Российская академия (словесность)

 

ранний период

при А.С. Шишкове

Приложение. Народные писатели и поэты, произведения которых издавались Российской академией.

 

Ранний период

Российская академия была учреждена 21 октября 1783 г. по указу Екатерины II, для изучения русского языка и словесности. Предложение о создании Академии подала Е.Р. Дашкова, которая и стала её первым руководителем ("председателем"). Образцом для Российской академии стала Французская академия, учреждённая в 1635 г. В 1789- 94 гг. Академия занималась созданием "Словаря Академии Российской" – первого толкового словаря русского языка. Он содержал более 43 тыс. слов. В 1806 году началась публикация второго издания "Словаря", расположенного по азбучному порядку.

 

При А.С. Шишкове

2 апреля 1813 года не стало А.А. Нартова[1], председателя Российской академии. На встрече между Александром I и государственным секретарём А.С. Шишковым был обсуждён вопрос о положении в Академии и её дальнейших перспективах. Лучшей, чем сам Шишков, уже длительное время работавший в Академии и возглавлявший "Беседу любителей русского слова" кандидатуры на место нового главы российской академической филологии, очевидным образом, не имелось, и император в мае 1813 года назначил его председателем Академии, поручив подготовить предложения по её штату и финансированию.

Для А.С. Шишкова занятие должности президента Российской академии означало возможность развернуть свою филологическую и общественную деятельность в значительно более широких масштабах, чем прежде, а также воплотить принципы организаторов "Беседы любителей русского слова" в нормативных академических изданиях.

Российская академия получала из бюджета 9 тысяч рублей в год. По новой смете, составленной Шишковым, на её содержание должно было выделяться 60 тысяч, на типографские расходы – 30 тысяч, и 90 тысяч он запланировал на пристройку к главному зданию нового помещения, намереваясь проводиться там публичные собрания. Кроме того, он начал разработку устава Академии.

Свои предложения Шишков подготовил быстро, но дальше дело замедлилось. С победным окончанием войны надобность в его услугах, как и в патриотических лозунгах, для Александра I отпала. В августе 1814 года император уволил А.С. Шишкова с поста государственного секретаря и отдалил от себя. На просьбу об аудиенции он ответил отказом, передав, что сам его вызовет, когда потребуется. Два года проект реорганизации Российской академии оставался без движения – император не хотел выделять на него деньги. В 1815 году Шишков направил письменное ходатайство- напоминание о своих предложениях, но оно опять осталось без ответа. Новый министр народного просвещения князь А.Н. Голицын также не поддержал его, настаивая на подчинении Российской академии своему ведомству. В феврале 1817 года, после почти четырёхлетнего ожидания решения вопроса финансирования Академии, Шишков обратился за содействием к графу Аракчееву, который к тому времени стал ближайшим помощником Александра I и самым влиятельным сановником империи. В своём письме он изложил положение с Академией и просил Аракчеева походатайствовать об утверждении составленного им устава и бюджета. Аракчеев, чьи взгляды были во многом близки ко взглядам самого Шишкова – он не разговаривал при дворе на французском языке; не состоял в масонских ложах; был противником Библейских обществ,… – охотно выполнил просьбу адмирала и даже сам заехал к нему домой, чтобы сообщить о результатах. Впрочем, результаты эти были не слишком утешительные. Аракчеев показал письмо Шишкова Александру I и напомнил о его просьбе, на что император ответил, что он не может дать столько денег. Возможно, пренебрежительное отношение Александра I к предложениям Шишкова было обусловлено не только его давней антипатией к славенофильствующему адмиралу, но и упорным нежеланием Российской академии принять в свои ряды Карамзина, близкого ко двору официального историографа (такой титул был дан ему именным указом Александра I ещё в 1803 г.). Во всяком случае, утверждение императором Устава Академии и приём в неё Карамзина произошли в одно и то же время.

Всё же Шишков сумел добиться успешного завершения своего дела. Александр I передал ему, через Аракчеева, поручение составить два документа и прислать их. Однако Шишков, "не переспросив, чтобы не услышать точного повеления прислать", явился с быстро написанными им бумагами лично. Отправить его назад императору было неудобно; на аудиенции же адмирал, как и следовало ожидать, завёл речь об Академии. Раздосадованный своим промахом Александр сказал, что смета на текущий год утверждена, а потому деньги он выделить не может. Но Шишков был настойчив: он заметил, что академия, носящая высокое звание Императорская, должна получать "приличное своему званию содержание", после чего предложил включить её финансирование в бюджет следующего года. Скрепя сердце, император вынужден был согласиться. По сути, он выдал своему бывшему государственному секретарю отступные – вознаграждение за службу во время войны 1812- 14 гг.; не слишком даже и щедрое, если учесть поставленные тогда на карту интересы династии и Империи. 29 мая 1818 года смета и устав Российской академии были, наконец, утверждены. А.С. Шишков объявил об этом на торжественном собрании Академии 10 июля 1818 года.

Основная задача Российской академии заключалась, по формулировке А.С. Шишкова, "в постановлении языка на твёрдых правилах". Академия должна была стать стражем отечественного языка и словесности, защищающим их от порчи и искажений. В своём докладе императору, приложенном к проекту нового Устава Российской академии, Шишков писал: "Главная обязанность Академии состоит в попечении о языке. Она приводит его в правила, вникает в состав его и свойства, раскрывает его богатства, показывает силу, краткость, высоту, ясность, благородство, сладкозвучие, устанавливает, определяет, разверзает, распространяет его, очищает от вводимых в него несвойственностей, хранит его чистоту, важность, глубокомыслие и сими средствами полагает твёрдое основание словесности, наукам и просвещению, ибо без знания языка все молчат… Если Академия есть страж языка (ибо что ж она иное?) то и надлежит ей, со всевозможной к общей пользе ревностью, вооружаться против всего несвойственного, чуждого, невразумительного, тёмного…"[2].

Основным способом решения этой задачи представлялось издание написанных на высоком – академическом – уровне нормативных работ – прежде всего, разного рода словарей и грамматик. Параграф первый главы второй нового Устава гласил: "Академия прилагает всевозможное попечение об издании нужных к распространению знаний о языке книг. Таковые книги суть а) общий словарь языка, б) частные словари, в) толковые словари, г) свод славенских наречий, д) исследование корней… грамматика славенская, грамматика русская…".

На достижение той же цели были направлены и публикации лучших образцов отечественной и зарубежной словесности. Параграфы третий и пятый главы второй Устава предусматривали, что Академия "издаёт древних и новых лучших писателей, иностранные классические стихотворения". Параграф восьмой главы второй предписывал Академии собирать библиотеку, куда входили бы азбуки, словари, грамматики, "особливо всех славенских наречий".

Вскоре после утверждения Устава при Российской академии была создана собственная типография, печатавшая 10-12 тыс. книг в год. К концу 1830-х гг. количество печатавшихся академической типографией книг превышало 25 тыс. ежегодно.

В Российскую академию избирались действительные и почётные члены, вносившие вклад в развитие отечественной словесности – прежде всего, разумеется, идеологически близкие к "Беседе любителей русского слова". В 1832 году в Российскую академию были избраны А.С. Пушкин, П. Катенин, М. Загоскин. В почётные члены Академии выбирались влиятельные придворные, церковные и общественные деятели, меценаты, а также видные зарубежные слависты. Звание академика являлось пожизненным.

Заседания Российской академии во многом напоминали встречи в "Беседе любителей русского слова", тем более что и составы обоих обществ были весьма сходными. Шихматов представлял свои новые стихи, Шаховской – пьесы, Шишков – филологические исследования, Гнедич – отрывки из перевода "Илиады". Так, в 1815 году А.А. Шаховский поднёс членам Академии свою комедию "Липецкие воды". В 1817 году С.А. Ширинский- Шихматов представил в Академию теологическую оду "Песнь Сотворившему всё". В отличие от "Беседы", Российская академия не проводила специальных публичных чтений представленных в неё литературных работ.

Главным достижением Академии в конце XVIII века стал толковый "Словарь Академии Российской", содержавший более 43 тыс. слов. При А.С. Шишкове Академия продолжила начатую в 1806 году публикацию второго издания "Словаря", расположенного по азбучному порядку. Оно было завершено в 1822 году и включило в себя 51 388 слов. Сам Шишков добавил в этот словарь около 1000 слов.

Велись в Академии работы над составлением и других словарей – терминологических, этимологических. В 1820 году был издан "Техно- ботанический словарь" И.И. Мартынова (1771 - 1833 гг.), члена Санкт-Петербургской Академии наук; а в 1826 году его же "Словарь родовых имён растений". В 1834 году Российская академия издала "Общий церковнославяно- российский словарь" П.И. Соколова (1764 - 1835 гг.), члена Академии с 1793 года и её непременного (с 1802 г.) секретаря.  В 1835 году вышел "Краткий священный словарь" протоиерея А.И. Малова. В 1835- 36 гг. Академия издала этимологический "Русско- французский словарь" Ф. Рейфа. Длительное время велась работа над фундаментальным "Словарём церковнославянского и русского языка". Он был издан в 1847 году. Сам Шишков с начала 1800-х гг. занимался составлением словаря по корням. Изучение корней слов, по его представлениям, помогало более точно и ясно установить правила языка, стихотворчества, словесности вообще. Кроме того, корневой словопроизводственный словарь, где наряду с корнем указывались бы произошедшие от него ветви, мог бы служить хорошим справочным пособием для писателей. Корневой словарь А.С. Шишкова по частям печатался в "Известиях Российской академии". В 1832- 40 гг. Академия издала трёхтомный "Морской словарь" своего президента.

Академия неоднократно (1811, 1819, 1826 гг.) перепечатывала написанную в 1802 году "Русскую грамматику" П.И. Соколова. Последние издания встретили критику как устаревшие и в феврале 1827 года новый вариант грамматики русского языка было поручено написать А.Х. Востокову. В 1831 году составленная им "Русская грамматика" была напечатана и с тех пор несколько раз издавалась Академией.

С 1815 года стал выходить журнал "Известия Российской академии". Он как бы продолжил переставшие издаваться "Чтения в Беседе любителей русского слова". В "Известиях" публиковались отчёты о заседаниях Академии, новых назначениях, наградах. Часто появлялись работы А.С. Шишкова по этимологии и сравнительной лингвистике. В нескольких номерах "Известий" печатался его обширный "Опыт разсуждения о первоначалии, единстве и разности языков, основанный на изследовании оных". Печатались работы зарубежных славистов. Так, в первом номере "Известий Российской академии" была опубликована статья И. Неедлы, профессора богемской словесности; в девятом номере – комментарий польского лингвиста И.-Б. Раковецкого к "Русской Правде". В 1828 году "Известия" сменил сборник "Повременное издание Российской академии" (вышло 4 книги); в 1834 году – "Краткие записки Российской академии" (вышло 3 книги); в 1840- 41 гг. – "Труды Российской академии" (вышло 5 книг).

Российская академия поддерживала развитие отечественной словесности. Она публиковала басни Крылова, пьесы Шаховского, стихи Шихматова; других авторов. В 1819- 21 гг. за счёт Академии было издано трёхтомное собрание стихотворений Анны Буниной, талант которой высоко ценил А.С. Шишков. В 1829 году был издан выполненный Гнедичем перевод "Илиады". В октябре 1832 года Шишков предложил издать Собрание сочинений Ломоносова, что и было осуществлено: в 1840 году вышло три тома его поэтических и филологических работ. В 1834 году Академия издала книгу "Умозрительные и опытные основания словесности " А.Г. Глаголева, позже получившую Демидовскую премию, а в 1837 году – его же "Записки русского путешественника". В 1820- 30-х гг. за счёт Российской академии, по представлению А.С. Шишкова, были напечатаны стихи, рассказы, басни крестьянских писателей Ф.Н. Слепушкина, Е.И. Алипанова, М.Д. Суханова, Д.А. Онисимовой[3]. Издавались и другие сочинения, которые рекомендовал к публикации специальный Рассмотрительный комитет.

С середины 1830-х гг. в изданиях Российской академии стали появляться работы на исторические темы. Академия защищала подлинность летописи Нестора и "Слова о полку Игореве", против которой выступала "скептическая школа" профессора Московского университета, редактора либерально- космополитического "Вестника Европы" М.Т. Каченовского – этому были посвящены работы историков С.В. Руссова (1768 - 1842 гг.) "О подлинности древнего русского стихотворения, известного под названием Слово о полку Игореве, Игоря Святославича, сына Ольгова" (1834 г.), "О древностях Россиян новые толки и разбор их" (1838 г.) и П.Г. Буткова (1768 - 1842 гг.) "Оборона летописи русской, Нестеровой, от наветов скептиков" (1840 г.; 450 стр.). При финансовой поддержке Российской академии были изданы работы видного археографа П.М. Строева[4] "Ключ к истории Государства Российского" (1836/7 г.); философа- самоучки Е.Д. Ертова[5] "История восточно- римской и константинопольской империи" (1836 г.); историко- географическая работа члена Академии и её непременного секретаря с 1835 г. Д.И. Языкова "Книга Большому чертежу или древняя карта Российского государства" (1838 г.) – переиздание с дополнениями древнейшей русской географии, ставшей к тому времени библиографической редкостью; "Изображение характера и содержание новой истории" И.И. Шульгина (1838 г.); "Первые четыре века христианства" А.Н. Муравьёва (1840 г.). Публиковались переводы византийских хроник Льва Диакона, Константина Багрянородного, Прокопия Кесарийского, Иоанна Кантакузина и других, в которых содержались сведения о древних славянах. В 1837- 40 гг. Академия издала "Историю России в рассказах для детей" А.О. Ишимовой, в шести томах.

Российская академия, согласно своему Уставу, "поощряла искусных и ревностных блюстителей отечественного языка, ободряла и награждала их". Она выдавала памятные медали, украшенные особыми надписями: золотые (разных степеней, отличавшихся размерами) и серебряные. 28 сентября 1815 года большой золотой медалью Академии, с надписью "российскому слову отличную пользу принесший", был награждён сам А.С. Шишков. В 1817 году большой золотой медалью с такой же надписью был награждён поэт С.А. Ширинский- Шихматов. В 1823 году большие золотые медали Академии получили поэт И.И. Дмитриев и баснописец И.А. Крылов. В 1826 году золотой медалью второй степени (50 червонцев) был награждён за сборник стихов "Досуги сельского жителя" крестьянский поэт Ф.Н. Слепушкин. В 1836 году золотой медалью третьей степени (25 червонцев) за книгу "Полезное чтение для детей" была награждена Л.А. Ярцова[6]. В 1820 году серебряную медаль за статьи о русском народном стихотворстве получил князь Н.А. Цертелев, первый собиратель памятников народной малорусской поэзии, издавший в 1819 г. книгу "Опыт собрания старинных малороссийских песен". В 1828 и 1831 гг. серебряными медалями награждались поэты- баснописцы из крестьян М.Д. Суханов и Е.И. Алипанов. Золотыми и серебряными медалями награждались и другие русские писатели и поэты, а также зарубежные слависты (см. далее).

Помимо памятных медалей, Академия оказывала российским литераторам финансовую поддержку. Так, в 1829 году премия в 1 тыс. рублей была выдана поэтессе Буниной. В 1830-х гг. несколько премий на общую сумму 4,5 тыс. рублей получил писатель патриотического направления С.Н. Глинка, "за успешные занятия на поприще отечественной словесности и за сочинения в пользу юношества". В 1832 году многолетнему (с 1802 г.) непременному секретарю Академии, деятельному участнику создания "Словаря Академии Российской" П.И. Соколову было единовременно выдано 13 тыс. рублей. В 1836 году премия в 1 тыс. рублей была выдана И.Д. Ертову за его "Историю восточно-римской империи". "Книга Большому чертежу", изданная в пользу составителя Д.И. Языкова, была Академией выкуплена у него в количестве тысячи экземпляров и разослана по учебным заведениям.

Российская академия вела переписку с корреспондентами из разных городов страны, присылавшими труды по краеведению, истории церкви. В свою очередь, Академия отправляла им свои печатные издания и книги в дар.

В 1820- 30-х гг. Академия принимала деятельное участие в организации публичных библиотек в 32 губернских городах: Архангельске, Симферополе, Уфе, Житомире и др. По распоряжению Шишкова туда высылались буквари, словари, издания Академии и сочинения её членов. Только за 1833- 36 гг. в провинциальные библиотеки было безвозмездно передано книг на общую сумму около 15 тыс. рублей; помимо этого – в училища Варшавского округа на сумму 10 тыс. рублей.

Составленный А.С. Шишковым устав значительно расширил круг официальных занятий академиков словесности. В соответствии с научными интересами самого председателя (или, как он стал называться по новому уставу, президента), наряду с изучением проблем собственно русского языка, членам Академии теперь вменялось в обязанность "стараться о своде славенских наречий, об изучении корней и происхождении от них ветвей" – то есть, заниматься не только российской, но и вообще славянской филологией, в особенности этимологическими вопросами.

В 1820-х гг. А.С. Шишков поставил довольно трудоёмкие задачи: создания общеславянского словаря и образования в Петербурге библиотеки произведений на славянских языках. Предварительные разработки по созданию общеславянского словаря сделали, с участием А.С. Шишкова, А.Х. Востоков, Д.И. Языков. Академия установила контакты с рядом зарубежных славистов, которые выразили готовность помогать в формировании Славянской библиотеки. В свою очередь, Российская академия высылала зарубежным славистам издававшиеся ею материалы; в ряде случаев оказывала им финансовую помощь (см. далее "Развитие славяноведения").

"Известия Российской академии" посылались не только зарубежным славистам, но и в Лондонское Королевское общество, Эдинбургский университет, Французскую академию. В 1826- 27 гг. вышел перевод на немецкий языковедческих трудов А.С. Шишкова, под заголовком "Untersuchungen über die Sparche". Книга была послана научным сообществам Германии, Англии, США. В 1839 году был осуществлён перевод на немецкий "Сравнительного словаря на 200 языков" А.С. Шишкова; он также был разослан иностранным учёным.

Кармазин в Академии. 10 июля 1818 года на торжественном заседании Российской академии, посвящённом утверждению её Устава, А.С. Шишков рекомендовал в действительные члены своего давнего оппонента Н. Карамзина. В этом году были напечатаны первые восемь томов "Истории государства Российского". 8 января 1820 года, после зачтения Карамзиным отрывков из нового, девятого тома своей "Истории", Академия, по представлению Шишкова, наградила его золотой медалью первой степени.

Хотя Карамзин к тому времени уже отошёл от многих своих первоначальных взглядов на словесность, как в теории, так и на практике – Шишков писал, что автор "Истории государства Российского" "не образовал язык, но возвратился к нему, и умно сделал"[7] – однако примирение между ними было больше внешним. Вряд ли Шишков мог согласиться со сделанными Карамзиным в его академической речи 5 декабря 1818 года утверждениями об окончательности разрыва между старой и новой культурами, или о превосходстве общечеловеческих (т.е. апробированных прогрессивной французской общественностью) образцов словесности над национальной литературой: "Связь между умом древних и новейших Россиян прервалась навсегда… Красоты особенные, составляющие характер словесности народной, уступают красотам общим, первые изменяются, вторые вечны. Хорошо писать для России, ещё лучше писать для всех людей"[8]. Шишков отрицательно отзывался о Карамзине и после их внешнего примирения. О. Пржецлавский, родственник Ю.О. Нарбутт- Лобаржевской, второй жены Шишкова, неоднократно встречавшийся с ним в середине 1820-х гг., вспоминал: "Часто повторялись сетования Александра Семёновича на современных русских писателей, особенно на периодические издания. Он находил, что новые писатели извращают русский язык немилосердно, не любил Карамзина, упрекал его в том, что он русский язык переделывает на французский лад… Более всего он не мог терпеть сочинения Греча и Булгарина"[9].

Публикации А.С. Шишкова. В 1780- 90 гг. издавались художественные сочинения Шишкова; в 1800- 10-х гг. – его публицистические и филологические работы (см. выше).

В 1816 году А.С. Шишков издал сборник составленных им во время войны 1812- 13 гг. и позже государственных документов – "Собрание Высочайших Манифестов, Грамот, Указов, Рескриптов, приказов войскам и разных извещений, последовавших в течение 1812, 1813, 1814, 1815 и 1816 годов".

С 1817 года А.С. Шишков начал издавать своё "Собрание сочинений и переводов". Книги выходили тиражом 1200 экз. и передавались автором в пользу Российской академии. В "Собрание" были включены как литературные труды Шишкова, в т.ч. его "Детская библиотека" (том 1, 1818 г.), "Ироическая песнь о походе на половцев или Слово о полку Игоревом" (том 7, 1826 г.), так и работы по этимологии и сравнительной лингвистике – "Опыт разсуждения о первоначалии, единстве и разности языков, основанный на изследовании оных" (том 5, 1825 г.); "Продолжение изследования корней" (том 6, 1826 г.); "Опыт всеобщаго словаря или Собрание на разных языках слов, имеющих одинакий корень или одинакое значение, из чего явствует, что все языки происходят от первобытного языка, и не что иное что суть, как отдаленныя наречия онаго" (том 13, 1829 г.); "Сравнение славянских слов с словами других языков" (том 14, 1831 г.); "Собрания языков и наречий, с примечаниями на оныя" (том 15, 1832 г.) и т.д. В Собрание сочинений вошли также переводы художественных произведений и филологических работ, осуществлённые Шишковым. В 1839 году бы напечатан последний, 17-й том "Собрания сочинений и переводов А.С. Шишкова".

*     *    *

В 1820- 30-х гг. президент Российской академии являлся её главной движущей силой. В 1841 году, когда А.С. Шишкова не стало, император Николай I подписал указ о присоединении Российской академии к Императорской Академии наук. 19 октября 1841 года бывшая Российская академия стала вторым отделением русского языка и словесности Санкт-Петербургской Академии наук.

 

Приложение. Народные писатели и поэты, произведения которых издавались Российской академией.

 

Слепушкин Федор Никифорович (1783 - 1848 гг.). Родился в деревне Малое Мочино на Ярославщине, в семье крепостного крестьянина. В девятилетнем возрасте отец отправил его в Москву, прислуживать в торговой лавке. Через семь лет вернулся на родину, стал работать на мельнице. Женился на дочери мельника. Вскоре вместе с семьёй уехал в Петербург, где занялся мелкой торговлей. Писал стихи и, в подражание Крылову, басни. В 1822 г. в журнале "Отечественные записки" были напечатаны три его басни – "Лев и Волк", "Бык и Комар", "Лев, Барс, Собака, Осёл и Козлы". В 1826 г. вышел сборник "Досуги сельского жителя. Стихотворения русского крестьянина Фёдора Слепушкина". К книге прилагался автопортрет поэта. Российская академия присудила автору золотую медаль в 50 червонцев с надписью "приносящему пользу русскому слову". Он был представлен при дворе, получил подарки: золотые часы и шитый золотом кафтан. Его стихи знал и ценил Пушкин, подсказавший крестьянскому поэту одну из тем. С помощью покровителей Ф. Слепушкин был выкуплен из крепостных. В 1830 г. была опубликована его поэма "Четыре времени года". В 1834 и 1840 гг. выходили новые книги стихов Слепушкина, печатавшиеся Российской академией.

С 1997 года имя Ф.Н. Слепушкина носит библиотека в г. Тутаеве (до революции - Романов-Борисоглебск) Ярославской области, в которой проходят ежегодные Слепушкинские встречи местных краеведов.

Суханов Михаил Дмитриевич (1801/2- 43 гг.). Родился в деревне Славянская Архангельской губернии, в крестьянской семье. Грамотой овладел самоучкой. В 1824 году приехал в Петербург. Зарабатывая в подручных у ремесленника, начал писать стихи. В 1826 году встретился с А.С. Шишковым, который посоветовал ему брать темы из сельской жизни и "описывать природу без вычур и прикрас". В 1828 году, при содействии Российской академии, вышел его первый сборник "Басни, песни и разные стихотворения", награждённый серебряной медалью Академии и премией в 1000 руб. В 1836 году вышла его книга "Мои сельские досуги". Во время поездок в качестве поверенного по откупам в Ярославской губернии Суханов записывал произведения устной народной поэзии. В 1840 году вышел его сборник "Древние русские стихотворения, служащие дополнением к Кирше Данилову".

Алипанов Егор Ипатьевич (1800- 60 гг.) был родом из Калужской области, из семьи крепостного крестьянина - заводского мастерового в Людиновском горном заводе. Он не получил образования, но с детства пристрастился к чтению. До 1824 года выполнял плотницкую и столярную работу в заводских мастерских, затем был назначен приказчиком и по делам службы ездил в Петербург. С 1828 года, после знакомства с книгой Ф.Н. Слепушкина "Досуги сельского жителя", начал писать стихи. В 1830 году, при содействии писателя Б.М. Федорова, вышла его книга "Стихотворения", любопытная тем, что в ней впервые была затронута фабрично- заводская тематика. В 1831 году на средства Российской академии была издана книга Е. Алипанова "Басни", за которую он был награжден серебряной медалью Академии. А.С. Шишков представил обе книги крестьянского поэта Николаю I, и автор получил в подарок от императора золотые часы. По ходатайству Российской академии Алипанов был выкуплен из крепостной зависимости. Он написал ещё несколько художественных произведений, среди которых пользовалась популярностью "Сказка о мельнике колдуне, Федоте, хлопотливой старухе, о двух жидках и о двух батраках", выдержавшая более 20 лубочных изданий.

Ишимова Александра Осиповна (1804- 81 гг.). Родилась в Костроме. Обучалась дома и в пансионах для девочек, занималась самообразованием. В 1825 году приехала в Петербург, открыла частную школу. В 1831 году перевела книгу французского писателя-моралиста Ф.К.Ж. Дроза "Искусство быть счастливым". С августа 1834 года работала над "Историей России в рассказах для детей" – своей главной книгой, сделавшей её знаменитой. В книге нашли отражение важнейшие события русской истории с древнейших времен до начала царствования Николая I. Первые рассказы были с интересом встречены как русскими литераторами, так и юными читателями. Книга выходила в 1837- 40 гг. В 1839 году были опубликованы её детские "Рассказы старушки". В 1841 г. вышло второе издание "Истории России в рассказах для детей", в том же году удостоенное Демидовской премии.

Шахова Елизавета Никитишна (1821- 99 гг.). В 1837 году Российская академия издала её сборник "Опыт в стихах" и премировала юную поэтессу, которой было тогда 15 лет. В 1839 году, при содействии Российской академии, вышел ещё один сборник её стихотворений. До 1845 года она публиковалась в "Сыне Отечества", "Современнике", "Библиотеке для Чтения". В 1849 году постриглась в монахини Тверского Рождественского монастыря.

Онисимова Домна (1808/12 – 1868 гг.). Из села Дехтяное Рязанской губернии, дочь деревенского пономаря. На пятом году жизни потеряла зрение после оспы. Образования не получила, но с детства охотно слушала читаемые ей проповеди, старинные повести и сказки. В 1837 году новый священник их села, заметив её необыкновенную память и любовь к чтению, начал читать ей различные сочинения, в особенности стихи. После этого она сама стала сочинять стихи, которые рязанский губернатор переслал в столицу. Министр Д.Н. Блудов направил их А.С. Шишкову, "как просвещённому, постоянно- ревностному любителю отечественной словесности и покровителю талантов". В январе 1838 года Российская академия напечатала тиражом 400 экз. книжечку стихов Д. Онисимовой и послала автору 100 рублей премии.

 

Ф.Н. Слепушкин. Стихи.

Ответ моим землякам

По селу меня ругают

Одноземцы за стихи,

Пустомелей называют:

Вот пустился на грехи!

 

"Знал бы торг, весы и меры,

Да о поле б не забыл,

Чем выдумывать химеры!" -

Мне знакомец говорил.

 

"Не в свое не суйся дело, -

Были речи земляка, -

"И скажу, голубчик, смело:

Стоит бить бы дурака!"

 

Но позвольте, сваты-други,

Вам причину объяснить:

Вить пишу я на досуге.

Так за что ж меня винить?

 

Рассудите вы, родные,

Лучше ль попусту гулять?

Нам минуты дорогие

Не велел Господь терять!

 

Утром в лавке я бываю,

До обеда всё тружусь,

В полдень счёты разбираю,

В вечер поздно спать ложусь.

 

Но урву какой часочек

От бессонницы своей,

 

Взяв бумажки лоскуточек,

За стихи я поскорей.

 

И в моем воображеньи

Жизни сельской красоты,

Как в весёлом сновиденьи,

Представляются цветы.

 

И с бумагой разделяю

Я мечту тогда мою,

И, что в сердце ощущаю,

Я в стихах передаю.

 

Иногда пишу портреты

Я с родни, с детей, друзей,

Ставлю верно их приметы

В память радости своей!

 

Я искусства не имею,

Пред судьями вкуса нем.

Хвалят – веселюсь душою,

Хулят – не печалюсь тем.

 

Веселюся за трудами,

Как с палитрою сижу;

С доброй женкой и с детями

Час бесценный провожу.

 

Чем знакомым я мешаю?

Видит бог, не знаю сам!

Но на волю оставляю

Пересуды землякам.

 

Изба

Я о мирной жизни сельской

Вам хочу сказать, друзья!

 

Как в тиши здесь деревенской

Добрая живет семья.

Старый дом с двумя окнами,

Весь соломою покрыт;

В нём и верх, и со стенами -

Всё простой имеет вид.

Тамо видел я икону!

Впереди она стоит:

 

Перед нею ж по закону –

Свечка жёлтая горит.

Стол большой, и весь дубовый,

Не накрыт стоит ничем;

 

Лишь один корец кленовый

С добрым пивом был на нём!

Лавки с чистыми скамьями

В той избе вокруг стоят;

 

Шубы рядышком висят,

Чинно, вместе с зипунами.

Полки с кринками, с горшками,

Всё опрятно, на уряд.

 

Печь большая: - там полати,

Где семья ночной порой

Спит равно как на кровати

По трудах своих зимой.

 

Колыбель с дитей висела,

Там его покоил сон;

Мать при нём тогда сидела,

Пряжу вила с веретён.

 

Дед на печке и с детями

Сидя, лапотки плетёт

И весёлыми словами

Про старинушку поёт!

На скамьях же за гребнями

Пряжу девушки прядут;

Бабы, сидя за станами,

Пестрядь, холст и сукна ткут,

 

С ними бабушка родная

Всей семье заводит речь:

 

"В чём же прибыль нам большая,

Что всего нужней беречь?"

Все, задумавшись, молчали

Перед бабушкой тогда;

Слов её не отгадали,

Шёл лишь свист с веретена.

 

Тут старушка им сказала:

"Вот что нам всего нужней! -

И на печку указала, -

Жить бы нам нельзя без ней,

 

В стужу печь нас согревает,

Хлеб готовит для людей;

Сердце старца утешает,

Он покоится при ней!

 

Вспомнит годы молодые;

Тут же детушкам игра;

Самый дым для нас, родные,

Много делает добра.

 

Примечайте, как затопит

Баба печку на заре,

Дым густым туманом ходит

В это время по избе.

 

Тем он сырость извлекает,

И клубясь уйдет трубой. -

Печь здоровье доставляет,

Даст и бодрость и покой".

 

Пряжа льна

Гори, гори, лучинушка,

Гори посветлее,

Прядись скорей, мой чистый лён,

Прядись поскорее!

 

Спеши, моё кленовое,

Спеши, веретенце!

Пора мне шить для милого

В дары полотенце!

 

Мне весть пришла, что жив мой друг

И скоро приедет;

Его душа моей душе -

Ни в чем не изменит.

 

И, может быть, летит ко мне

Он соколом ясным.

Я буду ждать по вечеру -

И в утро днём красным.

 

Лишь только я увижусь с ним,

Скажу: друг со мною!

Прими скорей подарок мой -

И сердце с душою!

 

Уборка льна

Всех раньше бабушка родимая вставала,

На утренней заре, при пенье петухов;

Бродила по избе,- семье своей ворчала,

Ворчанье есть душа везде у стариков;

И с посохом к окну середнему подходит,

На нивы и поля разборчиво глядит,

Где полное душе веселие находит,

Увидя, как сосед с семьей в трудах кипит,

Стучит, кричит детям: "Ленивцы, как не стыдно

Лежать до сей поры, а в поле не бывать!

Соседи там давно, а вас ещё не видно:

Добра вам, детушки, от лени не видать;

Счастливая пора не надолго продлится,

Ведь осень подойдет, начнет дождь ливнем лить:

Прогонит со двора; с работой тут простишься!

Уж поздно будет вам потерю воротить".

Поднялась вдруг семья; сбираяся молчали.

Краюху взяв с собой, иконе помолясь,

Бежали на поля,- работу начинали,-

Лён с корнем теребить проворно устремясь.

Рядами вкруг себя все место покрывают,

Где должен он лежать ещё довольно дней;

Завидели, готов - немедля подымают

И к дому на овин свезут его с полей.

Там семя обобьют, связавши лён руками,

Для стилки на луга обратно отвезут.

И солнышко печет, и дождик мочит тут,

И провевает ветр лён, устланный рядами.

Лён мякнет, белится, а после - на дворы -

Там чешут, треплют, мнут и с плеч долой заботы,

Уборка льна у них тяжеле всей поры

беспокойнее всей полевой работы.

 

Е.И. Алипанов. Басни (изданы Российской академией в 1832 г.).

Пастух и волчонок

У Пастуха была плохая собачонка,

А стадо надобно уметь оберегать;

Другого сторожа Пастух придумал взять!

Поймал в лесу Волчонка,

Воспитывать при стаде стал;

Лелеял да ласкал,

Почти из рук не выпускал.

Волчонок подобрел. Пастух с ним забавлялся,

И, глядя на него, не раз он улыбался

И приговаривал: "Расти, Волчок, крепись.

Защитника себе ягнятки дождались!

Не даст он никому моей овечки скушать".

Как видно, наш пастух

К пословицам был глух;

А надо бы ему прислушать:

Кормленый волк не то, что пёс;

Корми, а он глядит всё в лес.

Волчонок к осени порядочным стал волком;

Отцовский промысел в уме своем держал

Да случай выбирал.

Надеясь на него, Пастух позадремал;

А сторож задушил овечек тихомолком

Да был таков.

Опасно выбирать в Собаки из Волков!

 

Свинья в огороде

Сибирская свинья безвестною жила

На винокуренном заводе;

Безвестно жить и у людей не в моде,

Так в знать войти неряхе мысль пришла

И счастия искать на это в огороде.

Как видно, подстрекнул Хавронью бес,

Иль, может статься,

Наскучило в грязи валяться,

Но только решено на чудо из чудес!

Въезжает уж в Москву она с свиньями пышно,

Но всё еще в Москве о ней не слышно!

"Узнает же, кто я, московский весь народ", -

Хавронья хрюкнула; вломилась в огород,

А в нём хозяина, на грех, не видно было;

Вот по грядам она прилежно водит рыло,

И что-то начала искать и землю рыть;

Сама взъерошилась, подняв свои щетины.

Однако ничего нигде не мог найти

По вкусу ум свининый.

"Всё плохо, плохо здесь! -

Она ворчит себе. - И видно неуменье!

Я б огород пересадила весь

На образец, на загляденье.

Здесь место заняли капустой да травой,

А лучше б посадить крапивы полевой;

А тут бы с бардой чан поставить,

Какую пользу бы могли они доставить!

Но всё у них не так. О! я, как захочу,

За это проучу,

И всё, что тут растет, на славу в грязь втопчу!"

Что долго думать? Принялася;

Ну теребить капусту с гряд,

Укроп, и мяту, и салат;

Не полевым кротом, но бурей поднялася!

Левкои, алый мак,

Петрушку, спаржу, пустарнак

Смешала с грязью в кавардак!

Случись к тому, ослов тут мимо гнали;

В забор уставя лбы, ослы забормотали.

"Ну, хрюкушка! - тут Долгоух сказал. -

Такой я смелости в тебе не ожидал!

Теперь-то я смекнул, и вот мои догадки:

Ведь ты умней,

Смелей,

Ну, даже и чудских свиней!

Такие чудеса кто б сделал без ухватки?"

Хавроньи голову вскружила похвала,

Хавронья рыло подняла, -

До честолюбия и свиньи, видно, падки! -

И хрюкает: "О мне везде молва;

Я знаю Русь, и ей о мне известно;

А похвалу услышать лестно!"

- "Молчать, кума, молчать!" -

Тут Ворон наградил её советом. -

Не величайся так! Какая польза в этом,

Что худо, что добро не знать,

Да браться разбирать?

А твой разбор такой, чтоб грязью всё марать.

Подумай, сколько ты хорошему вредила,

Но лишь ослам ты угодила,

А нам хвалить какая стать?"

Иной Зоил не только пишет,

Но даже в критике сам глупой спесью дышит!

И тем довольнее, чем больше разругал,

Пускай чужие недостатки

Завистнику б казались сладки;

А то наш шарлатан, нахал,

Добро и худо

В одно воротит блюдо,

И, радуясь, что тем ослов он насмешил,

Сам думает: "Я славу заслужил!"[10]

 

Зажигательное стекло

Простое белое стекло

В знакомство с солнышком вступило

И от лучей его огонь произвело.

Счастливец тот, кого ученье просветило!

 

Заводские работы

Люблю смотреть работ стремленье

Стоя в заводской мастерской

И вижу дивное явленье

Как бы волшебною мечтой

Не Этна ль пламенем зияет?

Там искры с шумом вверх летят

Клокоча лава прах снедает

И вихри звёзд златых кипят

Таков завод Людинов горной

Там дым густой свет дневный тмит

Там пламем дышит горн огромный

И млатом стук – как горн гремит

Река огня в отверстье льётся

Мехов гул томный раздаётся

И озеро огня стоит

Народ – всегда в трудах кипит

Здесь точат копия стальные

Мечи воинственных полков

Льют бомбы, вихри боевые

Готовят громы на врагов

 

Скворец

Застигнутый в лесу ненастьем и грозой

Скворец летал и утомился,

И Ястреб уж над ним издалека кружился,

Но благотворною он был спасён рукой:

Шёл мимо птицелов и взял Скворца с собой.

Спокоен скворушка; есть домик тёплый, сытный,

И вместе с домиком – к вельможе он попал;

Вельможа тот был адмирал,

И в бурю кораблём России управлял[11],

Был столько ж добр душой, как саном знаменитый.

Отвёл Скворцу решетчатый приют,

И Скворушку теперь лелеют, берегут;

Лишь только он проснётся,

То зёрнышки к нему летят,

То свежая водица льётся,

И с лаской на него глядят;

Живи, Скворец, и старцу пой зимою;

Напоминай ему о сделанном добре

И весели его при вечера заре.

Во всякой счастлив тот поре,

На помощь к ближнему простерта чья десница

А к благодетелю признательна и птица.

 

М.Д. Суханов. Басни, песни и разные стихотворения крестьянина Михайлы Суханова (изданы Российской академией в 1828 г.).

 

Крот, встретившись со Слоном, стал спрашивать его:

"Скажи, мой друг великий,

Что говорят о мне у Льва, зверей владыки?"

На это Слон в ответ: "Не слышно ничего.

И даже там не знают

Что и Кроты бывают"

 

Медведь Львом сделан был судьёй

Проходит пять, шесть дней

Вот Волк его по дружбе навещает

"Что, брат? - у Миши он спросил –

Когда проситель к вам смиренно прибегает

И даст медку – возьмёшь?"

Ответ Медведя был:

"О, нет! Лев очень строг. Я свято чту уставы.

Но с мёдом он пускай идёт к моей жене.

Она возьмёт и мне

На лапу попадёт, а будем – оба правы"

 

 Красна девица сидела под окном,

 Утирала слёзы белым рукавом.

 Пришла весточка нерадостная к ней,

Что сердечный друг не верен больше ей,

Что задумал он иную замуж взять.

Как тут девице не плакать, не вздыхать?

Стали девицу подружки утешать:

"Полно сердцем о неверном тосковать.

Ты в селе у нас всех лучше красотой,

Наши молодцы любуются тобой.

Всякий девице желает угодить;

Ты властна из них любого полюбить".

- "Пусть их много, - красна девица  в ответ, -

Сердце милого другого не найдет!"

"Что ты, девица, невесело сидишь?

Что ты, красная, печалишься, грустишь?

От тоски ты изменилась вся в лице -

Или тужишь об удалом молодце?

Ты напрасно перестань себя губить.

Пользы нет тебе неверного любить.

Вспомни, девица: родные у тебя,

Они любят тебя более себя.

Ты одна – как солнце красное у них.

Опечалишь ты тоской своих  родных".

- "Я бы рада перестала тосковать

И родных своих тоскою огорчать -

Но что ж делать? Как мне друга  позабыть?

Я умру - но буду милого любить!"

 

Елизавета Шахова. Стихи.

 

Вдохновение

Раз, минувшею весною,

Помню, позднею порою,

У холма, вблизи ручья,

На скамье сиделая.

Все давно глубоко спали

В дальних хижинках села.

Ночь, как день, была светла,

С ближних гор ручьи бежали

И с журчаньем предо мной

С светлой речкою сливались,

Будто с матерью родной.

Трелью, дробью раздавались

В роще песни соловья;

Наполнялась грудьмоя

Их гармонией небесной.

Унеслася в миг-в чудесный

Мир мечты душою я...

Что-то вдруг вблизи мелькнуло:

Подле речки голубой

Что-то легкое порхнуло,

И в испуге пред собой

Деву, призрак, я узрела;

Вся в лучах она горела

И, как облачко, была

Ослепительно бела!

На груди сияла лира,

В светлых взорах благодать;

И дала мне знак внимать:

"Я с родимого эфира

Послана тебе вдохнуть

Божий дар в девичью грудь!-

Полюби его, отныне

Гений жизни он твоей!

Сохрани его святыней

В чистоте души своей.

Небом мир тебе с ним будет,

Он былое воскресит,

Радость давнюю разбудит,

Горе новое смягчит.

Лира будет талисманом,

Усладительницей бед,

.Не забудь же мой привет!"

 

 И, сказав, от глаз туманом

 Лучезарная свилась,

 И, как облачко, взнеслась

 В высь лазурную эфира.

 На траве осталась лира,

 Златострунна и ясна,

 Солнцем искрилась она.

 К ней я с трепетом припала.

 Но едва моя рука

 Струн коснулася слегка...

 Лира дивная пропала!

 Взвеял легкий ветерок;

 Надо мною, как лилея,

 Снежной свежестью белея,

 Резво взвился голубок.

 Озираясь, я дрожала,

 Хладом сердце облегло,

 И рука невольно сжала

 Помертвевшее чело.

 Между тем лучи дневные

 Проясняли лик земной,

 Солнце встретилось с луной.

 Поселянки молодые

 У скамьи меня нашли

 И домой в изнеможеньи

 С беспокойством отнесли.

 Через ночь мне в сновиденьи

 У того ж опять ручья

 Зрелась чудная моя,

 И как в небе луч светила

 Блещет лентою златой,

 Призывала и манила

 В мир Поэзии святой.

 О, как сладостно, как внятно

 Мне звучал её привет!

 Пусть же девы непонятной

 Сердце выполнит завет!

 С той поры я полюбила

 Чистые отрады Муз

 И священный заключила

 Сердца с думою союз

 

Домна Онисимова. Стихи (из сборника, изданного в 1838 г. Российской академией).

 

Стихи, говорённые на заданный предмет: описать сельскую жатву

Позлащает лето нивы,

Август радует жнецов,

Поселянин не ленивый

С нетерпеньем ждёт плодов.

 

Закричит тогда с восторгом:

Что, готовы ли серпы́?

Время в поле, завтра с Богом,

В добрый час, вязать снопы.

 

Лишь с востока развернулась

Чуть румяная заря,

Из деревни потянулась

Вереница на поля.

 

Жнут усердными руками;

Че́рны тучи стра́шны нам;

Солнце ж яркими лучами,

В радость полевым трудам.

 

Заскрипят с полден телеги,

Вмиг кладу́шки на гумне;

Кто возрос на лоне неги,

Тот не чувствует вполне

 

Как усталому приятно

Зреть награду и покой;

Поселянину понятно:

Он в восторге сам не свой.

 

Он небрежно отирает

Пот трудов и пыль с лица,

И с весельем запевает

Песню сельского жнеца.

 

Звуки песни пронесутся;

Старец, гроба на краю,

Слышит их, и слёзы льются;

Вспомнил молодость свою!

 

Вот вечерняя прохлада

Окропляет дол росой;

Пыль взвивается от стада,

Слышен отзыв роговой:

 

То замолкнет за холмами,

То раздастся в шуме стад;

Вместе ж с стадом, с пастухами,

И жнецы с полей спешат

 

К увядшему цветку

Я в весенний вечерочек

Посещала струйный ток,

И в долине, где лесочек,

Мне понравился цветок.

 

Алый, нежный распускался,

В роще липовой, густой,

Пред другими отличался

Особли́вой красотой.

 

Свежей окроплён росою,

Нежным запахом дышал,

И долину всю собою,

Мне казалось, украшал.

 

Свист в глуши певцов крылатых

Прилетал издалека;

Средь даров весны богатых

Их дивит краса цветка.

 

Лес, лучами освещённый

Догорающей зари,

Дух мой почитал прельщённый

Местом радости, любви.

 

Вешних прелестей картина

Рисовалась там вполне;

Красилась цветком долина,

Им ручей играл в волне.

 

Встала буря, и грозою

С корнем вырвала цветок,

Он склонился меж травою,

Бледен, сух, и весь поблёк.

 

О цветок, столь нам приятный,

Верить ли, что это ты?

Твой исчез дух ароматный,

Истребились красоты́!

 

Ещё всё цветёт весною,

Встретила тебя зима;

Ты увял, и я с тоскою,

С той поры томлюсь сама.

 

Мне стал мрачен лес любимый,

Ручеёк журчит печаль,

Видеть не хочу долины,

Без цветка… его мне жаль!

 

Соловья унылы трели,

Их услышать мне тоска:

Он свистит, что запустели

Там долины без цветка.

 

Свистом сердце мне пронзает,

Но не может усладить,

И невольно заставляет

По цветочку слёзы лить

 

Ночь при шуме ветра

Шуми, шуми, о ветер буйный

Над кровлей сельской завывай

Товарищ будь печальной думе

И томны мысли овевай

 

Всё спит и ночь даёт свободу

Тебе внимать, о буйный ветр

Шуми, напоминай природу

Мне зреть её – надежды нет

 

Судьба во мраке долгой ночи

Её сокрыла от меня

Навеки омрачила очи

Во тьме судила жить стеня

 

Шуми, взывай между древами

Зелёны листья трепещи

Бушуй ужаснее водами

Волнами на берег плещи

 

Во тьме живущей, чуждой свету

Пустыннице в кругу людей

Шуми, яви картину лета

Напомни о природе всей

 

Напомни шум ручьёв сребристых

Бегущих быстро по песку

И зелень мая, древ ветвистых

Луга цветущие, росу

 

Напомни жизни миг бесценный

Расцвет моих весенних дней

Сии минуты незабвенны

Живей представь душе моей

 

Траву, цветы, долины, горы,

Ручьи прозрачные, леса,

Уже мои не встретят взоры,

Мне так судили небеса.

 

Навеки для меня несчастной

Померкли солнце и луна

Уж мне не зреть весны прекрасной

Она цветёт не для меня

 

И нивы класами густыми

Не могут радовать меня

И рощи ветвями густыми

Не манят в тень при зное дня

 

С тобой одним, товарищ милый,

Я чувство горести делю

Клонясь при жизни в мрак могилы

В тебе одном природу зрю

 

Представь мне поле со цветами

Сокрыто зеленью младой

Где дети собрались кружками

Резвиться вешнею порой

Представь мне лес густой, тенистый

В струях вид сельский повтори

Воды источник тихой, чистой

В разлив вечерния зари

 

Увы! и мне, покрытой мраком,

Природа радостно цвела

Весенних дней моих порою

Потом навек всё отняла

 

Ищу представить в мысли томной

Луну и звёзды в небесах

Но всё в дали сокрылось чёрной

Давно мелькнувшее в глазах

 

Лишь ты всю верность сохраняя

Взываньем сладость в сердце льёшь

Шумишь, шумишь, не умолкая

И жизнь мне чувствовать даёшь

 



[1] Нартов А.А. (1737 - 1813 гг.). Писатель. Один из основателей, с 1797 г. президент Вольного экономического общества. В 1796- 98 гг. президент Берг коллегии. С 1801 г. глава Российской академии. С 1807 г. действительный тайный советник.

[2] "Устав и штат Императорской Российской Академии, Высочайше утверждённые в 29 день мая 1818 года", СПб, 1835 г.

См. также Сухомлинов М.И. "История Российской Академии", СПб, 1885 г., вып. 7, стр. 188.

[3] Сведения об их жизни, а также фрагменты сочинений см. в Приложении.

[4] Строев П.М. (1796 - 1876 гг.). В 1816- 26 гг. участвовал в работе кружка графа Румянцева; в 1817- 20 гг. ездил по подмосковным монастырям, изучая имевшиеся там древние рукописи. С 1823 г. член Московского общества истории и древностей российских. В 1828- 34 гг. руководил археографической экспедицией, изучившей до 200 библиотек и архивов в северной и средней полосе европейской части России.

[5] Ертов И.Д. (1777 - после 1835 гг.). В 1798 - 1800 гг. написал двухтомную научно- популярную астрономическую энциклопедию "Начертание естественных законов происхождения вселенной"; изложил в ней свою космогоническую гипотезу, развитую в более поздней работе "Мысли о происхождении и образовании миров". В 1824- 25 гг. вышла его "Всеобщая история древних просвещённых народов", тт. 1-5.

[6] Ярцова Любовь Аникитична (1794 - 1876 гг.). Автор нескольких книг для детей. "Полезное чтение…" получило также половинную Демидовскую премию.

[7] Шишков А.С. "Собрание сочинений и переводов", СПб, 1828 г., т.XII, стр. 168.

См. также Виноградов В.В. "Язык Пушкина", стр. 38-40.

[8] цит. по "Чтение в торжественном собрании Императорской Российской Академии, бывшем в 5 день декабря 1818 года", СПб, 1818 г., стр. 36-37. См. также Виноградов В.В. "Очерки по истории…", стр. 158.

Карамзин не пояснил, почему Российское государство (или, в современных терминах, российские налогоплательщики) должны содержать литераторов, работающих для всего человечества. Такой вопрос был тем более уместен, что, как показали последующие события, писать для всего человечества для ряда представителей российской интеллигенции означало, в первую очередь, писать против этой страны.

[9] Пржецлавский О. "Александр Семёнович Шишков"// "Русская старина", июль 1875 г., стр. 390. Греч и Булгарин – тогдашние популярные писатели- публицисты.

[10] В басне иносказательно говорится о сибирском купце, позже московском публицисте Н. Полевом (1796 - 1846 гг.), издававшем с 1825 г. журнал "Московский телеграф", пользовавшийся популярностью в либерально- космополитических кругах за нападки на русских писателей и учёных. См. напр.: "Полевой атаковал не только литературные авторитеты, но и учёных; он, этот мелкий сибирский торговец, нигде не учившийся <!> дерзнул усомниться в их науке… на учёные возражения он отвечал шуткою, а на скучные рассуждения – дерзостью, вызывавшей громкий хохот" (Герцен А. "Избранные…", стр. 353). Именно к этой особенности стиля публицистики Полевого относятся слова басни: "радуясь, что тем ослов он насмешил, сам думает: "Я славу заслужил!""

[11] А.С. Шишков