Сталинизм

 

Сталин и враги народа

Прокурор Советского Союза

Сессия ВАСХНИЛ и московские процессы

Сопротивление духа времени

Стабилизация сталинского СССР

 

Сталин и враги народа

 

К середине 1930-х гг. внутреннее положение России, недавно пережившей смену социально-экономических отношений, ломку религиозных и культурных традиций, другие кризисы, до некоторой степени стабилизировалось. Большевистская партия создала эффективную вертикаль управления, действовавшую в политической, экономической, идеологической и культурной областях жизни государства. Однако на что направить ресурсы огромной страны и энергию труда многомиллионного народа в политической верхушке длительное время велись острые дискуссии.

Победившая во внутрипартийной борьбе сталинская группировка избрала своими приоритетами: во внутренней политике – социалистическое развитие страны и достижение экономической независимости, во внешней политике – защиту государственных интересов СССР. Были приняты и успешно, насколько это позволяли условия, выполнялись планы форсированного развития промышленности и сельского хозяйства. С целью консолидации общества в середине 1930-х гг. были отменены ограничения на права голосования и поступления в вузы для ранее лишённых этих прав категорий граждан. Во внешней политике также произошли значительные перемены по сравнению с первыми послереволюционными годами. Хотя Коминтерн продолжал свою деятельность, но он отныне использовался как аппарат государства, а не как инструмент наднациональных структур. "К Коминтерну он <Сталин> относится как к неизбежному злу, которое надо по возможности использовать в целях внешней политики" (Троцкий Л. "Что такое СССР и куда он идёт", 1936 г.)

Выбранный сталинским руководством курс отвечал интересам основной, созидательной части населения. Однако он вошёл в незатухающий конфликт с целями и ценностями кланов и мафий, образовавшихся/ приумножившихся в стране в послереволюционное время.

Прежде всего, "построение социализма в одной стране" не устраивало лево-троцкистские группировки. Несмотря на то, что программы троцкистов были отвергнуты, а сами они лишились ключевых правительственных должностей, они продолжали пользоваться немалым идейным влиянием – хотя бы потому, что Троцкий являлся, после захвата большевиками власти в России, второй фигурой в партии и государстве после Ленина.

Далее, направление усилий народа на созидательный труд для своей страны вошло в противоречие и с интересами многочисленных мафиозных образований, сформировавшихся к тому времени во всех областях общественной жизни. За революционный период в экономические, идеологические, силовые структуры государства (особенно в ОГПУ- НКВД и прокуратуру), в искусство, литературу, науку внедрилось множество кланов, "стай", этномафиозных клик. Эти кланы оккупировали разные области общественной жизни в 1917- 20-х гг. тем быстрее, что народ после распада прежних политических и общественных структур оказался разрозненным и, следовательно, беззащитным против них – как беззащитны одинокие люди против уличных банд. Кланы же, многие из которых действовали ещё в Российской империи, быстро сориентировались в новых условиях.

Состав и методы действий кланов были разными. Среди них имелись просто паразиты, присосавшиеся, пользуясь родственными связями, к госбюджету. Имелись и идейно-принципиальные захребетники, не желавшие приносить никакой пользы этому народу, а стремившиеся побольше высосать из него. Все кланы стремились монополизировать захваченные ими области экономики, науки, культуры; протащить туда побольше "своих". Кланы и клики фактически паразитировали за счёт народа и потому их члены могли быть названы вредителями, или, более выразительно, врагами народа.

Конфликтность мафиозных кланов и сталинского режима была обусловлена не только существенным различием их целей. Кланы вообще не устраивала организация народа – любая организация – в особенности такая, которая направляла бы народ на решение созидательных задач, поскольку при этом паразитическим кликам, как и результатам их "творчества", типа дегенеративного искусства или шарлатанской лженауки, оставалось мало места. В неорганизованном народе клики представляли собой сытых и довольных хищников. После организации народа на созидательный труд и его защиту, члены клик, лишившиеся влияния и созданных ими для себя "тёплых местечек", превращались в несогласников, инакомыслящих, диссидентов.

Во второй половине 1930-х гг. сталинское руководство, установив, по существу, авторитарную диктатуру и используя мощный партийный аппарат, сумело не только организовать народ на развитие страны, но и успешно повести борьбу против мафиозных структур. Эту борьбу поддерживала внедрявшаяся в общество идеология созидательного труда, противостоявшая идеологиям паразитирования.

В 1936- 38 гг. прошли московские процессы, имевшие целью "зачистку" ключевых политических фигур, связанных с троцкизмом. Им было уделено первоочередное внимание, поскольку троцкизм являлся наиболее опасным течением, готовым, для достижения своих целей, пойти на самые крайние антигосударственные и антинародные меры, включая расчленение страны и превращение её в сырьевой придаток Запада.

 

"Правда", 26 янв. 1937 г.

 

В политически напряжённой ситуации процессов против бывших лидеров партии, сталинское руководство сочло нужным обратиться за моральной поддержкой к русскому народу. 15 января 1937 года в центральной газете "Правда" появилась передовая статья под выразительным заголовком:

 

Хотя формально статья была посвящена принятию новой Конституции, но многозначительность даты её публикации – за неделю до второго московского процесса – как и демонстративно вызывающий для "интернационалистов" заголовок, не оставляли сомнений, что её целью было обращение за содействием к русскому народу.

Процессы были поняты народом правильно. Осуждение представителей ленинской гвардии старых большевиков, многие из которых были виновны в военных преступлениях и преступлениях против человечности, было полностью одобрено русским народом, включая большинство эмигрантов.

Столь же положительно народ откликнулся на осуждение организаторов ГУЛАГа, Голодомора, и не менее единодушно поддержал разгром сталинским руководством мафий в силовых структурах, экономике, науке, культуре.

Эти процессы имели смысл, прежде всего, восстановления справедливости, необходимой для существования государства. Народ не смог бы эффективно трудиться в стране, основные отрасли экономики которой захвачены этническими бандами. Такой труд был бы, по сути, рабским – а он не бывает эффективным. Теперь же, освобождённый от паразитических кланов, высасывавших из него силы, от культурных мафий, отравлявших его дегенеративным псевдоискусством, народ в своей стране взялся за труд с вдохновением. Или, как сказал Сталин: "жить стало лучше, жить стало веселее. А когда весело живется, работа спорится".

За устранением троцкистов и других антинародных мафиозных клик последовало ускоренное развитие экономики страны.

Затем Советский Союз, под руководством Сталина, победил в навязанной ему войне гитлеровскую армию, опиравшуюся на ресурсы почти всей "объединённой Европы".

После войны Сталин выразил благодарность русскому народу за понимание и поддержку, произнеся известный тост за его здоровье.

 

Затем последовало успешное восстановление страны после войны; развитие промышленности, сельского хозяйства, науки; "план преобразования природы" и так далее. Государственная идеология была сориентирована на прославление созидательного труда и патриотизма, а также на реабилитацию русской культуры.

Продолжилась во второй половине 1940-х гг. и борьба с кликами – паразитами, монополистами, этномафиозными кланами в искусстве, науке. Административные методы (например, партийно-государственные постановления против космополитизма в литературе и против дегенеративного искусства) сочетались с устройством публичных дискуссий – по вопросам философии, языкознания и т.д. Вмешался Сталин и в конфликтную ситуацию в биологии, поддержав группу Лысенко, ориентированную на решение задач сельского хозяйства СССР.

В целом, в организации страны на созидательный труд и его защиту, в борьбе против мафиозных группировок и клик, Сталин добился большого успеха. Учитывая сложность стоявших перед ним задач, влияние и могущество его противников этот успех следует считать феноменальным.

"Никакой другой деятель в истории не добился такого успеха как Сталин. И ненависть к нему до сих пор не угасает не столько из-за причиненного им зла (многие в этом отношении превзошли его) сколько из-за его беспримерного успеха" (А.А. Зиновьев).

 

Прокурор Советского Союза

 

 

Андрей Януарьевич Вышинский (1883 - 1954 гг.) в своё время был хорошо известен в Советском Союзе и за рубежом. На московских процессах 1936- 38 гг. он представлял сторону обвинения и провёл эти процессы, по оценке У. Черчилля, "блестяще"[1]. По словам Дж. Дэвиса, в 1936- 38 гг. посла США в СССР, юридическая сторона организации процессов вызывала у него, как адвоката, "уважение и восхищение"[2]. Выступления Прокурора Союза в те дни публиковали все центральные советские газеты. После процесса Радека-Пятакова на экранах страны демонстрировался фильм "Приговор суда – приговор народа", в который была включена обвинительная речь Вышинского. Его имя и оценки его деятельности – впрочем, сильно зависевшие от политических симпатий комментаторов – не сходили тогда со страниц и мировой прессы. Когда А.Я. Вышинский в 1947 году находился с визитом в Англии, принцесса Маргарет пожелала лично повидать знаменитого прокурора 37 года.

На процессах 1936- 38 гг. Вышинский в известной степени стал рупором русского народа, и те характеристики, которые он давал подсудимым – "проклятая гадина", "цепные псы империализма", "жалкие подонки", "звери в человеческом облике", "зловонная куча человеческих отбросов" "взбесившиеся псы" – были не столько прокурорски- юридическими, сколько эмоционально- нравственными, выражавшими мнение о "ленинской гвардии" трудящихся СССР. Это мнение Прокурор Союза, впрочем, далее облекал в выверенные формулировки и излагал в соответствии с тогдашней марксистско-ленинской терминологией, навязанной обществу теми самыми старыми большевиками, которые ныне сидели на скамье подсудимых.

А.Я. Вышинский был активным проводником политики Сталина не только на процессах против троцкистов. Возглавив в марте 1935 года прокуратуру СССР, он принял деятельное участие в начавшемся тогда расширении социальной базы сталинского режима: досрочном снятии судимости с колхозников и освобождении осужденных за "хищение социалистической собственности"; пересмотру дел лиц, высланных из Ленинграда после убийства Кирова; возвращении политических прав "лишенцам" и т.д. Одновременно новый генеральный прокурор занялся подготовкой правовых реформ, направленных на переход от доминировавшей в стране после октября 1917 года "революционной законности" к упорядоченному судопроизводству. Так, уже в мае 1935 года он представил в Политбюро проект постановления "О порядке производства арестов", по которому аресты по всем без исключения делам могли производиться НКВД лишь с санкции прокурора (утверждено в июне 1935 г.). Возглавив в июле 1936 г. подкомиссию судебных органов конституционной комиссии ЦИК, Вышинский предложил ввести в новую Конституцию принцип выборности судей и отстаивал его в дискуссиях с тогдашним наркомом юстиции, бывшим председателем Верховного революционного трибунала Крыленко[3].

В 1939 г. А.Я. Вышинский стал заместителем председателя СНК. В его ведении находились сначала вопросы культуры, а с 1940 года – иностранные дела. С сентября 1940 по 1946 гг. Вышинский был первым заместителем наркома иностранных дел (Молотова), потом его заместителем по общим вопросам. В марте 1949 г. он возглавил министерство иностранных дел СССР.

На всех своих постах Вышинский был активным проводником сталинской политики. Занимаясь в 1939- 40 гг. проблемами культуры, он критиковал декадентов и формалистов – так в те годы именовались представители дегенеративного искусства – реализуя установку Сталина на искоренение троцкизма и его пособников из всех сфер общественной жизни. Например, выступая 15 июня 1939 года на Всесоюзной конференции театральных режиссёров, Вышинский подчеркнул, что мнение Троцкого о невозможности развития народом своего театрального искусства опровергнуто ростом числа театров в СССР и улучшением их репертуара. Имея в виду в первую очередь близкого в 1920-х гг. к Троцкому Мейерхольда, подвергавшегося с середины 1930-х гг. в советской печати всё более острой критике, Вышинский призвал сценаристов и режиссёров "преодолевать в своём творчестве формализм и натурализм". Во время Великой Отечественной войны А.Я. Вышинский, как заместитель наркома иностранных дел, участвовал в переговорах с представителями стран антигитлеровской коалиции. В ноябре 1941 г. он принимал прибывшего в СССР В. Сикорского, главу польского эмигрантского правительства; в октябре 1943 г. участвовал в совещании министров иностранных дел СССР, США, Англии в Москве; в 1944- 45 гг. вёл переговоры о выходе из войны Румынии и Болгарии; в феврале 1945 г. был членом советской делегации на Ялтинской конференции. В мае 1945 г. он доставил в Берлин текст Акта о безоговорочной капитуляции Германии и оказывал правовую поддержку Жукову; в июле того же года участвовал в Потсдамской конференции союзных держав; на Нюрнбергском процессе являлся личным представителем Сталина.

После окончания войны в ведении А.Я. Вышинского по линии МИД оказались вопросы ООН. Он был главой советской делегации на первой сессии Генеральной Ассамблеи ООН; неоднократно выступал там с речами, которые вызывали живой интерес у слушателей, особенно представителей западного блока. Дж.Ф. Даллес старался не пропускать его выступлений и отмечал сильное воздействие риторики Вышинского: "Его слова, даже когда они произносились на незнакомом языке, поражали как пулемётная очередь". "Когда выступал Вышинский, любая аудитория была переполнена"[4].

Работая в МИДе, Вышинский не порывал связей с юриспруденцией. В 1939 году он возглавил Институт права и редакцию журнала "Советское государство и право". В 1947 г. за труд "Теория судебных доказательств" ему была присуждена Сталинская премия.

В отличие от В. Молотова, с конца 1940-х гг. утратившего доверие Сталина (что выразилось, в частности, в снятии его с поста министра иностранных дел), А.Я. Вышинский до конца пользовался расположением советского вождя. 5 - 6 марта 1953 года, сразу после смерти Сталина, новое руководство вывело Вышинского из кандидатов в члены президиума ЦК и понизило в должности до первого заместителя министра иностранных дел.

В дальнейшем А.Я. Вышинский выполнял обязанности постоянного представителя СССР при ООН и, несмотря на вызовы, в Москву не приезжал. 22 ноября 1954 г. он скоропостижно скончался от сердечного приступа во время завтрака в советском представительстве в Нью-Йорке.

С началом кампании Хрущёва против сталинизма деятельность Вышинского стала подвергаться публичному осуждению как в официальной прессе, так и в либеральной публицистике. Историческая истина в этой пропаганде нередко полностью извращалась. Одним из наиболее ярких примеров такого рода стало приписывание Вышинскому утверждения, что "признание обвиняемого является царицей доказательств" в судебном процессе. В действительности Прокурор Союза говорил прямо противоположное:

"… было бы ошибочным придавать обвиняемому или подсудимому, вернее, их объяснениям, большее значение, чем они заслуживают этого … В достаточно уже отдаленные времена, в эпоху господства в процессе теории так называемых законных (формальных) доказательств, переоценка значения признаний подсудимого или обвиняемого доходила до такой степени, что признание обвиняемым себя виновным считалось за непреложную, не подлежащую сомнению истину, хотя бы это признание было вырвано у него пыткой, являвшейся в те времена чуть ли не единственным процессуальным доказательством, во всяком случае считавшейся наиболее серьезным доказательством, "царицей доказательств" (regina probationum) … если другие обстоятельства, установленные по делу, доказывают виновность привлеченного к ответственности лица, то сознание этого лица теряет значение доказательства и в этом отношении становится излишним. Его значение в таком случае может свестись лишь к тому, чтобы явиться основанием для оценки тех или других нравственных качеств подсудимого, для понижения или усиления наказания, определяемого судом. …

Такая организация следствия, при которой показания обвиняемого оказываются главными и – ещё хуже – единственными устоями всего следствия, способна поставить под удар все дело в случае изменения обвиняемым своих показаний или отказа от них"[5].

Сходным образом высказывался А.Я. Вышинский и на трибуне ООН. Так, отвечая английскому генеральному прокурору Шоукроссу на его замечания, касавшиеся юридической стороны московских процессов, он сказал: "В советском праве сознание обвиняемого имеет такое же значение, как и всякое другое доказательство, так как советский закон, советское право требует, чтобы суд  выносил приговор не на основании признания обвиняемым своей вины, а по всей совокупности доказательств по данному делу"[6].

В той же речи Вышинский привёл, в пику Шоукроссу, цитату из английского учебника по уголовному праву С. Гарриса "Принципы и практика уголовного права", 1943 г., стр. 450: "Если подсудимый признаёт себя виновным то не требуется никаких дальнейших доказательств или дальнейшего судебного разбирательства, и суд переходит к вынесению решения на основании "собственного признания" подсудимого". Вышинский с сарказмом заметил, что "в английском праве до сих пор ещё в значительной степени сохранились следы формальной теории доказательств, которая стоит на том принципе, что сознание обвиняемого – царица доказательств"[7].

Другим искажением образа прокурора СССР в либеральной публицистике- пропаганде было утверждение, что он якобы "всегда только послушно выполнял заказы НКВД". В действительности, Вышинский требовал от следователей не допускать "обвинительного уклона" и не передавать дела в суд без достаточных на то оснований:

"Качество следственного производства у нас недостаточно, и не только в органах НКВД, но и в органах прокуратуры. Наши следственные материалы страдают тем, что мы называем в своем кругу "обвинительным уклоном". Это тоже своего рода "честь мундира" – если уж попал, зацепили, потащили обвиняемого, нужно доказать во что бы то ни стало, что он виноват. … Считается неловко прекратить дело за недоказанностью, как будто это компрометирует работу"[8].

"Прокуратура потребовала из Донбасса все дела лиц, осужденных по производственным преступлениям в 1934, 1935, 1936 и 1937 гг., для их сплошной проверки. После просмотра этих дел в Москве прокуратурой Союза приговоры, вынесенные без достаточных оснований, будут опротестованы. В отношении лиц, осужденных по производственным делам без достаточных оснований, а также в отношении лиц, которые в последнее время показали себя честными и добросовестными работниками, будет возбужден вопрос о снятии с них судимости"[9].

Впрочем, в 1960- 80-х гг. о Вышинском осуждающе отзывались не только либералы- космополиты, но и ортодоксальные партийные деятели. Так, член Политбюро и министр иностранных дел СССР А. Громыко говорил о нём: "Этот человек никогда не был предан нашей идее". Однако какой идее были преданы они сами (тот же Громыко, предложивший на пост генсека КПСС Горбачева) показали события 1991- 93 гг., когда все главные обвинения – сговор с геополитическими противниками России ради захвата собственности и власти; планы расчленения страны, превращения её в сырьевой придаток Запада и т.д. – предъявлявшиеся Вышинским в 1937 году тогдашним троцкистам, оказались реализованными партийными функционерами нового поколения с помощью пятой колонны, которую американский посол в СССР в 1936- 38 гг. Дж. Дэвис считал, после московских процессов, ликвидированной[10].

 

Сессия ВАСХНИЛ и московские процессы

 

Августовская сессия ВАСХНИЛ 1948 года во многом походила на знаменитые московские процессы 1936- 38 гг.:

● На сессии, как и на этих процессах, несмотря на формально состязательный характер полемики между сторонами, фактический результат был предопределён заранее – решением Сталина.

● Как и процессы против троцкистов, сессия ВАСХНИЛ играла во многом показательную идейно-пропагандистскую роль. В московских процессах риторика прокурора Вышинского была направлена против лиц, ставивших целью подчинение СССР политической системе Запада. Аналогичным образом, в выступлениях Лысенко и его соратников на сессии ВАСХНИЛ также звучала критика "работы на единую мировую науку" и других "глобализаторских" тенденций.

● Самой любопытной чертой сходства между московскими процессами и сессией ВАСХНИЛ была их внешняя парадоксальность. На московских процессах на скамье подсудимых сидел цвет ленинизма, который обвинялся, помимо прочего, в "преступлениях перед партией Ленина". А кто были судьи? Сталин – по выражению Троцкого, "могильщик партии и революции", вместе со своим ближайшим помощником Вышинским, который в 1917 году по своей тогдашней должности подписал ордер на арест Ленина. Столь же парадоксальным образом на сессии ВАСХНИЛ Лысенко, давно отошедший от основных положений дарвинизма, критиковал за "отступления от дарвинизма" настоящих советских дарвинистов – Завадовского, Жуковского, Жебрака и других. Мало того, беспартийный Лысенко, озвучивая ортодоксальные партийные лозунги, громил заслуженных членов ВКП(б) (тех же). Можно себе представить, каково было настоящим дарвинистам и более или менее верным марксистам-ленинцам всё это слушать!

● На московские процессы и на сессию ВАСХНИЛ сходным образом реагировала "международная демократическая общественность". Прогрессивные деятели всего мира осудили реакционный сталинский режим[11], а ряд зарубежных коммунистов объявил о своём разрыве с партией. Аналогичным образом прогрессивная мировая общественность осудила реакционную сессию ВАСХНИЛ, а известный генетик-евгеник и левый коммунист Мёллер объявил о выходе из членов Академии наук СССР.

Итак, московские процессы 1936- 38 гг. и сессия ВАСХНИЛ 1948 года имели ряд черт сходства, очевидно, отражавших их общее социальное значение знаковых событий в конфликте двух направлений развития общества; двух идеологий – двух миров.

Примечательные аналогии имелись не только между процессами против троцкистов и августовской сессией ВАСХНИЛ, но и между их главными действующими лицами – И.В. Сталиным и Т.Д. Лысенко:

● Сталин уже в начале 1930-х гг. поставил перед собой в качестве приоритетной цели решение внутренних проблем страны и защиту её интересов на международной арене. Одной из причин острого конфликта между ним и левыми оппозиционерами была продолжавшаяся ориентация последних на "мировую революцию". Сходным образом, и Лысенко постоянно требовал от подведомственных ему, как президенту ВАСХНИЛ, структур, чтобы их работы содействовали решению проблем сельского хозяйства СССР, "применялись на колхозных и совхозных полях", и отрицательно относился к академическому "развитию мировой науки", на которое ориентировались его оппоненты.

● Аналогии между Сталиным и Лысенко прослеживались и в их методах. Оба первоначально исходили из самых прогрессивных на тот момент учений: марксизма-ленинизма и дарвинизма соответственно. И тот и другой далеко отошли от этих учений, хотя и называли свои взгляды их "творческим развитием". Сталин так "развил" марксизм-ленинизм, что от него мало что осталось. По словам Троцкого, "официальное понимание ленинизма менялось <при Сталине> из года в год". Каменев: "марксизм есть нынче то, что угодно Сталину". Аналогичным образом "развил" дарвинизм и Лысенко: одни его ключевые положения он отверг, другие – объявил метафорами. По выражению П. Жуковского, оппонента Лысенко, это был "дарвинизм в кривом зеркале". Объявляя себя творческим марксистом, Сталин разгромил всех подлинных марксистов-революционеров. Аналогичным образом, называя себя творческим дарвинистом, Лысенко разгромил настоящих, убеждённых советских дарвинистов.

● Сталин отошёл от идеи мировой революции, затормозив подобные глобализаторские проекты в СССР лет на двадцать. Аналогично и Лысенко отошёл от дарвинизма и вейсманизма, затормозив развитие подобной "глобализаторской" мировой науки (точнее говоря, лженауки) в СССР на примерно такой же период.

● И Сталин и Лысенко называли (а возможно и искренне считали) себя продолжателями ленинизма и дарвинизма, соответственно. И тот и другой называли свои взгляды развитием этих систем. Однако как их оппоненты, так и нейтральные наблюдатели высказывали иные мнения. "Академик Лысенко отходит от дарвинизма" (П. Жуковский). "В <сталинском> Политбюро марксисты не нужны" (Д. Рязанов (Гольдендах)). "Нелепо считать Сталина коммунистом. Он русский националист" (Гарри Гопкинс). Можно было бы сказать и так: Сталин и Лысенко, возглавив в России тогдашние прогрессивные движения, определявшие дух времени, затем резко изменили их направление.

 

Сопротивление духа времени

 

Борьба сталинского руководства против троцкистов и других мафиозных клик вызывала сопротивление групп и отдельных лиц, чьи интересы эти действия затрагивали. Вместе с тем, помимо проявленного и, так сказать, рационального сопротивления, зафиксированного в соответствующих дискуссиях и административных мероприятиях, эти действия вызвали более широкое и почти безличное противодействие, которое можно было бы назвать сопротивлением духа времени. Образно его можно было бы представлять как возникновение водоворотов и завихрений при движении поперёк мощного течения по реке. Репрессирование в 1930-х гг. деятелей из этномафиозных клик шло против одного из мощных течений мировой истории. И вот, одновременно с этими целевыми репрессиями, по всей стране неожиданно развернулись широкомасштабные, иррациональные, не обусловленные политической необходимостью для сталинского руководства, произвольные аресты и расстрелы[12]. Когда этот хаос был более или менее упорядочен, на страну обрушилась агрессия Гитлера – опять-таки фактически иррациональная, безумно-авантюрная по замыслу – не могла же небольшая Германия воевать сразу со всем миром! Эту навязанную войну тоже можно было бы рассматривать как сопротивление среды – реакцию духа времени на отход от него Сталина и его соратников, на взятый ими курс на улучшение жизни народа и подавление этномафиозных кланов.

Аналоги таких водоворотов и завихрений, хотя и меньших масштабов, возникали в результате и других аналогичных действий Сталина; в частности, после принятия им в 1948 году решения о развитии биологических и сельскохозяйственных наук в СССР на основе мичуринской биологии, ориентированной на работу, полезную для народа, а не для "прогресса" и "мировой науки".

 

Стабилизация сталинского СССР

 

Основным фактором стабилизации положения в Советском Союзе в послевоенный период стало устранение в 1930-х гг. из органов политического управления явных и скрытых троцкистов. Какая могла бы быть "стабильность" в стране, в которой более 80 процентов жителей составлял русский народ, но в которой подавляющее большинство высших управленченских должностей оказались, после Октябрьской революции 1917 года, захваченными врагами этого народа, совершившими в 1920- начале 30-х гг. многочисленные акции геноцида коренного населения?! Вдобавок, к 1930-м гг. в Советском Союзе под контролем троцкистов, благодаря их кланово-мафиозной поруке, оказалась и значительная часть научных, образовательных, экономических учреждений страны. В результате в стране навязывались ложные ценности, массово пропагандировалось дегенеративное искусство, фальсифицировалась история, распространялись лженауки.

Ликвидация или значительное уменьшение влияния троцкистов в политике, экономике, науке, культуре Советского Союза во время правления Сталина позволила уже во второй половине 1930-х гг. переориентировать управление государством на развитие страны в интересах большинства её населения, что явилось ключевым фактором консолидации общества.

Из других важных характеристик правления Сталина, содействовавших стабилизации положения в стране и устойчивому развитию её экономики, можно отметить:

* Подавление коррупции в государственном аппарате.

* Развитие образования. Среди полезных реформ в школьном образовании особо следует отметить восстановление во 2-ой половине 1940-х гг. преподавания логики, ликвидированного троцкистами после 1917 года. Расходы на высшую школу в СССР в конце 1940 - начале 50-х годов в 1½ раза превышали соответствующие расходы в США.

* Снижение потребления спиртных напитков – за 1938- 53 гг. на душу населения почти в 2 раза.



[1] "За этим последовала беспощадная, но, возможно, не бесполезная чистка военного и политического аппарата в России и ряд процессов в январе 1937 г., на которых Вышинский столь блестяще выступал в роли государственного обвинителя" (Черчилль У. "Вторая мировая война", М., 1997 г., т.1, стр. 132-133).

[2] "He conducted the treason trial in a manner, that won my respect and admiration as lawyer" (Davies J. "Mission in Moscow", 1941, p. 62).

[3] Крыленко Николай Васильевич (1885 - 1938 гг.). С 1904 г. член РСДРП (б). В 1905 г. член Петербургского Совета рабочих депутатов. В октябре 1917 г. один из организаторов Октябрьского вооруженного восстания. С 1918 г. председатель Верховного революционного трибунала, прокурор РСФСР. В 1931- 37 гг. нарком юстиции. По своим убеждениям и семейным связям Крыленко был близок к троцкистам. Его первая жена – Е.Ф. Розмирович (Майш-Бош), председатель следственной комиссии Верховного трибунала ВЦИК; её сестра – гражданская жена одного из лидеров троцкистов Пятакова. Сестра самого Крыленко Елена была замужем за американским журналистом и переводчиком работ Троцкого Истмэном. В 1938 г. Н. Крыленко был расстрелян как враг народа.

[4] Звягинцев А., Орлов Ю., "Прокуроры двух эпох", М., 2001 г., стр. 203.

[5] Вышинский А.Я. "Теория судебных доказательств", М., 1941 г., стр. 177, 180.

Утверждение, фальшиво приписывавшееся либералами- космополитами Вышинскому, на самом деле принадлежало их единомышленнику, троцкисту Н. Крыленко, сказавшему на процессе "Промпартии", где он был государственным обвинителем: "Лучшей уликой при всех обстоятельствах является всё же сознание подсудимых".

[6] Цит. по Вышинский А.Я. "Вопросы международного права и международной политики", М., 1951 г., стр. 551.

[7] Вышинский А.Я. "Вопросы международного права…", стр. 551.

[8] из выступления А.Я. Вышинского на февральско- мартовском пленуме 1937 г.

[9] Вышинский А.Я. "Что делает прокуратура в связи с решением СНК СССР и ЦК ВКП(б) о Донбассе"// "Правда", 15 мая 1937 г.

[10] Davies J. op. cit., p. 273.

[11] Употребляя термины прогресс или реакция, следует помнить, что прогрессируют нередко разные злокачественные образования, у людей или в социуме; а реакция часто является реакцией на них. Например, борьба здоровой части общества против паразитирующих на нём банд является именно реакцией.

[12] По одной из версий, массовые репрессии 1937- 38 г. вызывались скрытыми противниками Сталина, желавшими таким образом возбудить недовольство народа. По другой гипотезе эти репрессии были исходно инициированы партийными секретарями краёв и областей, в попытке удержать свою власть, которой угрожали намечавшиеся конституционные реформы Сталина. (Жуков Ю. "Иной Сталин", М., 2003 г.). Это можно считать интерпретациями отклика духа времени на противодействие ему.