку.- Один из конвойных сумел бежать. Он сообщает, что останские войска перешли границу и направляются сюда!

Велимир, подойдя к столу, опёрся на него кулаками и сказал: - Вторая останская армия вчера вечером прошла Дарское ущелье и движется на столицу. Через три дня она будет здесь.

- Что за вздор,- Ватор резко встал.- Дарское ущелье занято североимперскими войсками. Как могли пройти там останы?!

- Имперцы их пропустили.

- Такого не может быть.- Ватор помотал головой.- Это невозможно. Они воюют уже два века. И Гериолд говорил- он запнулся.

Велимир нахмурился.- Гериолд? При чём тут Гериолд?

- Посланники короля Гериолда и он сам на встрече со мной говорили, что североимперцы обещали поддержать наше восстание.- Ватор опустился в кресло.

- Ты встречался с людьми Гериолда а потом с ним самим?- медленно, с расстановкой, произнёс воевода.- Но ведь ты же на каждом шагу клянёшь панаров?!

- Панаров?- Ватор непонимающе взглянул на него.

Воевода ещё несколько секунд всматривался в командира повстанцев, а потом расхохотался.- Так это Гериолд подбил вас на выступление? Ну, наконец-то всё ясно!

- О чём речь?- Ватор по-прежнему ничего не понимал.

- Гериолд – панар.

- Что?!

Велимир кивнул.- Он собирается восстановить царство Эланию, которое когда-то было частью панарской империи. А сам он происходит из побочной ветви древних панарских королей.

- Панарских королей- эхом отозвался Ватор.

- Именно. А я ещё недоумевал, почему капитаны дворцовой стражи так быстро перешли на твою сторону и даже промолчали, когда ты прекратил наркоторговлю хургов, лишив их солидных доходов.

- Они что, тоже панары?- пробормотал Ватор.

Воевода посмотрел на него чуть ли не с жалостью.- А из кого же, по-твоему, набирают себе охрану в чужой стране панарские по происхождению князья?

Люди Гериолда недавно подняли мятеж в Иланском байлыке,- продолжал Велимир,- и ему нужно было отвлечь оттуда часть останской армии. Вот почему он вас нанял,- воевода резко выделил это слово- на восстание.

Ватор медленно кивнул. - Поэтому он и задержался у нас, чтобы шад счёл меня его союзником. Но как же он выступил против правителя Вартии? Ведь они, получается, родичи?

Воевода махнул рукой.- Грызня за власть между знатными панарскими родами ничуть не меньшая, чем между нашими. А сейчас он ожидает, что вы станете сражаться с останами и героически погибнете "во имя свободы" – точнее, чтобы он мог водрузить на свою голову корону.

- Он лгал нам.

- Ложь – такое же оружие, как мечи, копья или стрелы.

Ватор тяжело задумался.

- Янку, собери капитанов,- сказал он, наконец.- И пошли кого-нибудь за доктором Зброжем.

Когда дверь за адъютантом закрылась, командир повстанцев произнёс: - Мы не можем воевать с останами.- Воевода кивнул, и Ватор продолжал:- Я распущу армию. Никого из моих людей в городе не останется. Встречайте останов как освободителей. Тем более, что- он усмехнулся и кивнул на газету, лежащую на столе,- "Вестник Форополиса" каждый день пишет про "незаконные аресты", "кровавую диктатуру" и "распоясавшихся палачей".

Из ящика стола Ватор достал связку ключей и придвинул их к Велимиру.- Это от казны,- пояснил он.- Приготовь подарок командующему останской армией и деньги для его солдат. И ещё. Позаботься, чтобы все, кому может угрожать опасность, покинули город.

Велимир кивнул.- Я знаком с командующим останской армии. Он разумный человек и понимает, что шад не соберёт много дани с разорённой страны. Кроме того, он очень любит деньги.- Воевода взял ключи и добавил:- Ты неплохой человек, Ватор Фьер. Но ты пришёл слишком рано.- Велимир повернулся и направился к выходу.

 

Глава 15

В зале совета городской ратуши собрались капитаны повстанческой армии. Многие из них уже знали о вторжении останов.

Подождав, пока шум стихнет, Ватор объявил:- Мы не можем сражаться с десятитысячной армией. Предлагаю всем отойти со своими отрядами в горы, к имперской границе.

Раздался протестующий возглас и с места поднялся Фессалит, глава дворцовой стражи, который два месяца назад прибыл к двигавшимся на столицу повстанцам с сообщением, что стражники перейдут на их сторону. - Мы поднялись на борьбу за свободу,- высокопарно начал он,- и не должны теперь отступать перед врагами. По ту сторону Алуты стоит пятитысячное войско короля Гериолда. Как только мы вступим в схватку с останами, оно поспешит к нам на помощь.

Ватор прошёлся по нему взглядом.- Поспешит к нам на помощь?- переспросил он.- Почему ты так думаешь?

- Король Гериолд обещал поддержать нашу борьбу,- начал было тот.

- Обещать – не значит жениться,- прервал его Ватор и, когда Фессалит сделал протестующий жест, добавил:- Король Гериолд заверял, что североимперцы не пропустит останов через Дарское ущелье. А что мы видим?

- Король не может отвечать- заговорил Фессалит, но его слова были перекрыты возмущёнными возгласами других капитанов.

- Достаточно.- Ватор поднял руку.- Полагаю, с королевской помощью нам всё ясно. Обсудим план отступления.

Фессалит повернулся и, звеня шпорами, зашагал к выходу.- Вы пожалеете,- бросил он через плечо.  

*   *   *

Командир повстанческой армии составлял последнее воззвание к жителям столицы, когда в дверях зала ратуши появился Янку Зан,

- Мы уходим,- сообщил он.- Кони уже осёдланы. Ватор, ты с нами?

- Идите,- отозвался тот, продолжая писать.- Я отправлюсь позже. Мне надо завершить дела.

- Смотри, здесь скоро будет опасно,- предостерёг его Янку и вышел.

*   *   *

- Значит, это правда?- доктор Зброж выглядел бледным и усталым.- Останы начали вторжение?

Ватор кивнул.- До сих пор не могу понять, почему североимперцы их пропустили.

Зброж задумался.- Ты отменил у нас барщину, а в Северной империи помещики продают крестьян на рынках, меняют на борзых щенков,- сказал он.- Помнишь, я говорил тебе, что крестьяне бегут оттуда к нам через границу? Могло ли их дворянам и князьям это понравиться?

Ватор припомнил усмешку на лице Гериолда, когда он рассказывал королю о своих планах. Теперь ему больше не казалось, что это была только игра теней.

- Труд крепостных – основа доходов помещиков и дворян Северной империи,- продолжал доктор.- Кроме того, ты ввёл обязательное обучение крестьянских детей грамоте, а в Северной империи власти считают, что мужикам грамота не нужна-

- Как и наши панарские,- угрюмо кивнул Ватор.

- Они запрещают народу читать книги, в которых рассказывается о природе, мире, других странах. держат простых людей за скот, но, забривая в рекруты, говорят, что те должны защищать свою родину.

- У рабов нет родины,- отозвался Ватор.- И всё-таки это странно. Они толкуют, что их вера такая же, как и наша, а сами сговорились с останами против нас.

- Так ведь вера их – от тех же панаров,- хмыкнул Зброж.- А кто первым подписал письмо бояр к шаду с просьбой ввести войска в Вартию для защиты от разбойников – как они называли вас? Наш митрополит-панар. Их знать и епископы верят только в золото, как и наши.

- Но ведь североимперцы родственны нам-

- Когда-то были. Крестьяне, наверное, и сейчас таковы. Но пятьсот лет назад их страну завоевали таргетинцы, родичи останов. После чего их верхушка в течение столетий мешалась с таргетинской в брачных союзах, а в политике восприняла их обычаи.

Ватор задумался.- Всё, что мы сделали, было напрасно,- сказал он, наконец, тяжело вздохнув.- Как только с войсками останов вернутся бежавшие бояре, они восстановят барщину, выгонят инвалидов на улицу, а хургов вернут, чтобы держать народ в страхе и повиновении. И даже сады наши порубят, по злобе.

- Нет, не всё было напрасно,- упрямо качнул головой Зброж.- То есть, они могут сделать то, о чём ты говоришь. Но люди будут помнить твоё время. А знание необратимо. Теперь я пойду. Надо собрать вещи и предупредить помощников. Мы отправимся в Вайенну.

- Наш отряд пойдёт туда же, через Залесье, - кивнул Ватор.- Надеюсь, мы ещё встретимся.

 

Глава 16

Отряд Ватора возвращался той же дорогой, по которой повстанцы два месяца назад шли в столицу. Теперь вдоль неё были посажены фруктовые деревья, а за ними разбиты цветники. Но ни вид уже завязавшихся плодов, ни цветочные запахи не радовали бывшего командира. Цоканье копыт коней по мощёной дороге отзывалось головной болью, а в одуряющих ароматах цветов ощущался оттенок гниения.

- Отравленный нектар,- пробормотал Ватор.- Как вся наша жизнь. Или это только потому, что мы глупы, а был бы мы умнее, здесь был бы райский сад? Или наоборот?

Он закрыл глаза и на мгновенье вернулся в весенний полдень, когда их отряды спускались с гор. Ярко светило солнце, веял лёгкий ветерок. Перед ними лежала усеянная жёлтыми головками соареля Вартская равнина. Иллюзия.

Он открыл глаза. Головная боль и запах гниения вернулись.

- Сады порубят,- пробормотал он.- Крестьян вернут на барские поля. Хурги опять примутся за грабежи. Даже пособия им назначат- Ватор припомнил безумные статьи "Вестника Форополиса" и усмехнулся- как "жертвам необоснованных политических репрессий".

- Я же ничего не знал,- прошептал он, словно оправдываясь. Ему хотелось пить, в горле пересохло.

Недалеко в поле работали люди. Увидев правителя, они помахали ему. Они тоже пока ещё ничего не знали – потому и были радостны. Ватору вспомнился инвалид около трактира. "Эх, вартины, вартины, тёмные люди, подайте на кружку вина". Он снова закрыл глаза.

Звонкое цоканье конских копыт сменилось мягким стуком. "Отмучился",- почему-то мелькнула у Ватора мысль. Он открыл глаза. Каменная дорога закончилась, вместо неё пошла грунтовка. - Отмучился, наконец,- пробормотал он, вспомнив последние минуты Беллы.- Неужели вся жизнь человека только и сводится к этим двум словам?

Впереди темнели воды Алуты. Отряд выходил к её берегам почти в том же самом месте, где два месяца назад переправлялся через неё на пути в столицу. У пристани стояли те же паромы.

Ватор в последний раз оглянулся на фруктовые сады. Издали было хорошо видно, что деревья высажены ровными рядами, а цветники образуют геометрически правильные узоры – работа доктора Зброжа.

- Порубят,- кивнул он.- А "Вестник Форополиса" будет писать о том, как кровавый диктатор заставлял здесь крестьян трудиться за гроши.- Ватор вспомнил про расположенные к югу от столицы бывшие малярийные болота, ныне превращённые в эвкалиптовые рощи, и усмехнулся.- А вот это они не тронут. Как я для них ни плох, малярией болеть они не захотят. Но памятник там хургам, "пострадавшим от необоснованных политических репрессий", они, пожалуй, действительно поставят.

*   *   *

Отряд переправился на другую сторону реки и двинулся по дороге в сторону гор. Через некоторое время справа показался лагерь Гериолда и королевский шатёр.

- Поворачиваем,- приказал Ватор.- Нам не о чем говорить с ним и незачем встречаться.

Шатёр вскоре скрылся из виду.

 

Глава 17

Когда Мартин вошёл по звонку колокольчика в командирскую палатку, Ватор подписывал какие-то бумаги.

- Ты не потерял документ, который доктор Зброж дал тебе для поступления в Вайеннский университет?- спросил командир, закончив писать, и, когда Мартин отрицательно покачал головой, сказал: - Очень хорошо. Вот здесь,- он протянул своему секретарю листы,- доверенность на твоё имя для получения денег с моего счёта в имперском банке. Если со мной что-нибудь случиться, возьмёшь их. Выдашь солдатам по двадцать талеров, остальное оставишь себе. На учёбу, и не спорь,- добавил он, заметив протестующий жест Мартина.- Ты должен учиться. Если встретишься там с доктором, то вы найдёте, как правильно употребить оставшиеся деньги.

Ты должен учиться,- с нажимом повторил Ватор.- Человек без знаний подобен слепому,- повторил он слова доктора Зброжа.- Жизнь даёт уроки, но дорогой ценой, и часто слишком поздно. Хорошенько усвой нынешний урок – насчёт панаров. Что бы они ни предлагали, как бы они ни клялись – им нельзя верить. Они всё делают только в собственных интересах.

Помолчав, Ватор добавил:- Иногда мне представляется, что мы похожи на головастиков, которых бросили в пруд, грязный и полный хищников. А иногда люди мне кажутся марионетками, которых кукольник дёргает за ниточки. Учись, может быть, ты сумеешь понять, что к чему в этом проклятом мире-

Его слова прервал стук сапог. Полог палатки откинулся и в неё вошёл десяток вооружённых людей в фиолетово-серой форме. Мартин узнал одного из них – это был Фессалит, бывший глава дворцовой стражи. Теперь он был в мундире офицера королевской гвардии.

- Что вам здесь нужно?- Ватор сделал шаг к своей сабле, стоявшей в углу, но Фессалит преградил ему дорогу.

- Король требует тебя на суд.

- Ваш король не имеет права судить меня,- сказал Ватор. Он попробовал обойти панара, но к тому присоединились другие гвардейцы.

- Право у того, в чьих руках оружие,- ответил офицер, грубо толкая Ватора обратно.- Ты предал дело свободы и за это ответишь. Взяв саблю Ватора, он передал её кому-то назад со словами:- Ты не достоин более её носить.  

- Ты взял деньги у короля и обещал воевать за него. А вместо этого позорно бежал,- сказал другой гвардеец.

- Ваш король говорил, что Северная империя поддержит наше восстание!

- Мы этого не знаем. И довольно болтовни. Выведите его.

Ватор рванулся к выходу. Панары сбили его с ног, заломили руки за спину, разорвав рубашку. С его шеи сорвалось что-то и упало на грязный пол. Один из гвардейцев поднял блестящий кружок. Это был медальон в дешёвой оловянной оправе. Солдат повертел его в руках и небрежно отбросил в сторону.

Мартин поднял медальон. Оправа помялась, а стекло треснуло посредине, но фотография была цела. Молодая пара, мужчина и женщина. Мужчина был немного похож на Ватора. Женщина была очень красивой. Он спрятал медальон в карман куртки.

Стражник подошёл к нему и похлопал по одежде, карманам. Ничего не зазвенело, и он махнул рукой:- Убирайся.

- Вишнёвка! Моя деревня Вишнёвка!- обернувшись, успел крикнуть Ватор, прежде чем гвардейцы заткнули ему кляпом рот.

Мартин вышел из палатки.

На каждого из повстанцев, сгрудившихся в кучу, приходилось не менее десятка гвардейцев. Обе стороны держались за оружие, повстанцы готовы были дорого продать свои жизни в случае нападения, гвардейцы показывали, что не дадут отбить арестованного.

 

Эпилог

Старый солдат, один из тех, что были с Ватором Фьером с самого начала восстания, исчез в тенях вслед за удалявшимися стражниками, но вскоре вернулся.

- Убили,- коротко ответил он на безмолвный вопрос.

- Он бы хотел, чтобы его похоронили в Вишнёвке,- прошептал Мартин почти беззвучно, но солдат услышал его и покачал головой.- Зарубили и бросили в Алуту.

В мрачном молчании все принялись седлать коней.

Подойдя к капитану, Мартин неуверенно сказал: - Я отправлюсь с вами, хорошо? Командир Ватор поручил мне, если с ним что-то случиться, взять деньги с его счёта в Вайенне, и выдать из них всем по двадцать талеров.

Капитан молча кивнул.

Вскоре отряд уже двигался по тропинке, ведущей в сторону густого леса, за которым начинались горы.

*   *   *

Часом позже они проезжали мимо последней предгорной деревни. Стемнело, на небе показались звёзды. Луна, выйдя из-за туч, заливала всё вокруг серебристым светом.

Перед калиткой одного из домов стояла женщина, держа за руку девочку лет пяти.

Когда отряд подъехал ближе, Мартин узнал крестьянку, которая просила вылечить её дочь. Женщина тоже узнала его, шагнула вперёд и заговорила: - Я как чувствовала, что вы тут проедете.- Она подхватила малышку на руки, а затем воскликнула: - Моя девочка выздоровела! Снова стала ходить! Час назад! Скажите, вождь с вами?

Отряд остановился. Мартин покачал головой и перевёл взгляд на поднимавшуюся в горы тропу.

- Вы направляетесь в Залесье?- догадалась женщина.- Вождь пойдёт позже?

Капитан отряда хотел было ответить, но Мартин опередил его. - Нет, командир Ватор ушёл другой дорогой,- сдавленно проговорил он.

- Жаль.- Она порывисто вздохнула.- Я так хотела увидеть и поблагодарить его. Но вы ведь ещё встретитесь с ним?

Мартин, помедлив, кивнул.

- Передайте ему подарок,- женщина протянула что-то, белеющее в полутьме, и Мартин, нагнувшись с коня, увидел, что это украшенное вышитыми цветами полотенце.- Он всегда будет желанным гостем в нашем доме,- добавила женщина.

Мартин свернул полотенце и сунул его в сумку. Затем достал из кармана тускло отсвечивавший  кружок и протянул женщине.- Это вам на память о нём,- сказал он.

Женщина взяла помятый медальон, на котором была изображена молодая пара. Мужчина слегка походил на Ватора. Женщина была очень красивой.

- Нам пора ехать.- Мартин тронул поводья.- Спасибо за подарок.

- Да-да,- машинально откликнулась та, всё ещё глядя на медальон. Затем встрепенулась.- Пусть ваш путь будет счастливым.

Когда всадники оказались в густой тени высоких разлапистых сосен, Мартин придержал коня и оглянулся. Мать с девочкой всё ещё стояли возле дома и махали им вслед. Он помахал в ответ. Потом повернулся и поспешил вслед за поднимающимся в гору отрядом.

 



[1] Приказал закопать живым греческого священника, требовавшего за свои услуги слишком большую плату, Карагеоргий, вождь первого сербского восстания (1804- 13 гг.).

[2] Слова вождя валахского восстания 1821 г. Тудора Владимиреску.

[3] Несколько изменённое высказывание Сталина.